Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП) - Диана Роулэнд

Я откинулась на спинку стула, мысли закружились вихрем. Я не хотела вечно быть водителем. Я была привязана к моргу из-за доступа к мозгам, но что, если мне выучиться на кого-то еще, чтобы стать следователем? Это приносило бы больше денег, я по-прежнему имела бы доступ к мозгам, и…

— Так у тебя был какой-то вопрос ко мне? — спросила Моника, возвращая меня к реальности.

— О, да, прости, — я с трудом вернула ход своих мыслей в нужное русло, отложив думы о карьере следователя на потом. — Насколько трудно получить передозировку от алкоголя и обезболивающих — ну, скажем, «Перкоцета» или «Лортаба»?

Она развела руками и поморщилась:

— Ого, ну это зависит от кучи факторов. Вес, здоровье, медицинская история, да от чего угодно.

— Но, допустим, здоровый и нормальный человек выпил пару банок пива, принял всего один «Перк» и один «Лортаб» — это ведь не смертельно, правда?

Она поджала губы:

— Не повторяя то, что я уже сказала про все остальные факторы, думаю, маловероятно, чтобы человек с хорошим здоровьем мог получить передозировку только от этого.

Я вытащила из кармана клочок бумаги.

— Ладно, следующий вопрос. Что такое флунитразепам?

Гримаса отвращения исказила ее рот.

— Это рогипнол. Препарат, который используют для изнасилований на свиданиях, — объяснила она.

Я уставилась на нее. Шок и ужас, без сомнения, отпечатались на моем лице. В ее глазах промелькнуло внезапное понимание, и я осознала, что она прекрасно догадалась, почему я об этом спрашиваю.

— От него легко получить передозировку, — сказала она настолько мягким тоном, что я поняла: она все знает. — Особенно если до этого человек уже принимал другие препараты.

Я почувствовала, как волна унижения подступает к шее. Я и раньше подозревала, что в офисе коронера немало людей в курсе моего прошлого и того, что со мной случилось. Правила конфиденциальности существовали везде, но люди все равно сплетничали.

— Да, я знаю всю твою историю, — махнула рукой Моника, словно закрывая тему. — Подумаешь, великая, блядь, драма. Это именно то, чем оно является — историей. Все в прошлом. — Она выглядела разозленной, и я с шоком поняла, что она злится не на меня, а за меня.

Я попыталась подобрать слова, но, судя по всему, она еще не закончила.

— Это не мое дело, и ты можешь послать меня на хрен, если хочешь, — ее тон внезапно стал резким и более жестким, чем обычно. — И я не знаю, станет ли тебе от этого легче, — ее губы сжались в тонкую линию, — но тот гондон, который сотворил это с тобой, больше ни с кем так не поступит.

— Что? — это все, что я смогла из себя выдавить.

Ее глаза стали жесткими.

— Я работала на выезде в ту ночь. ДТП. Всего один человек в машине. Авария была жуткая. Вылет через лобовое и обезглавливание. Но у него в кармане нашли баночку с таблетками. Никаких опознавательных знаков на флаконе. — Она резко встала и принялась перекладывать бумаги. У меня сложилось впечатление, что она ничего не ищет, а просто хочет занять чем-то руки. — В общем, токсикологический скрининг погибшего пришел чистым, если не считать алкоголя, да и того было немного. Но я отправила те таблетки на экспертизу, и они оказались флунитразепамом. — Она резко тряхнула головой. — Есть только одна причина, зачем они могли ему понадобиться. Но я как-то не думала об этом особо до… до этого момента.

Я могла только смотреть на нее, ошеломленная и потерявшая дар речи.

Моника глубоко вздохнула, выдохнула, а затем улыбнулась уже более нормальной улыбкой.

— Знаешь, если тебе правда интересно стать следователем, тебе стоит заглянуть в старые архивы и посмотреть, как составлялись дела. При желании ты можешь поднять отчеты по датам. — Взгляд, который она на меня бросила, был странно проницательным. — Мне нужно отлучиться по делу. Можешь воспользоваться моим компьютером. Как закончишь, выйди из системы, ладно?

Она уже почти вышла, прежде чем я смогла хоть что-то ответить.

— Моника, подожди, — прохрипела я.

Она остановилась в дверях и медленно повернулась.

— Я… почему ты…? — Черт. Я не могла выговорить то, что крутилось в голове. Почему ты злишься за меня, когда я сама это с собой сотворила? Почему ты в ярости из-за меня, если я была той самой дурой, которая напилась и села к нему в машину? Почему ты не ненавидишь меня так же сильно, как я сама себя ненавижу?

Выражение лица Моники смягчилось, хотя губы все еще были плотно сжаты.

— Никто не заслуживает насилия. Никто.

— Но… но меня не насиловали, — выпалила я.

Ее глаза потемнели.

— Не всякое насилие бывает физическим, — тихо сказала она. И вышла за дверь.

Я просидела на месте как минимум целую минуту, прежде чем подняться и медленно пересесть на ее стул. Программа с отчетами уже была открыта на экране. Все, что мне оставалось сделать — это ввести дату. На тот день приходилось три отчета о смерти, но только один из них значился как ДТП.

Я распечатала всё целиком, даже не читая — отчеты, фотографии, вообще всё. Затем вышла из системы, забрала распечатки из принтера и направилась к выходу.

Глава 33

Я решила вернуться в закусочную просто потому, что не могла придумать другого места, где можно было бы спокойно разложить все эти бумаги и изучить их. Когда подошла официантка, я почувствовала себя немного глупо, но, судя по всему, ей не впервой было видеть, как кабинку используют в качестве временного рабочего стола. Она лишь налила мне кофе и тепло улыбнулась.

Я отпила кофе и принялась быстро пролистывать толстую пачку документов. Прямо сейчас меня интересовало только одно.

Погибший — Герберт Синглтон. Белый мужчина, тридцать семь лет, проживал в Лонгвилле. Из ближайших родственников — только бывшая жена, живущая в Лафайетте. К делу была приложена фотография с его водительских прав, и я всматривалась в нее около минуты, пока в памяти вспыхивали новые обрывки воспоминаний. Да, это был он. Кажется, я видела его в «Пилларс» раз или два до этого. Не местный. Просто приехал выпить и хорошо провести время. Возможно, слишком хорошо.

Итак, Герберт, это ты сотворил со мной такое? Ты был зомби? В том, что он подсыпал мне рогипнол, у меня не было сомнений. Но он не учел, что я уже была под хорошим кайфом, когда он начал угощать меня и добавлять в коктейли свой особый «ингредиент». Полноценный эффект накрыл меня, видимо, уже в его машине. Может, он понял, что у меня передозировка, и запаниковал? Но почему тогда он поехал в глушь, а не в больницу?

Потому что в больнице копы быстро бы сообразили, что это он меня накачал. А если бы он превратил меня в зомби, то смог бы просто умыть руки. Я умирала, так что он сделал то, что обычно делают зомби, а затем выбросил меня на обочине дороги.

Я нахмурилась. Нет, версия шита белыми нитками. Мне ведь нужно было сразу съесть мозги, верно? Ладно, допустим, у него была своя заначка. А после того как он избавился от меня, он либо попал в аварию, либо его выследил тот самый убийца зомби…

Я нахмурилась еще сильнее. Нет. Снова не сходится. Кто-то ведь прислал мне одежду и «мозговые коктейли» в реанимацию и устроил на работу в морг. Может, существует какой-то тайный заговор по защите новообращенных зомби?

Я потерла лицо рукой. Что за бред. Если этот парень сам был зомби, зачем ему возиться и обращать меня только потому, что у меня передозировка? Куда более вероятно, что он вез меня на ту глухую трассу, чтобы проломить мне череп и раздобыть свежих мозгов. Накачать наркотой отброса из трущоб, отвезти на болота и сожрать.

И что потом? Убийца зомби спас меня?

Я раздраженно выдохнула. Ничего не сходилось. Но с меня хватит этой игры вслепую. У меня на руках отчеты, и я найду этот чертов ответ, даже если на это уйдет вся моя посмертная жизнь.

Вооружившись кофе и свободным пространством, я разложила листы отчета о смерти и начала искать любые зацепки, которые помогли бы разобраться в случившемся. На отдельном листке я делала пометки. Согласно отчету дорожной полиции, старина Герберт потерял управление на повороте и вылетел с трассы, после чего машина один раз перевернулась и врезалась в дерево. Водителя выбросило из салона и обезглавило, а фрагменты черепа нашли на шоссе. Токсикологическая экспертиза показала, что уровень алкоголя в крови Герберта составлял 0,06 промилле — технически это не превышало законный лимит, но, вероятно, этого хватило, чтобы замедлить его реакцию на том злополучном повороте.