Тогда Фабио, мой адвокат, нервно поднялся, вытирая платком лоб:
— Но насколько стороне защиты известно, господин Каин Деза действительно за последние несколько лет не набивал татуировок, это правда. Однако он обращался к мастеру, чтобы освежить рисунки которые у него были, сделать ярче. И это произошло именно в то время, когда у моей подзащитной появилась её метка.
— Это подтверждается, — кивнул обвинитель неожиданно спокойно. — Господин Каин Деза действительно обращался к мастеру. Но это не отменяет того факта, что две метки существуют одновременно, и одна из них — подделка сделаная со злым умыслом и корыстью котора привела к пропаже наследницы клана Негроне!
— Тогда поясните суду как так случилось, что Лаура Негроне отсутствовала целый год. — Судья хмуро перевела взгляд на девушку коорая тут же опустила взгляд на свои руки и состроила скорбную физиономию.
— Мы просим мисс Лауру Негроне подойти к трибуне и рассказать свою версию событий. Где она была всё это время. Её не было больше года. Так же все мы знаем, о том, что ваша машина слетела с дороги и загорелась, а вас признали мёртвой.
Лаура, одетая в скромное бежевое платье, которое делало её похожей на ангела, медленно, неуверенно поднялась и дрожащими шагами вышла к трибуне. Её глаза были красными, припухшими, будто она много плакала.
— Лаура, — обвинитель обратился к ней мягко, почти по-отечески, — расскажите нам, пожалуйста, что с вами произошло. Где вы были все это время?
— Я... —голос дрогнул, она сглотнула, вытирая слезу. — Всё это время меня держали взаперти. В старом заброшенном подвале на окраине города. Группа бездомных мужчин похитила меня после той аварии. Они... они брали у меня кровь регулярно, каждую неделю, держали в клетке и не давали мне абсолютно никак выбраться, закрывали на замки. Я была беспомощная, напуганная, одна в темноте...
Она всхлипнула, и кто-то в зале тоже всхлипнул сочувственно.
Фабио вскочил:
— Но позвольте! Вас же официально похоронили! Почему ваша семья не начала поиски, не требовала дополнительных экспертиз?!
— Ваша честь, — встал представитель семьи Негроне, пожилой элегантный мужчина, — позвольте пояснить. В машине после аварии был обнаружен обгоревший до неузнаваемости труп. И исходя из состояния матери Лауры, которая в тот момент была просто не в себе от горя утраты дочери, находилась на грани потери разума, мы не стали мучить её дополнительными тестами ДНК, экспертизами. Это было нашим упущением, мы признаём это. Но всё это делалось исключительно во благо семьи, чтобы не причинять дополнительную боль.
— Продолжайте, мисс Негроне, — кивнула судья.
— Как я уже говорила, — продолжила Лаура дрожащим голосом, — у меня постоянно брали кровь. Много крови. Я не понимала зачем, но теперь всё стало ясно.
— Зачем у вас брали кровь? Они что-то говорили? — спросила судья, наклоняясь вперёд.
Обвинитель поднялся:
— Ваша честь, мы установили следующее. В исследовательском институте, где проводилась экспертиза меток господина Каина и мисс Юны Фиоре, работает племянник одного из тех бездомных, которые держали мисс Лауру. И этот сотрудник в момент проведения экспертизы подменил образцы крови, использовав кровь настоящей истинной пары… Лауры Негроне.
Зал взорвался шёпотом.
— Чей именно племянник? — резко спросила судья. — Как вы это выяснили? Назовите имена.
— Этого человека зовут Мирей Линкор, — чётко произнёс обвинитель, и у меня внутри всё оборвалось, упало вниз.
Нет.
Нет, это невозможно.
Он бы никогда…
— Он когда-то работал хирургом в одной из престижных клиник, но был уволен за нарушения, — продолжал обвинитель бесстрастно. — Именно он пристроил своего племянника в этот исследовательский институт на должность лаборанта. И неизвестно, сколько ещё подобных манипуляций было проведено этим человеком, и сколько невинных людей были подставлены, скольким жизням он разрушил.
— Мисс Негроне, — судья повернулась к Лауре, — почему вы не пытались бежать? Вы же молодая, здоровая девушка.
— Я пыталась, — всхлипнула Лаура, утирая слёзы. — Много раз пыталась. Но меня постоянно обкалывали какими-то сильными препаратами, от которых я теряла сознание, не могла двигаться, не могла думать ясно. И как я позже поняла из разговоров этих людей, эти препараты спонсировала... спонсировала сама Юна Фиоре, — она указала на меня дрожащим пальцем, — в попытке скрыть меня, чтобы я не вернулась! У меня выкачивали кровь и кололи препаратами, которые покупала она!
— Это ложь! — я вскочила на ноги, не выдержав, сердце колотилось в груди бешено. — Полная ложь! Я никогда... я бы никогда так не поступила! Я даже не знала о вашем существовании!
— Подсудимая, сядьте немедленно! — резко приказала судья, стукнув молотком. — Вам будет предоставлено слово позже. Ещё одно нарушение порядка — и вас удалят из зала. Это предупреждение. Что до вас Лаура... Как вам удалось сбезать?
— У меня постепенно выробатался иммунитет к препаратам, что они дают и я знала, что они каждую неделю куда-то все уходят... Мне удалось уйти потому, что один из тех кто следил за мной ключи выронил. Так я оказалась на свободе.
Мне пришлось сесть, руки тряслись, всё внутри кипело от бессилия и ярости.
В этот момент обвинитель продолжил, его голос звучал торжествующе:
— Ваша честь, мы нашли женщину, которая незаконно продавала препараты и непосредственно снабжала некоторыми лекарствами Юну Фиоре. И у нас есть неопровержимые документальные доказательства того, что подсудимая действительно через нее покупала нелегальные препараты.
Двери зала открылись, и я, замерев, шокировано, не веря своим глазам, увидела, как в зал в наручниках, в сопровождении двух охранников заводят медсестру, которая когда-то продала мне лекарства, предназначенные для лечения пневмонии у Мирея.
— Мисс Фиоре, — обратилась ко мне судья холодно, — не хотите ли вы что-то рассказать суду? Объяснить, зачем вы покупали препараты?
Я сглотнула, пытаясь успокоить дрожь в голосе:
— Да, я... я покупала у этой девушки препараты. Но это были обычные лекарства! Мой друг, Мирей, он серьёзно заболел пневмонией, а у него не было денег на лечение, на врачей. Я просто... я просто пыталась ему помочь! Это были антибиотики, жаропонижающие!
— Мисс... — обвинитель посмотрел в бумаги, — мисс Грета Холм. Подтвердите, пожалуйста, слова подсудимой. Это правда? Она покупала лекарства от пневмонии?
Медсестра медленно подняла голову, посмотрела на меня, и в её глазах я увидела... страх. Она боялась.
— Нет, — тихо сказала она, отводя взгляд.
— Что именно она покупала? — настаивал обвинитель.
— У меня есть подтверждающие документы, — медсестра достала из кармана сложенные листы, передала судье. Чек. — О том, что она покупала сильнодействующие седативные препараты, транквилизаторы. Не те лекарства, о которых сейчас говорит. Старые чеки выгорели остался только последний…
Я сидела, ошеломлённая, не в силах вымолвить ни слова.
Неужели… все будет вот так?
— Но это ещё не всё, ваша честь, — обвинитель поднял ещё одну папку. — После того как господина Каина Дезу доставили в медицинское учреждение и провели полное обследование, в его крови были обнаружены примеси. Следы препаратов, которые производит и распространяет семья Фиоре. Один из побочных эффектов данного препарата… Спутанность сознания, нарушение восприятия реальности, повышенная внушаемость и изменение эмоциональных реакций.
Зал замер.
Судья повернулась к Каину:
— Господин Деза, вы принимали препараты которые вам давала Юна Фиоре?
— Она мне ничего не давала. Никаких препаратов. — Взгляд которым он обжог судью был настолько жёстким, что женщина вздрогнула.
— Насколько нам известно выжили вместе, Она готовила для вас пищу?
Каин медленно поднялся, и я увидела, как его лицо посерело, стало почти пепельным. Он сглотнул, челюсть сжалась так, что проступили желваки.
— Да, — выдавил он сквозь зубы. — Она... она готовила. Несколько раз.
