Развод со зверем - Владимирова Анна

– Тут все довольно просто, Лара. – И Алан остановился и посмотрел на меня прямо. – У нас здесь проводятся сложные инновационные операции. Не все клиенты здесь – заключенные. Скорее, все они не заключенные вовсе.

Я опешила. И от его взгляда, и от услышанного. Сирены в голове вопили, что нужно срочно делать лицо попроще и восхищенней, и что-то мямлить, но я не вопрос сам сорвался с языка:

– Люди едут сюда, чтобы…

– Это место для избранных, – улыбнулся Алан слишком спокойно. – Здесь у нас новейшее оборудование и лучшие врачи. Вы прошли очень большой конкурс, прежде чем попали сюда.

Я облизала пересохшие губы, загоняя себя в угол:

– Мне сказали не смотреть на пациентов…

– Правильно вам сказали, – кивнул он, – все клиенты здесь лежат конфиденциально, и только строго ограниченный круг врачей может быть в курсе их личности. И когда я говорю о конфиденциальности – это не просто формальность. Это очень жесткое требование, чтобы никто нигде и никогда не подверг жизнь клиента риску.

– А вам точно можно мне это рассказывать? – Голос совсем охрип.

– Конечно, – усмехнулся он. – Вы же должны иметь представление о том, где работаете. Само собой, распространять данную информацию нельзя.

– Но зачем такая клиника находится в тюрьме?

– Затем, что конфиденциальность превыше всего. В городе всегда можно высмотреть, сфотографировать, сделать видео и придать огласке. С новейшими системами добычи информации очень сложно этому препятствовать, но здесь обеспечить безопасность пациенту гораздо проще. Ну и само место не наталкивает на мысли, что здесь на самом деле скрыто такое отделение, правда?

– И как Князев планировал меня уволить? – совсем растерялась я.

– А он планировал? – недоуменно улыбнулся Алан.

– Ну, вчера сказал, что я ему не подхожу, и мне лучше уйти сразу.

– Что ж, я рад, что вы все еще с нами, – хитро прищурился он. – И помните, что не стоит все принимать близко.

А вот мне подумалось, что наоборот стоит хорошенько подумать о том, куда я встряла. Становилось понятно, что стоит где-то пикнуть о том, где довелось работать, тебя сразу отыщут и прикроют.

– Лара, выдыхайте, – коротко коснулся моего плеча Алан. – Если следовать всем правилам и пунктам договора, жизнь никак не поменяется. Обычная работа. Вы дышите?

– Да, – закивала я механически: – Жаль, что обо всем этом не предупреждают при приеме…

– Просто не акцентируют, – пожал плечами Алан и нажал кнопку лифта, к которому вывел нас коридор. – Все здесь довольно обыденно. А правила защиты личности пациента есть в любой клинике.

– Это так, – рассеяно кивнула я, решив, что нужно стереть уже с лица унылую настороженность и нацепить глупую восторженную улыбку.

Лифт снова утащил нас в непонятном направлении – то ли вверх, то ли вниз – и открыл створки на просторном этаже, где наконец показался какой-то персонал.

– Здесь у нас лаборатории, исследовательский корпус и реабилитационная, – сообщил Алан, пропуская меня вперед.

А я открыла рот на представшее взгляду пространство.

Лаборатория была отделена от холла прозрачными стенками, и то, как она выглядела изнутри, поражало воображение. Сколько все это стоило – сложно представить. Исследовательский корпус располагался за лабораторным и оказался тоже впечатляющим – тут кабинеты шли вдоль широкого коридора, в центре которого протянулась зеленая зона.

– Нравится?

– Впечатляет, – призналась я честно.

Мы прошлись по коридору до конца, и мне предстал вид на… что это? Какой-то курорт посреди леса? Я вылупилась на аккуратный парк внизу, раскинувшийся будто бы где-то в Альпах – вечнозеленые лужайки, ручьи, белоснежные дорожки и мостики, хвойные деревья и кустарники. И ни одной кучки мусора из вороха прошлогодней листвы. А за парком открывался вид на бескрайнее море леса. Кажется, мы были на четвертом или пятом этаже здания.

– Лара? – довольно позвал меня Алан. – А сейчас как?

Я с трудом оторвала взгляд от пейзажа и перевела на мужчину.

– Невероятно, – выдохнула шокировано. – А на фото это здание совсем…

Я осеклась. Ну, конечно, на фото оно не такое. Я никогда не видела фасада, ведь нас привозили на парковку в цоколе, с которой ничего не увидишь и сразу попадаешь внутрь. Фейк… Вся обертка оказалась фейком.

– Вы очень умело маскируете это место, – признала я осипшим голосом.

– Хотите кофе? – улыбнулся он хищно. – Я правильно помню, что у вас пониженное давление?

– Правильно, – совсем ошалела я.

Чувство, что жизнь под контролем, ускользало безвозвратно. Алан затягивал меня будто в какую-то иллюзию, из которой было не выбраться.

– Я всегда интересуюсь своими сотрудниками, – продолжал скалиться он.

– Я – ваш сотрудник? – голос уже дрожал, ноги – тоже.

– Именно. – Алан слегка склонил голову. – Алан Азизов, нейрохирург и глава клиники.

– Очень приятно, – заставила себя улыбнуться. – Лара.

Алан рассмеялся.

– Пойдемте. – Он глянул на часы. – Операция с Князевым у вас после обеда.

– Скажите, а вы со всеми сотрудниками так знакомитесь? – Я всеми силами пыталась перестать паниковать и не выдать собеседнику свои эмоции.

– Не со всеми, только с ключевыми. От вас будет многое зависеть. Ну и мне хотелось узнать вас лично, потому что я впечатлен вашей историй. Прошу. – И он толкнул какую-то мало приметную дверь, расположенную сразу на выходе из исследовательского центра. За ней оказалась комната отдыха, похожая на вчерашнюю.

– Какой историей вы впечатлены? – Дыхание почти удалось выровнять, и я прошла в комнату почти спокойно.

– Той, в которой вы – блестящий молодой хирург, подававший великие надежды, но который внезапно оказался без возможности оперировать. Я заинтригован. Вы вряд ли могли сделать то, в чем вас обвинили…

То, что явилось подлинной причиной моего профессионального фиаско, я впервые осмелилась озвучить только Князеву. Людям никогда не было интересно, почему я перестала оперировать. Знала только мама. А теперь и Князев.

– Никто прежде этим не интересовался, – нервно заметила я. – Коллег устраивала официальная версия, да и я вскоре потеряла возможность с ними взаимодействовать. А в частных клиниках этот пункт в моей карьере никому не нужен, я же в них не оперирую.

Алан пригласил меня жестом на кресло и отвернулся к кофеварке.

– Вы ведь не совершали никакой ошибки?

– Нет.

– Я так и думал. Но допытываться о причинах не буду, это ваше дело. Просто хотел знать. Вам капучино?

– Да, спасибо.

Сегодняшний день все казался мне первым в череде последних. Я сидела с ровной спиной и не могла толком вздохнуть. Несмотря на то, что Алан должен был располагать к себе, меня начинало вжимать в спинку стула от желания извиниться и сбежать от его такого странного внимания.

Но разве день уже закончился? О, нет, он только начался…

…с внезапно открывшейся двери и Князева на пороге комнаты отдыха. И все бы ничего, только взгляд, который он вперил в меня с порога, призван был сжечь меня на месте, не иначе.

– Ярослав, приветствую, – услышала я голос Алана будто из другой комнаты, но так и не смогла пошевелиться.

А вот у Князева такой проблемы не было. Он спокойно отвел взгляд и кивнул моему собеседнику:

– Алан, добрый день. Ты вызывал…

– Да, Ярослав. Мы как раз перешли с Ларисой от знакомства с отделением к работе с тобой…

– Лариса Дмитриевна, подождите, пожалуйста, в коридоре, – жестко перебил его Князев.

Видела, Алан подобрался, недобро сузив глаза, но я даже не задумалась – подскочила с дивана и быстрым шагом прошла мимо Князева к двери.

– Скажи, тебе настолько скучно тут в глуши, что ты со Львом решил подергать меня за хвост? – усмехнулся я презрительно.

– Есть, с чем поиграться. Не сдержался, – пожал он плечами. – Могу себе позволить.

– Я тоже могу себе позволить тебе напомнить, что меня здесь держит договор, но ничто уже не держит в этой жизни в принципе, – прорычал я. – Если Лара соберется уйти, ты ее отпустишь. Ты меня понял?