Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган

— Оставьте. Меня. В покое.

Но теперь, когда мои эмоции не находятся под жестким контролем, мой голос дрожит. Я мысленно проклинаю богов, когда понимаю, что слезы угрожают потечь из моих глаз. Увидев это, Бэйлфайр замирает от ужаса и тихо ругается.

— Бу… О боги, пожалуйста, не плачь, или я…

Как будто боги наконец решили пролить немного милости на мое существование, раздается радостный стук во входную дверь. Я опускаю взгляд на свой компрометирующий окровавленный наряд, так же как Сайлас и Бэйлфайр. Не говоря ни слова, я проскальзываю обратно за угол коридора. Наконец, поддавшись давней слабости после пробуждения, я прислоняюсь к стене и слушаю, как они открывают незапертую дверь.

Я узнаю голос мистера Гиббонса. — Ах! Если это не двое моих любимых из вашего самого многообещающего квинтета…

— Теперь мы можем идти? — Бэйлфайр нетерпеливо перебивает.

— Ну, теперь не совсем, — уклоняется чернокнижник. — До дальнейшего уведомления студентам не разрешается покидать стены замка Эвербаунда. Будет довольно строгий надзор и новые правила, а также некоторые, э-э… смелые изменения в школьном расписании в будущем…

Он замолкает, а затем прочищает горло. — Но замечательная новость в том, что студенты теперь могут покидать свои комнаты. Занятия приостановлены до конца дня, но в восемь часов вечера мы проведем обязательный бал, на котором «Бессмертный Квинтет» почтит нас своим присутствием!

Судя по его тону, он явно ожидает, что они будут визжать и аплодировать при этой новости.

— Ну и дела, это здорово, — протягивает Бэйлфайр, его сухой тон звучит прямо над головой мистера Гиббонса. — Но как насчет нас, оборотней? Нам не нравится сидеть взаперти. Эти звери внутри нас. Поверь мне — вся эта школа превратится в охотничьи угодья, если в «Доме Оборотней» начнется домашняя лихорадка. Не хотел бы я, чтобы ты стал драконьей похлебкой.

Скрытая угроза в его голосе заставляет меня наклонить голову. Обычно Бэйлфайр исключительно обаятелен, но сейчас он на взводе. Он тоже борется со своим проклятием каким-то неизвестным мне способом?

— Что ж… Вы правы, — соглашается мистер Гиббонс, громко сглотнув. — Полагаю, это только добавит еще больше азарта, а? Я не должен был говорить вам этого, джентльмены, но, видя, какие вы Крейн и Децимус… Я открою вам маленький секрет. С завтрашнего утра запрет на убийство будет официально снят, и начнутся рейтинги квинтетов.

Рейтинг квинтета означает, что все сопоставимые наследники вцепятся друг другу в глотки, стремясь доказать, что они сильнейшие. Это будет настоящая кровавая баня.

По крайней мере, мне есть на что надеяться.

— Рейтинг квинтетов должен был начаться со следующего семестра, — указывает Сайлас. — После каникул.

— По приказу «Бессмертного Квинтета» праздничные каникулы переносятся на неопределенный срок… как и Первое Испытание, — объясняет мистер Гиббонс, нервничая, когда Бэйлфайр хмурится. — Видите ли, мы начинаем следующий семестр с завтрашнего дня по ускоренному графику. Несколько иначе, но никогда не стоит спорить с «Бессмертным Квинтетом». Что ж! У меня есть другие студенты, которым я должен сообщить эту новость. Вот ваше официальное приглашение на Бал Связанных — я уверен, вашему квинтету позавидуют все. О, и вся еда в обеденном зале бесплатна до конца дня в качестве извинений от наших самых понимающих руководителей. Хорошего дня, джентльмены.

Дверь закрывается, и Бэйлфайр снова свирепо хмурится. — Нам не разрешают уезжать на каникулы? Моя семья разозлится, когда я не появлюсь. Что, черт возьми, происходит?

Я знаю, что происходит. «Квинтет Бессмертных» держит всех здесь в ловушке, пока они ищут того, кто убил их мага. Они собираются разнести это место на части, пока не найдут виновного… И, возможно, в процессе обнаружат меня.

Эвербаунд официально является бомбой замедленного действия.

Оттолкнувшись от стены, я отступаю, потому что мне действительно нужно в душ. Затем мне нужно убраться подальше от этих придурков и начать поиски.

Пожалуйста, будь жива, Кензи. Я иду за тобой.

3

САЙЛАС

Я бросаю взгляд в конец коридора, когда слышу, как Мэйвен закрывает дверь в ванную.

Что ты скрываешь, мой кровавый цветок?

Всю свою жизнь я изучал магию. Когда я был учеником Гранатового Мага, я узнал о ней больше, чем когда-либо узнают большинство заклинателей. Он никогда не был поклонником того, как «Совет Наследия» следит за ремеслом, подвергая запрету определенные виды магии, многие ингредиенты для зелий и гримуары. Вместо этого он взял за правило рассказывать мне о запрещенной магии больше, чем когда-либо позволил бы «Совет Наследия», если бы они были в курсе.

Итак, я знаю магию. Даже ту, которую я не практикую.

Но мой взгляд возвращается к увядшим растениям поблизости, и я… очарован. Я также испытываю сильную боль, благодаря моему сломанному плечу и затяжным следам чистой боли, оставшимся после… проклятия Мэйвен? Порчи?

Что, черт возьми, это было? И что случилось с ядом, с которым она боролась? Как он мог просто исчезнуть из ее организма?

— Извиняюсь за твое плечо, — ворчит Бэйлфайр, проводя руками по волосам и лицу, расхаживая взад и вперед, как зверь в клетке.

Он заперт здесь уже целые сутки — без единой возможности кого-нибудь убить, чтобы утолить своё проклятие, да ещё и пропустив охоту вчера. Я понятия не имею, бывал ли он когда-нибудь в подобной ситуации и сколько ещё сможет сохранять здравый рассудок без охоты, но подозреваю, что его дракон уже рвётся наружу, скаля клыки.

Я прислоняюсь к стене, потирая плечо. — Нет, это не так.

Он ворчит. — Ты прав. Ты был не в своем гребаном уме. Я бы сделал это снова.

Когда его шаги учащаются, и он раздраженно фыркает, я выгибаю бровь. — Дверь не заперта. Ты мог бы поискать других наследников, если понадобится.

Бэйлфайр морщится. — Видишь, в этом разница между мной и тобой. Это мое последнее гребаное средство — я бы предпочел не убивать кого-то хладнокровно, если только нет другого выхода. Кроме того…

Его янтарный взгляд устремляется в сторону холла, а голос становится грубым. — Ей нужно поесть. Я знаю, что она сейчас зла на нас, но мне нужно убедиться, что о ней позаботились. Я просто… Черт, я не могу выбросить этот образ из головы.

Я точно знаю, о каком образе он говорит, потому что он тоже преследует меня. Мэйвен лежала сломленная и неподвижная на полу, вся в крови — ее крови. Мы отчаянно искали ее и только что пересеклись с Эвереттом по пути в его кабинет, когда я почувствовал запах ее аппетитной крови.

Тошнотворно, насколько сильно аромат ее крови одновременно терроризирует и соблазняет меня.

И вот так ворваться к ней… Вот так…

Чтобы отвлечься от этого, я тащусь на кухню, где больше недели назад припрятал несколько запасных ингредиентов для заклинаний.

Откупорив флакон с ядом химеры и взяв сушеные лепестки лунного цветка, я готовлю целебную смесь. Это не обычная смесь, потому что ее больно глотать, но я фейри. Между нашей медовухи и нашим вином у нас чугунные желудки.

Бэйлфайр со стоном опускается на один из больших диванов у стены столовой и прячет голову под подушку. Я понимаю, что его слух оборотня, должно быть, улавливает тихие звуки Мэйвен в душе, и я ему не завидую.

Эта ситуация достаточно сложна и без того, чтобы быть жесткой.

Я едва успеваю проглотить сильнодействующее, но отвратительное варево, как рядом со мной внезапно возникает Принц Кошмаров, хватает меня сзади за шею и впечатывает лицом в холодную мраморную столешницу. Я чувствую, как с хрустом ломается мой нос, и внезапное прекращение подачи кислорода заставляет меня хватать ртом воздух.

Крипт наклоняется, чтобы заговорить мне на ухо, его голос — низкий, разъяренный скрежет.

— Это за то, что ты заманил меня в ловушку там, где я не мог до нее дотянуться. И это. — Он тычет локтем в мое сломанное плечо, отчего у меня на секунду чернеет в голове, поскольку боль перекрывает все остальное. — Это за то, что ты заставляешь меня смотреть, как это происходит во второй гребаный раз.