Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

— Промахнулась.

Я едва не смеюсь от разочарования в его голосе, когда клинок с грохотом падает где-то позади него. Закрыв глаза, я собираю остатки сил, растирая виски. Кровь капает из носа и ушей. Сегодня я потратила слишком много магии, и это меня ослабило, но я заставляю себя идти дальше, сквозь боль и головокружение. Через несколько секунд я поднимаю взгляд и встречаюсь с глазами Жнеца.

Моя улыбка больше похожа на гримасу, когда мой взгляд смещается ему за спину.

— Нет, не промахнулась.

Он оборачивается и видит мою эйдолон, присевшую на кончиках пальцев, с оскаленными зубами. Её окровавленные пальцы сжимают мой любимый кинжал, и она бросается вперёд. Он резко уходит в сторону, пока его тени приходят в движение, пытаясь её удержать. Их отвлечение даёт мне шанс вскочить на ноги и рвануть к двери.

Жгучая боль пронзает мою икру каждый раз, когда я наступаю на правую ногу. Несмотря на изнеможение, мне удаётся призвать иллюзию и снова стать невидимой. Я слегка спотыкаюсь, когда желудок сжимается от знакомого ощущения, расползающегося по коже. Перешагивая через всё это, я убеждаю себя, что боль ненастоящая. Это всего лишь ещё одна иллюзия, и я её хозяйка.

Скрытая от глаз, я вырываюсь в прохладный ночной воздух, быстро увеличивая расстояние между собой и лавкой Дэрроу. Улицы Хайгроува в этот час пусты, но я всё равно сворачиваю в переулки, держась подальше от света фонарей.

Я несколько раз оглядываюсь через плечо, опасаясь следа крови, который оставляю за собой. Каждая тень, скользящая в ночи, заставляет меня почти споткнуться от паники. Моя ноющая икра норовит подогнуться, но я продолжаю двигаться вперёд. К счастью, Хайгроув — ближайший район к дворцу.

Наконец в поле зрения появляются каменные ворота. Как и всегда, у бокового входа стоят двое стражников. Их знакомые лица кажутся чужими после всего, что произошло этой ночью. Проскальзывая мимо них, я улавливаю обрывок грязной шутки, за которым следует приглушённый смех.

Тревога скользит по моей коже, когда я спешу через дворцовые сады, прихрамывая на каждом шаге. Мой взгляд обшаривает пышные клумбы в поисках Жнеца. Я убеждаю себя, что это всё у меня в голове, лишь остатки адреналина после схватки. Но покалывание на затылке заставляет меня пожалеть, что у меня нет ни одного клинка.

Движение привлекает моё внимание, заставляя посмотреть на покатые крыши дворца.

Гаргульи выстроились вдоль карнизов, стражи, взирающие на нас в немом осуждении. Скользя взглядом по их застывшим лицам, я замечаю нечто, от чего кровь стынет в жилах. Крылатые статуи стоят в ряд, но одна из них отличается.

Его огромные крылья сделаны не из камня. Они из перьев.

Глава 3.

Серия глухих ударов заставляет меня вскочить со стула, сжимая клинок в руке, и приземлиться на пол в приседе. Я стону, когда жгучая боль простреливает мою икру, напоминая о ране, которую я нанесла себе сама. Медленно поднимаясь, я разминаю напряжённую ногу, морщась, когда сгибаю и вытягиваю ступню.

После того как прошлой ночью я заметила крылатого Жнеца, наблюдающего за мной с крыши, я бежала, пока не добралась до своей комнаты. Забота о ране была последним, о чём я думала, когда заперла двери и свернулась на своей кушетке. Я собиралась не спать всю ночь, чтобы убедиться, что собиратель душ не проберётся через мой балкон, но когда адреналин спал, я вырубилась, всё ещё сжимая нож в руке.

Лёгкие шторы цвета слоновой кости не способны остановить солнце, которое пробивается в комнату и заливает мягкие оттенки моего интерьера утренним светом. Когда настойчивый стук продолжается, я понимаю, что шум, разбудивший меня, доносится с другой стороны двери.

Игнорируя боль в ноге, я надеваю шёлковый халат, стараясь скрыть броский наряд прошлой ночи. Держа клинок за спиной, я подхожу к двери и приоткрываю её, хмурясь, когда вижу, кто разбудил меня с такой настойчивостью.

Калдар Берджесс.

— Гав, — произносит он с самодовольной улыбкой, явно гордясь своей заезженной шуткой, которую он повторял уже сотни раз. Шутки про «питомца» — любимое развлечение придворных.

Я захлопываю дверь, не давая ему вставить ногу в проём. Я успеваю сделать всего два шага к кровати, как стук возобновляется, и мне приходится снова открыть.

— Чего тебе нужно? — требую я.

Он закатывает глаза.

— Если бы ты не захлопнула дверь у меня перед носом, я мог бы тебе сказать.

Я смотрю на него без выражения, ожидая ответа на свой вопрос. Он терпеть не может, когда я не подыгрываю. В конце концов, хороший маленький питомец должен угождать.

— Король требует твоего присутствия за своим столом этим утром, — выдавливает он сквозь зубы, и раздражение сочится из каждого слова.

Будучи вторым сыном в богатой семье, он, конечно, считает передачу подобных сообщений ниже своего достоинства. Поскольку его старший брат унаследовал титул, земли и место их семьи в Совете, Калдар подался в политику. Несмотря на отсутствие магии, он сумел стать незаменимым для короля, заняв пост его главного советника. Но, к несчастью для Калдара, Бэйлор чаще обращается с ним как с посыльным.

Высший фейри, вынужденный служить — какой ужас.

Заметив движение у него за спиной, я понимаю, что он привёл с собой двух моих служанок, Алву и Морвен. Я открываю дверь шире, впуская их, пока Калдар бросает одну из своих привычных колкостей.

— Будь хорошим питомцем и не задерживайся. Ты же не хочешь заставлять своего хозяина ждать.

Он ухмыляется, но я даже не удостаиваю его реакцией, прежде чем захлопнуть дверь у него перед носом.

Алва и Морвен спешат приготовить мне тёплую ванну, добавляя в воду ароматические масла. Я глубоко вдыхаю, пытаясь позволить успокаивающей смеси розы и нероли расслабить меня. Ни одна из моих служанок не проявляет ни малейшего удивления при виде моей подозрительной одежды, пока они помогают мне раздеться. За годы, что они закреплены за мной, они привыкли к странностям.

Морвен наклоняется, помогая мне снять штаны. Её прямые тёмные волосы собраны в косу, открывая слегка заострённые кончики ушей, выдающие в ней полукровку фейри. Когда она стягивает кожу с моих ног, её взгляд цепляется за ещё заживающую рану на икре, а также за сине-фиолетовые синяки там, где меня сжимала тень. Я морщусь, когда её рука касается повреждения.

Она поднимает взгляд, выгибая бровь.

— Что это?

Засохшая кровь покрывает кожу, из-за чего всё выглядит хуже, чем есть на самом деле. По крайней мере, рана уже затянулась и полностью заживёт через несколько дней. Если бы клинок не вошёл так глубоко, остался бы лишь бледный след, который со временем исчез бы. Одно из преимуществ быть высшим фейри — быстрое исцеление.

Образ Жнеца вспыхивает в моей голове, и по шее разливается жар, внезапно наполняя меня странным смущением.

— Ничего, — лгу я. — Просто несчастный случай.

Алва подходит ближе, заглядывая через плечо Морвен, и её мягкое лицо омрачается страхом.

— Ты снова это делаешь? Ты хотела, чтобы это случилось…

— Нет, — резко обрываю я, не позволяя мыслям уйти в этом направлении.

Они обе смотрят на меня, ожидая ответа. Я вздыхаю, понимая, что так просто они не отступят.

— Это было… — я ищу способ объяснить, не упоминая Дэрроу или Жнеца. — Сложно.

Брови Алвы сходятся, но Морвен прищуривается, ожидая продолжения.

— Это не то, о чём вы думаете. — Я неловко сдвигаюсь. — Я больше так не делаю.

Или, по крайней мере, не делала последние несколько месяцев. Но иногда я всё ещё жажду облегчения, которое приходит после боли. Без этого чувство вины, накапливающееся во мне с каждой жизнью, которую Бэйлор заставляет меня отнять, не имеет выхода. Возможно, это неправильно, но какое-то искажённое чувство справедливости заставляет меня связывать страдание с искуплением. Оно говорит, что единственный способ расплатиться за содеянное — быть наказанной. Только тогда я смогу стать чистой.