О бессмертных тенях (ЛП) - Моронова К. М.

— Нам нужно вернуться, иначе Каллос начнет нас искать. У меня нет особого желания нарываться на неприятности, — отрезаю я. Я не совсем лгу, но мне не хочется выплескивать свою ненависть к этому месту и всему, что с ним связано, на них. Кажется, они вполне довольны тем, чтобы наслаждаться моментом.

— Да. Ты прав. Я совсем забыл, что Каллос убьет нас, если узнает, что мы нашли секретный портал Эмерая. — Кай осторожно спускается по светящимся ступеням, Мартин следует за ним.

Я захлопываю дверь, отсекая шум волн. Запах соли и влаги исчезает вместе с ним. Мы торопливо спускаемся по лестнице и проскальзываем обратно в коридор. Здесь по-прежнему тихо.

— Боги, это было утомительно, — бормочет Кай, шагая обратно по коридору к фойе. — Давай вернемся в наши Дома. Нас, наверное, разбудят ни свет ни заря, как в лагере. Хреново они всё спланировали. Я говорил тебе, что я сова?

Мартин прикрывает рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Я киваю:

— Заметил, когда ты чуть голову не оторвал Корвусу на третье утро, когда он спросил, не нужно ли тебе кофе. Думаю, это знают все. И всё же, ты уверен, что мне рады в твоем Доме?

Слова звучат более отчаянно, чем мне бы хотелось.

— Конечно, рады, — говорит Кай.

Мы прощаемся с Мартином, чей Дом находится на втором этаже, и я следую за Каем вниз по огромной лестнице к главному этажу.

— Подумай сам. Они же не могут всерьез ожидать, что ты будешь спать в коридоре. Наверняка это просто какая-то проверка, раз уж ты единственный в своем ранге, верно?

Я вздрагиваю. Не знал, что он догадался, но, в конце концов, это не так уж сложно понять. У меня на ухе шесть скоб. Шесть — как у Каллоса и Неканы.

Огни мигают, пока мы идем по коридору. Это напоминает мне кабинет отца дома. Мне никогда не были рады в той мрачной, чертовой комнате. Там была одна маленькая, слабая лампа, которая постоянно мерцала. Однажды, когда мама попыталась заменить лампочку, отец накричал на нее и ударил по лицу.

Я содрогаюсь при воспоминании о руках моего жестокого отца. Руках, которые всегда так стремились причинить боль. «Это всё солдат в нем», — пыталась объяснить мне мама, но я никогда в это не верил. Правду сказать, он был просто садистом-мудаком. И темная часть меня надеется, что он успел добраться до Навасика к тому «плавящемуся» шоу, которое пришлось пережить мне. Надеюсь, этот ублюдок превратился в кучу каши и костей.

Я выдыхаю, когда странное ощущение дерганья проносится под кожей, вызывая мурашки по рукам. Я больше не могу игнорировать то, что это за хрень. Что-то не так.

Кай оглядывается:

— Ты в порядке?

Я мотаю головой, отгоняя мрачные воспоминания.

— Да. У тебя… не было странного чувства? Словно под кожей?

Я звучу как чертов псих.

Он останавливается и приподнимает бровь:

— Как будто тьма…

Ну, этого я не ожидал.

— Да… Меня это пугает. Я чувствовал это уже несколько раз… Думал, что схожу с ума.

Кай выглядит еще более встревоженным от того, что это происходит не только у него в голове, что это реально происходит с нами.

— Ну, я уверен, что нас будут этому учить. Что бы это ни было, это, вероятно, то самое, что позволило тебе превратить тех световых птиц в чертова феникса.

Он продолжает идти, и я молча плетусь следом.

Я крепко сжимаю кулаки, пока мы идем по коридору. Здесь сквозняков больше, чем я ожидал, и пахнет как в заброшенном складе. Алкроуз не используется круглый год? Условия здесь практически как в новостройке.

Если всем этим управляет Фернестия, то как им удалось построить этот замок в Хейре? Я хмурюсь и волочу ноги, погруженный в свои мысли.

Я чертовски устал. Это та самая усталость, которая отключает тебя на всех уровнях. Мне уже даже существовать не хочется… но я нужен своим друзьям.

Кай останавливается в конце коридора и выглядывает из-за угла. Он кивает мне, давая понять, что путь свободен. Кай умеет быть незаметным: его тело движется в такт теням, а шаги абсолютно бесшумны.

Я стараюсь изо всех сил, но не привык красться в темноте. Мы проскальзываем через еще один длинный коридор, ведущий в правое крыло Алкроуза.

В конце концов коридор расширяется, переходя в захватывающий дух зал. Плитка сменяется мраморными ступенями, уходящими вниз. Серые прожилки бегут по полу, словно серебряные реки. На двухэтажных стенах висят огромные черные картины. На них изображены люди — никого из них я не знаю, но чувствую, что это важные фигуры. Их лица суровы и мрачны, глаза пылают яростью, и у каждого — тот же пугающий светящийся круг вокруг зрачков, что и у Каллоса и других Темных Мух.

В конце зала — огромные двойные двери, такие же, как та черная, что мы нашли в секретном проходе. Золотые колосья пшеницы выгравированы на темном дереве, изгибаясь по краям и создавая мистическое ощущение, будто я стою посреди настоящего поля. Над дверями в тусклом свете мерцает золотая надпись: Дом Космос.

— Космос, самый высокоранговый Дом, верно? — бормочу я себе под нос, читая вывеску.

Кай хлопает меня по спине.

— Ага, твой друг теперь Космос. Круто, да? — Кай выпячивает грудь, словно гордится собой. Я безразлично киваю. Кай сдувается и выдыхает: — Холодно, чувак, ну ты и холодный.

Я игнорирую его комментарий и снова смотрю на надпись.

— Значит, Каллос — наставник Дома?

— О, точно, тебя же не было на ориентации.

— С чего ты взял, что Каллос будет рад видеть меня в самом высокоранговом Доме? — бормочу я. Я знаю, что технически я на ранг выше Кая, но не собираюсь этим кичиться.

Кай отмахивается от меня рукой.

— Заткнись, чувак. Идем. — Он открывает черные двери, и нас поглощает тьма. Я не вижу, черт возьми, ничего. Кай растворяется где-то в складках теней, а я машу рукой перед собой, пытаясь нащупать дорогу.

— Кай… Кай, я ничего не вижу, — шепчу я, переходя на крик, лихорадочно ощупывая пространство, чтобы не во что не врезаться.

— Сюда, чувак, давай. Ты сейчас так глупо выглядишь. Тут не настолько темно, твою ж мать.

— Убью, ублюдок, — шиплю я про себя. Здесь же кромешная тьма. Как он вообще может меня видеть? Я ощупью иду вдоль стены. Я никогда не был в этой комнате, так что ориентироваться в тенях невероятно сложно.

Я ударяюсь пальцем ноги о то, что, как мне кажется, является диваном.

— Ай! Черт, Кай, куда ты делся? — Проходит несколько мгновений, но ответа нет, и сердце бешено колотится в ребрах. — Кай?

— Используй тот свет, что был раньше, — раздается ободряющий голос с другого конца комнаты.

Я обдумываю эти слова. Какой вред от попытки? Просто попробую сосредоточиться на птице, как тогда.

Я закрываю глаза и представляю падающую световую птицу. Ее перья были такими детальными, каждое волокно — отдельный язык пламени. Я открываю глаза, но тьма ничуть не рассеялась. В моей руке — лишь тени.

Я вздыхаю, опираясь рукой о диван и продолжая на ощупь пробираться через комнату.

— Кай? — шепчу я еще раз.

— Нет, — шепчет голос в нескольких дюймах от моего лица.

Я вздрагиваю и делаю неуверенный шаг назад.

— Кто здесь?

Ответа нет.

Я снова поднимаю руку, и острый укол страха пронзает меня. Образ Терры мелькает перед глазами. Она в безопасности? Ей сейчас тоже страшно? Терра.

Я хмурюсь и стискиваю зубы. Я не боюсь. Я сжимаю кулак и снова представляю птицу, но на этот раз воображаю, что ее держит Терра, а не я. Мои руки озаряются теплым штормом силы, искры яростно теснят тьму, поглотившую меня.

Я колеблюсь, но разжимаю ладонь, высвобождая ослепительное пламя. Я морщусь и закрываю лицо руками. Свет разливается передо мной, опаляя кожу жаром. Я опускаю одну руку и смотрю сквозь пальцы.

Это Терра. Она прижимает руки к груди — точь-в-точь она: ее рост, ее волосы, изгиб ее улыбки, всё. Ее тело — вихрь пылающего огня. Глаза закрыты, волосы — бушующее пламя, которое мечется в красно-оранжевом танце.

Я сглатываю слезы и опускаю руки, спотыкаясь, направляюсь к своему чудесному созданию. Она именно такая, какой я ее помню. Вспышки пламени обжигают мне щеки. Я хочу обнять ее, сказать, как же, черт возьми, мне жаль. Забрать всё назад.