Бухта Магнолия. Любовь, горькая и сладкая - Шредер К. Ф.

– Вполне возможно, – кивнула Кари. Еще одна причина покружить по кварталу подольше, а не спешить в квартиру.

Они дошли до торговой площади. Народу здесь было не меньше, чем в Центральном районе на острове Магнолия. Рыночные зазывалы драли глотки в попытках перекричать друг друга, на маленьких деревянных лотках или на покрывалах прямо на земле громоздились экзотические фрукты и овощи, рыба и мясо, электрические штуки и ювелирные украшения, почти такие же яркие, как платья и рубашки посетителей рынка. Над всем этим изобилием покачивались радужные лампионы.

– Рынок Кошек, – пояснила Файола и велела Кари продвинуться глубже в гущу рыночных стендов, где запахи становились острее, а воздух тяжелее, так что дышать было нечем.

Здесь вместо фруктов и овощей на земле громоздились короба со змеями, ящерицами и прочими гадами. А над головами продавцов болтались связки пластиковых мешков с водой, в которых плескались экзотические рыбы, и гроздьями свисали клетки, там теснились самые разнообразные животные. Кролики и морские свинки, собаки и крокодилы, горные козлы и ящерки – купить тут можно было все, что движется, живой товар на любой вкус и цвет, но прежде всего, конечно, кошек всех вообразимых размеров и оттенков. Куда ни сунься, наткнешься на магнетические немигающие взгляды глаз с фосфорическим блеском. Да, пожалуй, этому месту очень подходило название Рынок Кошек.

По слухам, здесь можно было купить и продать не только обыкновенных животных, но и оборотней. В наше время оборотни стали редкостью, и держать их в тесных клетках никто бы не посмел, но Кари поймала себя на мысли, что ищет в глазах каждой увиденной по ту сторону прилавка кошки проблеск человеческой сущности.

Они миновали обшарпанный ларек, в котором продавали зубы и когти тигра и другие магические ингредиенты для снадобий.

– Нам нужен план. На случай, если Изобелья все-таки примет решение выдать нас Дайширо, – предложила Кари. – Она не даст нам ускользнуть из квартала клана Когтей просто так.

Кари все еще надеялась, что предводительница клана Когтей изменит мнение и выступит вместе с ними против дона Немеа. Дайширо высмеял бы ее за наивность. Значит, у нее было еще больше причин держаться за эту последнюю соломинку. К черту дона и его благоразумие! Правила дона Дайширо в последние годы буквально въелись ей в подкорку. Тем более! Пора стряхнуть оковы и из райской птички Дайширо стать… ну да, самой собой. Кем бы она ни была.

– Мы не можем бросить людей Заларо в беде, – твердо заявила Файола.

– Даже если они не хотят принимать нашу помощь? – горько усмехнулась Кари. Изобелья и ее хищные кошки обозначили свою позицию вполне однозначно.

– Как тогда быть? Ты хочешь бросить клан Когтей на растерзание только потому, что Изобелья слишком горда, чтобы нас выслушать? Люди не виноваты в ее высокомерии, ведь и мы не в ответе за деяния Дайширо, – возразила Файола. В ее голосе слышались сила и уверенность, которые раньше Кари не замечала. До сегодняшнего дня она считала Файолу легкомысленной красоткой, расфуфыренной куколкой, амбициозной и властной. Как поверхностно она судила о Файоле! Даже стыдно как-то. – Исконная территория семьи Заларо – особенное место. Мы не можем допустить, чтобы оно стало вторым кварталом Скарабеев.

И она была права. За несколько дней, что Кари провела в квартале клана Когтей, она заметила, что с кварталом клана Скарабеев у него столько же общего, сколько у острова Магнолия – с Луной. Улицы здесь ярче, громче, жизнь на них кипит, а движение не прекращается ни днем ни ночью. Тогда как в квартале клана Скарабеев постоянно кто-то шепчется за закрытыми дверьми. Заларо предоставляли людям свободу, о какой Кари и остальные жители деревень дона Немеа могли только мечтать. Однако это не значило, что жизнь здесь была тихой и размеренной. В тупиках и переулках таились тени, а вокруг Кари периодически шипели кошки. Впрочем, впереди их ждало зрелище похлеще. Дойдя до площади в центре рынка Кошек, Кари с Файолой замерли: прямо на булыжниках на коленях стояли дети, женщины и мужчины. Вокруг них ходили посетители рынка и тщательно их разглядывали.

– По крайней мере, Дайширо не торгует рабами, – пробормотала Кари.

Файола горько усмехнулась:

– Неужели? Разве тебя он не купил? Кем ты была в доме Немеа? Или взять хотя бы меня или Харуо? Кем был любой из нас, если не рабом Дайширо? Ты же еще вчера говорила, что мы были собственностью семьи Немеа, вещами или безделушками. Или ты притворялась, чтобы произвести впечатление на Изобелью?

Она взяла Кари за локоть и потянула прочь от работорговцев в переулок, где торговали «оболочками». От вида рядов безгласных и безвольных существ, которые стояли, прислонившись к стене, как марионетки без хозяина, у Кари холодок пробежал по спине. Рядом с «оболочками» ей всегда было не по себе, но с тех пор, как она узнала, что это люди, лишенные души, как отец Кари, – она не могла на них смотреть спокойно. Файола тоже разнервничалась, но, казалось, вообще их не замечала.

– Даже этих беспомощных людей я не хочу бросать на произвол судьбы, – примирительно прошептала Кари. – Но и допустить, чтобы безопасности Изуми что-то угрожало, я не могу.

Она защитит Изуми от боевиков Дайширо любой ценой – даже если для этого придется принести в жертву весь квартал клана Когтей. Иначе движение сопротивления будет подавлено, не начавшись, – без девочки у повстанцев нет никаких шансов. Кари знала это еще до того, как боевики-скарабеи напали на город Крепостная Стена. Изуми можно было принять за обыкновенную девочку, но в ней таилась душа Фео, одной из трех богинь, которые много тысяч лет назад создали мир Бухты Магнолия при помощи магии. Кари выросла на историях о деяниях первого бога, трех его дочерей и их семи генералов. Мать читала сказки о сотворении мира Кари перед сном, когда та была еще крохой, да так часто, что она помнила эти легенды наизусть, слово в слово.

Богиня света и тепла Фео своей магической силой населила Бухту Магнолия. Оборотни и люди, владеющие магическими силами, а также простые смертные; все животные и растения были созданы из ее света. Изуми понятия не имела, частица какой могучей магической силы в ней дремлет, но это не значило, что она была неуязвима. Попади Изуми в руки Дайширо, ее участь была бы предрешена. Кари даже представлять не хотела, какую казнь нарисовало бы извращенное воображение дона.

– А чего это ты вдруг кинулась на защиту семьи Заларо? – допытывалась Кари, пока они с Файолой продирались сквозь рыночную толпу в сторону более спокойного переулка, видневшегося напротив ряда торговых ларьков. – Вообще-то, Изобелья назвала тебя шлюхой и предательницей. Она презирает тебя за то, что ты вышла замуж за Дайширо, притом что только глава клана может заключить сделку и фактически так и случилось. Она продала верную дочь семьи жестокому тирану. Ты же ее ни в чем не винишь. И никого из них.

Кари не очень-то рассчитывала на откровенный ответ. Давным-давно она верила, что они с Файолой могли бы стать подругами по несчастью. Но искра симпатии, промелькнувшая между двумя новоиспеченными родственницами вскоре после прибытия Файолы на виллу Дайширо Немеа, быстро превратилась в обоюдное недоверие, а позднее – в неприкрытое презрение. Файола и Кари не были близки. Единственное, что их связывало, – ненависть к Дайширо. Однако дружбу на этом фундаменте не построишь. Кари задала вопрос, чтобы спровоцировать Файолу на взрыв эмоций, а не чтобы получить ответ.

Однако Файола, к ее удивлению, ответила:

– Мои родители были убиты охотниками на кошек – так мы называли работорговцев, – когда нам с братом (ты, наверное, не знаешь, а у меня был брат-близнец) было по шесть лет. Его звали Киано.

Звали. От Кари не ускользнуло прошедшее время глагола, равно как и горечь, прозвучавшая в слове, слишком коротком, чтобы выразить боль невосполнимой утраты.

– Мы бы тоже закончили жизнь рабами, если бы Изобелья не нашла нас и… не спасла. – Что, предположительно, значило, что она превратила работорговцев в корм для хищных кошек. – Воительницы клана Заларо нас вырастили и всему научили – обращаться и драться. Я обязана им многим. Поэтому я и объявила, что готова выйти замуж за Дайширо добровольно.