Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган

— Прекрати. Я, блядь, не собираюсь причинять тебе боль. Этого никогда не случится, Оукли.

— Ты причинил мне боль в Пенсильвании.

Я вздрагиваю, мой желудок сводит от воспоминаний. — Я… мне жаль, — шепчу я. — Ты даже не представляешь, как мне жаль. Я понимаю, если ты никогда не захочешь простить меня за это, но я должен был это сделать, потому что…

— Потому что я тебе небезразлична, и ты подумал, что это лучший способ защитить меня. Мы оба знаем, что это правда, так что перестань чувствовать себя виноватым.

Я в отчаянии стискиваю зубы. Должен ли я найти что-нибудь по-настоящему ужасное, чтобы сказать ей? Смогу ли я вообще сказать что-нибудь, что снова причинит ей боль? Это настоящий ад.

— Нет. Просто ты моя хранительница, — пытаюсь настаивать я. — Ты мне даже отдаленно не нравишься, я просто…

Мэйвен наклоняется вперед и целует меня.

О, святые боги небесные.

У нее такие чертовски теплые губы.

Внезапно мне кажется, что я не могу притянуть ее достаточно близко. Ее пальцы запутались в моих волосах, и я стону, когда чувствую, как она придвигается ближе, ее грудь прижимается к моей. По сравнению со мной она как гребаный обогреватель, и это безумно приятно. Я никогда никого так не обнимал, но я знаю, что буду задыхаться от тепла Мэйвен до конца своей проклятой жизни.

Я никогда еще не был так возбужден. Она, наверное, чувствует, что мое сердце бьется так сильно, что у меня внутри остаются синяки, но я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме ее фантастического рта и того, как ее язык нежно касается моих губ, пока я не раздвигаю их. Когда она обвивает руками мою шею и углубляет поцелуй, издавая тихий звук удовольствия, у меня кружится голова.

Но затем ее чертовски идеальные бедра двигаются, так что она может тереться о мою пульсирующую эрекцию.

И я кончаю в свои штаны.

Черт. О, милостивые боги, нет.

Убейте меня сейчас. Этот день действительно чертовски проклят.

Я напряженно отстраняюсь, мое лицо горит на тысячу градусов, когда я зажмуриваю глаза.

— Мэйвен.

Должно быть, она слышит напряжение в моем голосе, потому что начинает спрашивать, что случилось… Но когда она слегка вдыхает, я знаю, что она точно чувствует, что произошло, через мои штаны.

Я умоляю тебя, Синтич, я молю тебя богиня жатвы и жизни. Просто забери меня сейчас. Прямо сейчас. Пожалуйста.

Я сильно прочищаю горло и бормочу: — Не могла бы ты, эм… не могла бы ты выйти на минутку? Я бы хотел сейчас выброситься из окна.

К моему удивлению, губы Мэйвен снова прижимаются к моим, и я чувствую, что она улыбается. — Значит, я тебе нравлюсь.

Чертовски сильно. Доказательства этого повсюду у меня в штанах.

— Интересно, с чего ты это вдруг решила. Может быть, тот факт, что ты едва прикоснулась ко мне, а я потерял контроль, как чертов подросток?

Я снова закрываю лицо, — пристыжено. В любое время, Синтич. Пожалуйста.

Мэйвен разжимает мои пальцы, пока я не вынужден посмотреть на нее и увидеть захватывающую дух улыбку на ее лице. В ней нет ни веселья, ни насмешек — во всяком случае, она кажется чрезвычайно счастливой.

И, милостивые боги, мне нравится видеть ее счастливой. Она просто такая хорошенькая.

— Хорошо. Тогда мы на одной волне.

— Это тот момент, где я бросаюсь с балкона? — Я морщусь.

— Это тот момент, когда мы оба признаем, что нравимся друг другу, и ты рассказываешь мне, в чем твое проклятие. Это не может быть хуже, чем причины, по которым я отвергала вас всех.

Я изучаю Мэйвен, мое сердце все еще колотится, когда я на мгновение тону в ее волнующих душу глазах. Наконец, я больше не могу этого выносить.

— Верховный пророк Арати сказал мне, что мое проклятие убьет любого, в кого я влюблюсь, — шепчу я. — Я был полным мудаком, потому что не мог позволить себе влюбиться в тебя. И мы не обязаны снимать наши проклятия, я… Черт возьми, Мэйвен, я просто… если я буду рядом с тобой, ты в конечном итоге умрешь. Я не могу этого сделать. Я не могу потерять тебя прежде, чем у меня появится шанс полюбить тебя. Потеря тебя разобьет меня.

Я прерывисто вздыхаю. Вот, я только что обнажил все это. Она должна уйти сейчас, зная, в какой опасности она находится, потому что я для нее уже гребаный покойник.

Но потом она… фыркает от удовольствия.

Я таращусь на нее. — Прости? Что, черт возьми, с тобой не так? Ты вообще слышала, что я сказал?

Мэйвен пытается сдержать улыбку и прочищает горло. — Да, слышала. И ты должен знать, что для меня это не проблема.

Она ударилась головой во время тренировки или что-то в этом роде? — О чем ты говоришь?

Ее улыбка — нечто среднее между задумчивостью и черным юмором. — Это сложно, но тебе не нужно беспокоиться о том, что ты убьешь меня случайно. Или даже намеренно. Я обещаю.

Я качаю головой. — Еще раз, о чем, черт возьми, ты говоришь?

Она начинает отвечать, но затем закрывает рот и убирает от меня руки, сильно потирая одну руку. Ее дыхание участилось, и она снова откашливается, оглядывая комнату.

— Где у тебя ванная? — хрипло спрашивает она.

О… черт. Все эти прикосновения беспокоят ее сейчас?

Моя грудь сжимается, когда я понимаю, что Мэйвен, возможно, молча паникует. Не говоря больше ни слова, я беру ее на руки и несу через маленькую, полускрытую дверь в углу кабинета, которая ведет в мою смежную квартиру. Я осторожно поставил ее перед ванной.

Она быстро проскальзывает внутрь, и я слышу, как включается душ. Пока она там, я как можно быстрее снимаю одежду, в которой только что до чертиков опозорил себя.

Когда Мэйвен наконец выходит из ванной, она выглядит прекрасно. Ее волосы мокрые, и она завернута в полотенце, которое не достает до бедер, что заставляет мой дурацкий член дергаться снова от возбуждения. Но я не могу удержаться от вопросов, которые возникают, когда я неловко тянусь к ней, а затем отступаю назад и потираю шею.

— Что я могу тебе предложить? Поможет ли газированная вода? У меня есть таблетки от изжоги. И еще кое-какие человеческие лекарства, которые могли бы помочь. Или, если ты захочешь чего-нибудь еще, например, зелья, я пойду найду Сайласа и…

— Все квартиры преподавателей выглядят так? — перебивает она, приподнимая брови при виде моей квартиры.

— Нет, я заплатил профессиональным дизайнерам, чтобы они пришли и изменили это пространство. — Я понимаю, что по привычке тереблю свою одежду, и заставляю себя остановиться. — Не волнуйся, я знаю, что это перебор. Может, я и ребенок из трастового фонда, но я осознаю это. Я видел много нормальных комнат.

Она разглядывает стеклянную стену во всю длину, украшенную замысловатыми узорами из золота, минималистичные, со вкусом выполненные абстрактные украшения, плюшевый ковер и массивную кровать с люстрой из бесчисленных нитей невермелта над головой.

— Как скажешь.

Я снова ерзаю. — Ты меня убиваешь. Должно же быть что-то, что я могу сделать, чтобы помочь тебе…

Я даже не знаю, как это назвать.

Губы Мэйвен подергиваются. — Все не так плохо, как обычно. Возможно, тактильная терапия действительно работает.

— Но какого черта ты поцеловала меня, если знала, что в конечном итоге тебе будет некомфортно? — Подчеркиваю, расстроенный этой мыслью.

— Кто-то должен был растопить лед, — игриво улыбается она.

Она шутит по этому поводу? Я хмурюсь. — Знаешь, сколько раз я слышал эту шутку за свою жизнь?

— Принято к сведению. Я придумаю что-нибудь получше. Теперь насчет дополнительного одеяла, — говорит она, оглядывая мой шкаф, как будто оно там может быть.

Прежде чем я успеваю сказать ей, что скорее поцелую чешуйчатую задницу Бэйлфайра, чем позволю ей спать на полу, я слышу стук в дверь своего кабинета и выхожу из квартиры, чтобы пойти узнать кто там. Это Крипт, и он смотрит на меня так, словно представляет, как оторвет мне голову.

Довольно заурядно для него, честно говоря.