Мой опасный магнат (СИ) - Сергеева Елена Владимировна

Потом просто притянул меня к себе. Вжал в себя крепко-крепко, до сладкой боли. И я замерла в этом невозможном мгновении. Жар его дыхания на моей щеке. Его дрожь, которая все не унималась. Хвост, обвивший мое бедро. А затем долгожданный укол по всей поверхности и сладкий яд в моих венах.

— Жива, — хрипло шептал Дрейк, жадно обнюхивая мои мокрые волосы и зарываясь в них щекой. — Маленькая моя…

И поцелуй, как единственно правильное продолжение всего. Жёсткий, требовательный, проверяющий на вкус реальность происходящего. Он не мог быть другим.

И я не могла ответить ему иначе, потому что это было единственное, что удерживало меня здесь, в настоящем, а не там, среди разорванных тел и пылающего металла.

Дрейк отстранился, когда у меня в легких почти закончился весь кислород, пронзительно посмотрел мне в глаза.

— Всё, Алекс, — прохрипел он, обхватывая мое лицо обеими ладонями. — Всё кончено.

Глава 63. Живые

Я не отстранилась и не отвела глаза. Сама потянулась к его губам. Так невыносимо нуждалась сейчас в нем.

В груди бурлило и кипело что-то отчаянное, благодарное и пугающее одновременно. Этакая смесь ужаса и облегчения, которая не находила другого выхода, кроме как через кожу, через губы, через дрожащие пальцы, вцепившиеся в его мокрые плечи.

Он был живой, со мной, здесь. Такой горячий, настоящий и мой. Пока еще мой.

Я была жива только благодаря ему. Реальность ускользала и плавилась. Мне нужно было что-то большее, чтобы поверить в нее.

— Дрейк, — тихий выдох-мольба в желанные губы.

И счастливый стон, когда их властно смяли в глубоком, жадном поцелуе. Растворилась в нем без остатка.

Не хочу сейчас думать, что дальше. И есть ли оно у нас вообще. Самое главное — в этот конкретный момент он со мной. Он мой.

Глубже. Еще отчаяннее и горячее. Его язык властно захватывает мой рот, а я поддаюсь этому сладкому безумию.

Потому что иначе никак. Можно просто сойти с ума от мыслей и воспоминаний о том, что творилось там, на станции.

А я хочу забыть. Утонуть в кипящей лаве нашей общей отчаянной страсти. Выжечь все дотла, чтобы только об этом потом помнить. О том как целовал до звездочек в глазах, как жадно сминал руками грудь, как хвостом впивался в бедро, запуская неотвратимую реакцию похоти своим каудалом.

Вот это хочу запомнить.

Как я прижималась к нему всем телом, чувствуя, как его руки жадно скользят по моей мокрой коже, будто он хочет убедиться, что я вся здесь, с ним, живая и невредимая.

Короткий рывок вверх под бедра и свой резкий взлет я приветствую громким протяжным стоном.

Да-аа…

Хочу здесь. Не надо никуда идти.

Твердое мужское тело прижало меня к стене. Губы уже ныли от поцелуев, но я ни за что не хотела, чтобы он отстранялся. Обе руки алчно зарылись в его мокрые волосы, боясь отпустить. Задыхалась буквально от желания и дрожала в голодном предвкушении.

Ну же, Дрейк! Пожалуйста, не медли!

Ничего сейчас не имело значения. Только мы.

Я не хотела думать о завтра. Только о нём. О нас. О том, как хорошо быть живой в его руках.

А Дрейк понял меня без слов.

Не стал медлить, просто сильнее вжал в прохладную гладкую стену и стремительно заполнил собой.

— Держись, — хрипло приказал он, и я послушалась, обвила его ногами, получая непередаваемый кайф и от позы и от того, что он сейчас весь внутри, и я чувствую каждый сантиметр его крупного восхитительно горячего члена.

Да-а. Именно так сейчас хочу. Всего Дрейка в себе и много. И долго.

Вот так резко и жестко. На всю длину. Мощно. Яростно. Чтобы каждый толчок был как удар — сильный, глубокий, собственнический.

Чтобы таранил меня, не сдерживаясь, не думая о том, чтобы быть осторожным. А как еще прочувствовать это? То, что мы вопреки всему целы? И живы?

Безумная, отчаянная радость. Как еще ее выразить и ощутить?

Дрейк глухо рычит и жалит нежную кожу шеи своими губами. Хорошо-о-о. Так остро почти на грани, что я рычу в ответ и требовательно впиваюсь в его плечи короткими ногтями, выгибаясь в пояснице.

Хочу быть еще ближе…

Потому что каждый резкий рывок отдается сейчас во мне невыносимо яркой вспышкой удовольствия, стирая те проклятые воспоминания о запахе гари и крови.

Гибкий сильный хвост снова обвил моё бедро. Благодарно застонала, когда шипы впрыснули новую порцию возбуждающего коктейля.

— Да, Дрейк. Ещё-о-о… Сильнее, — лихорадочно шепчу я, чувствуя, как слёзы счастья смешиваются с водой, стекающей по лицу. — Не останавливайся. Ещё-о…

Низкий, гортанный рык, и темп становится ещё быстрее и беспощаднее. Я уже в открытую впиваюсь ногтями в его плечи, оставляя следы, и чувствую, как он отвечает тем же. Сильные пальцы сжимают мои бёдра так сильно, что завтра там точно будут синяки.

И плевать. Это будет лишним напоминанием, что все происходящее было реальностью, а не сном или моей фантазией.

Взвизгиваю, ощутив как острые зубы несдержанно прикусывают тонкую кожу на плече. И тут же смеюсь счастливо и громко.

Мне хорошо и так легко и пусто в голове, что готова уже взлететь. Я почти на пике.

— Сокровище мое… Алекс… Моя… — слышу хриплый рык, и приятная дрожь прокатывает по всему телу.

О да. Твоя… Вся твоя, Дрейк.

Вода лилась нам на головы, заливая глаза, но я не закрывала их. Хотела видеть его. Не могла пропустить, как эти космические глаза еще больше темнеют, а белая прядь прилипает к мокрому лбу, а потом как его лицо искажается от удовольствия и нашего общего взрыва.

Да, я жадная. Всего его хочу сейчас. Имею на это право.

— Дрейк, я сейчас… — выдохнула я, и он подхватил этот ритм, ускорился ещё, вбиваясь в меня с какой-то неистовой, почти животной силой.

Зарычал, утыкаясь лицом в стык моей шеи, и я кончила с криком, рассыпаясь до молекул от невообразимой вспышки наслаждения. Чувствовала, как он продолжает двигаться сквозь мои спазмы, не останавливаясь и не сбавляя темпа.

Дождался, когда я тихо обессиленно выдохну, а моё тело расслабится, и только потом позволил себе разрядку. Его собственный оргазм вырвался низким, сдавленным рычанием и горячей пульсацией глубоко внутри меня.

Потом мы стояли так еще несколько секунд, приходя в себя и тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Вода всё лилась, тёплая, почти горячая, смывая следы нашей страсти и мои слёзы.

— Жива, — услышала я хриплый мужской шепот.

— Живы, — счастливо вздохнула, прижимаясь к щекой к твердому мокрому плечу.

Дрейк отключил воду, укутал меня в огромное полотенце и, не выпуская из рук, понёс в спальню.

А потом была кровать. Мягкая, упругая и такая соблазнительно большая. Зовущая к новым экспериментам.

Я живо оказалась на животе, прижатая одуряюще горячим мужским телом к влажным простыням. Сводящая с ума тяжесть и новая волна огненного коктейля по венам от моего неутомимого босса. И его каменный член, весьма красноречиво упирающийся между ног.

Реальность снова дернулась и поплыла в сладком тумане.

Сильные мужские руки властно раздвинули мои бёдра. Сильный глубокий толчок и под зажмуренными веками россыпью вспыхивают звезды. Я впиваюсь зубами в свое запястье, чтобы не заорать на всю каюту.

Потому что нереально хорошо! Невозможно, фантастически. Так хорошо, что плакать хочется. И слезы действительно текут по щекам, впитываясь в простынь. А я жадно и несдержанно подмахиваю бедрами, совершенно не стыдясь проявления своих эмоций.

Потому что это тоже жизнь. Вот такая. Яркая и бурная, дикая и невообразимо прекрасная. Хочу запомнить ее такой. Ведь этот миг потом точно не повторится никогда. Поэтому позволяю себе отпустить все условности и внутренние границы. Хочу, чтобы и Дрейк запомнил меня именно вот такой — открытой и честной.

— Сильнее, — шепчу сухим горлом. — Пожалуйста, еще…

И Дрейк слышит меня. Хлесткие удары бедрами о мои ягодицы становятся резче и громче. Удовольствие нарастает, захлестывает с головой. Вою в голос и не думая остановить его. Хочу полностью пропитаться этим безумием, потому что только оно дает мне сейчас силы.