Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

— Вы оба хорошие дети, — наконец сказал Сулин, устало откидываясь в кресле. — Лучше, чем я заслуживаю. Я просто…

Он посмотрел на нас, и я увидела в его взгляде усталость не просто физическую, а такую, что въедается в кости: усталость человека, который уже похоронил женщину, которую любил, который десятилетиями растил детей, не связанных с ним кровью, и жил в постоянном страхе, что боги придут забрать то, что однажды оставили.

— Мне просто нужно, чтобы вы были умнее. Особенно сейчас. Вы можете сделать это для меня?

— Да, — выдавила я, чувствуя, как голос густеет от эмоций. — Да, мы можем.

Он кивнул один раз, затем снова взялся за книгу, но я видела, как дрожат его руки, когда он переворачивает страницы.

Я постояла немного, наблюдая, как он делает вид, будто читает. Сердце сжалось. Домик вдруг стал слишком тесным, на меня словно надвигались стены.

— Ты куда? — спросил Тэтчер, когда я направилась к двери.

— Прогуляться, — ответила я. — Мне нужен воздух.

Вечерний ветер коснулся лица, когда я вышла наружу, но легче не стало. Я все еще чувствовала тяжесть страха Сулина, то, как он смотрел на меня, словно на заряженное оружие, готовое выстрелить в любой момент.

Может, так оно и есть. Может, это все, чем я когда-либо была и буду, — угрозой для всех, кто мне дорог.

Я прижала ладони к глазам, пытаясь разобраться в спутанном клубке чувств. Необходимость быть настороже, прятать свою силу, защищать семейную тайну — все это обвивалось вокруг груди, как слишком туго затянутая веревка.

Иногда я завидовала легкой свободе Тэтчера, его способности действовать, не чувствуя на плечах сокрушающего бремени ответственности.

Я пошла, не задумываясь, куда именно. Мне нужно было… а что, собственно, мне было нужно? Только не оставаться наедине со своими мыслями, это точно. И не возвращаться в дом, делая вид, что все в порядке.

Мне нужно было почувствовать себя нормальной.



Я нашла Марела в столярной мастерской. Он стоял там после закрытия, склонившись над куском дерева. Стружка завивалась у его ног, как бледные цветы, а в воздухе стоял запах кедра. Он поднял голову, когда я вошла, и его лицо осветилось тем самым простым, незамутненным удовольствием, которое я так хорошо научилась узнавать. Как бы эгоистично это ни было, то, что было между нами — временное, осторожное, сотканное из недомолвок и лжи, — приносило утешение.

— Тэйс, — с теплом сказал он, отложил резец и внимательно посмотрел на меня.

— Судя по виду, тяжелый выдался денек?

Я опустилась на табурет рядом с верстаком, внезапно ощущая, как все силы покидают меня.

— Значит, задержался допоздна?

Щеки Марела слегка порозовели.

— Ты же знаешь, я не работаю, — он улыбнулся и поднял то, что вырезал, — изящную морскую птицу. — Просто нужно было прийти сюда и подумать.

Работа была восхитительной: каждое перо тщательно проработано, крылья расправлены так, будто птица застыла в полете.

— Она прекрасна.

— Да пустяки, — сказал он, но я видела гордость в его глазах. — Просто хотел занять чем-то руки.

Как и я, Марел вырос здесь, в Солткресте, с детства работая на лодках, едва научившись держать в руках снасти. Но настоящей его страстью всегда было это.

— Хочешь поговорить? — спросил он, и на этот раз его руки оставались неподвижны.

Он всегда был проницательным, это одна из тех черт, что одновременно тянула меня к нему и делала его опасным. Его выгоревшие на солнце светлые волосы сияли в вечернем свете, льющемся из окон мастерской, а ореховые глаза будто видели насквозь через любую маску, которую я пыталась надеть.

— Я слышал, ты сегодня выходила в море с командой Йорика, — продолжил он, когда я не ответила сразу. — Это, наверное, совсем не то же самое, что устричные отмели.

— Было хорошо, — сказала я и с удивлением поймала себя на настоящей улыбке. — Кажется, я немного покрасовалась.

Марел глубоко, искренне, именно так, как мне сейчас отчаянно не хватало, рассмеялся.

— В этом я не сомневаюсь. Ты никогда не умела устоять перед вызовом.

Он прислонился к верстаку и внимательно изучил мое лицо.

— Но тебя что-то гложет. У тебя тот самый взгляд, когда ты пытаешься решить задачу.

Проницательный, снова подумала я. Слишком проницательный для его же блага.

— Прогуляемся? — спросила я, чувствуя, что мне необходимо выбраться туда, где не так тесно.

Он кивнул, без колебаний откладывая инструменты.

— Куда?

— К утесу. Мне нужно увидеть море.

— Целый день рыбалки тебя не вымотал? — он прищурился с лукавой улыбкой.

— Никогда.

Мы оставили деревню позади и пошли по извилистой тропе, ведущей вверх, к прибрежным мысам. Солнце низко висело на западе, окрашивая воду в золото и пурпур. Сначала мы шли в уютной тишине, но я чувствовала, как Марел смотрит на меня.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — внезапно сказала я, отчаянно нуждаясь в том, чтобы сосредоточиться хоть на чем-то, кроме собственных страхов.

Марел улыбнулся.

— Например?

— Не знаю. Кем ты хотел стать в детстве? До того, как стал рыбаком?

— Моряком, — ответил он без раздумий. — Я хотел увидеть мир за пределами Солткреста. Исследовать далекие берега, встречать странных людей.

— Что заставило тебя передумать?

Его лицо посерьезнело.

— Отец умер. Кому-то нужно было заботиться о матери, а ей была нужна стабильность куда больше, чем мне — приключения. Так что я остался в рыболовстве, освоил ремесло по-настоящему.

— Ты жалеешь об этом?

— Иногда, — признался он. — Но потом я думаю о жизни, которую построил здесь, о людях, которые мне дороги, — он бросил на меня взгляд, — и понимаю, что, возможно, приключение — это не всегда путь в новые места. Иногда это умение найти то, ради чего стоит остаться.

От этих слов я, как всегда, сбилась с шага.

— Марел…

— Я знаю, что тебя что-то гложет, — тихо сказал он. — Я вижу это по тому, как ты иногда держишься. Словно готовишься к худшему.

Я остановилась и повернулась к нему.

— Откуда ты…

— Потому что я и сам это чувствовал. После смерти отца я месяцами жил как на пороховой бочке. Все время думал, когда взорвется.

Он протянул руку и взял мою ладонь в свою.

— Что тебя так тревожит, Тэйс? Чего ты боишься?

Я попыталась увести разговор в сторону.

— Иногда мне снится, что я уезжаю отсюда.

Марел просто смотрел на меня, не перебивая.

— Но моя семья… все сложно. Я им нужна здесь, и, если честно, они нужны мне. Часть меня хочет покинуть это место и никогда не оглядываться, но я чувствую такое давление… Я не знаю, есть ли у меня на самом деле выбор, — прошептала я.

— Выбор есть всегда, — твердо сказал он. — Может, не простой. Может, не хороший. Но выбор есть всегда.

Мы дошли до края утеса, до того уединенного кармана травы и диких цветов, где я провела столько часов в одиночестве. Вокруг нас поднимались стоячие камни, а внизу простиралось бесконечное море, отражая огненный закат.

— Ты прав, — сказала я, опускаясь на прогретую солнцем траву. — Выбор есть всегда. Но иногда все варианты ужасны.

Марел сел рядом.

— Тогда выбираешь наименее ужасный. А потом находишь способ жить с последствиями.

Я посмотрела на него, по-настоящему посмотрела, задержав взгляд на четкой линии его челюсти. Он был красив той спокойной, неброской красотой: надежный, настоящий, честный. И мой, если я осмелюсь.

— А если я скажу тебе, что быть со мной плохая идея? — спросила я и тут же пожалела об этом. Слишком много правды.

Он помолчал, раздумывая.

— Я бы сказал, что это похоже на попытку меня отпугнуть. И задумался бы, почему.

— Я не пытаюсь тебя отпугнуть, — сказала я, выдавив смешок. — Я просто… не знаю. Наверное, насмотрелась этих бродячих театров. Всех этих драматичных историй о проклятых возлюбленных и трагических концовках.