Сирена-маг. Книга 1. Кровь утопающих - Кэссиди Кейли

Я всегда знала, кто я. С детства во мне звучал зов, теплый шепот, властно манящий к морю. Я никогда не слушала его, опасаясь, что стану чудовищем. Ведь легенды о проливающих кровь сиренах были правдой: мы созданы, чтобы тосковать, чтобы звать, чтобы жаждать того, что горячо бурлит под кожей моряков. Чтобы утаскивать их на дно.

Сжав кулак, я наконец отодвинула засов и открыла дверь.

– Доброе утро, – проскрипел мой голос.

Агата ворвалась внутрь, даже не взглянув на меня, и направилась прямиком в гардеробную. Я заперла за ней дверь.

– Ритуал скоро начнется, – бросила она. – Пора тебя одевать.

Я была так поглощена мыслями об Эвандере, что совсем забыла о кощунственном ритуале Немея. Почти три десятилетия он отказывался поклоняться великой богине Лигее [1] – королеве сирен. Немей утверждал, что сирены порочны и жестоки, как само море, что они жаждут разрушения; со временем он вообще перестал почитать великих богов. Вместо этого он приносил кровавые жертвы Эосии, божеству воды.

Я даже не была уверена, существует ли Эосия: в историях, которые я читала, ее имя не упоминалось. Но Немей был настоящим фанатиком. Он собирал двор для участия в подношениях богине перед всеми важными заседаниями, перед рыболовным сезоном, перед праздниками. И также перед свадьбами – чтобы помолвленные могли просить благословения. Я отдавала кровь для подношений с самого детства. Отказ Немею и Эосии грозил верной смертью.

– Портной принес свадебное платье! – крикнула я Агате. – Немей велел, чтобы я надела его для ритуала.

Нога за ногу я поплелась к умывальнику – отскрести кончики пальцев. Жесткая щетка царапала кожу, ощущения были неприятными до дрожи.

– Имоджен, я хотела поговорить… – ответила Агата из гардеробной. – Вчера вечером мне удалось перемолвиться словом с королем Теодором…

Она вышла, хмурая, задумчивая, неся чистую сорочку и черное кружевное свадебное платье. И, едва взглянув на меня, замерла. В ее огромных глазах вспыхнула тревога. Это был тот самый яростный сестринский взгляд, с которым она всегда встречала мою боль.

– Говори, что случилось.

Я вдруг опять почувствовала себя девочкой. Тринадцатилетней пигалицей, скользнувшей в соляную ванну, которую подготовила новая служанка, не зная, что мне нельзя прикасаться к соли. От одного только воспоминания забилось сердце, началась ломота во всем теле. В тот раз Агата вытащила меня из воды, стоило лишь позвать. И тогда у нее был тот же взгляд. Она обернула меня полотенцем, торопливо вытирая соленую воду. «Я такая же, как ты, Имми, – шептала она, – сирена вдали от моря. Соль только усиливает тоску. Держись от нее подальше».

Агата оберегала меня. С ней мне было не так одиноко, как с остальными. Ради нее я загоняла поглубже свою уродливую надменную суть. Но прошлой ночью, ослепленная безумным желанием, я позволила ей вырваться. Сама дала ей глоток воздуха.

– Имоджен? – Агата окинула меня взглядом, и я знала, что она видит: темные локоны заколоты кое-как, измятая сорочка сползла с плеча, на бедре – пятно крови. – Имоджен…

У меня сжалось горло. Я бросилась к ней, обняла за шею, сминая висящее у нее на сгибе локтя кружевное платье.

– О боги… – хрипло прошептала Агата, обнимая меня в ответ.

Она наверняка ощутила под своими ладонями зияющие раны от крыльев. Я задохнулась от боли. Когда она отстранилась, руки ее были в крови.

– Как же так?.. – заговорила она поспешно. – Мы должны уходить. Прямо сейчас. Нам нужно спуститься с горы…

Тут раздался вялый стук в дверь. Я обернулась, душа ушла в пятки.

– Имоджен, – донесся насмешливый голос Эвандера.

– Кто это? – прошептала Агата.

Я отчаянно замахала руками, жестом велела ей спрятаться.

– Открывайте, Имоджен. – Он постучал громче. – Или я войду сам.

– Агата, – прошептала я, – иди в гардеробную. Запри дверь. Что бы ни случилось – не выходи.

– Что? И не подумаю! – отчеканила она, выпрямляясь.

– Тсс. Сделай это. Пожалуйста. – Я метнулась к креслу, в котором провела ночь, и схватила свой брошенный кинжал. – Сейчас же, Агата! Я никогда не прощу себе, если ты пострадаешь. Иди же! И сиди там смирно.

Наконец она укрылась в гардеробной.

Едва замок щелкнул, как я бросилась к двери, чтобы распахнуть ее. Засов скрежетнул, петли жалобно взвыли.

В проеме выросла внушительная фигура Эвандера в том же черном мундире и брюках, что были на нем прошлым вечером. Его рука покоилась на обтянутой кожей рукояти меча у бедра. Яркие янтарные глаза скользнули по моему телу. Его губы искривились в бесстрашной усмешке, когда он заметил мой кинжал.

– Вы еще не одеты.

Мое сердце яростно забилось. Я отступила на шаг.

– Что вам нужно?

Он прошел мимо, не отвечая. Отстегнув на ходу ножны, он бережно устроил их на кровати и присел рядом. Фигура в черном на фоне светлого убранства комнаты, утопающей в ярких лучах утреннего солнца, выглядела мрачно. Эвандер казался гонцом, принесшим дурные вести.

– Закройте дверь, Имоджен.

От мягкого, бесстрастного приказа у меня перехватило дыхание. Я захлопнула дверь, не отводя от него взгляда.

– Заприте ее на ключ и подойдите ближе.

– Я спросила, что вам нужно.

– Я не причиню вам вреда, Имоджен. Делайте, как сказано. – Он наклонился за платьем и чистой сорочкой, которые уронила Агата. – Позвольте, я помогу.

Наверное, так чувствует себя мышь, с которой играет кот, готовый вот-вот ее растерзать.

– Я способна одеться сама.

Он смотрел на меня так же, как и прошлым вечером. Но теперь за пылкостью скрывалась тень. Он узрел тьму во мне, и это изменило его. Изменило нас.

– Подойдите.

Я сделала осторожный шаг. Потом еще один. Когда я приблизилась, он потянулся вперед и взял меня за руку. Твердые пальцы смяли мои бедра, и он стиснул меня между коленями. Я напряглась, когда его рука обвила мою талию, но он держал меня цепко и не давал отстраниться.

– Я все еще желаю вас, – посмотрел он мне прямо в глаза. – Признаюсь, случившееся меня… шокировало, – добавил он почти шепотом, – но… Немей не должен об этом узнать.

– Вы играете со мной, – попыталась я оттолкнуть его.

– Нет. – Его хватка была неумолимой. – Никаких игр.

Его губы приблизились к ложбинке на моей груди. Поцелуй заставил меня содрогнуться.

– Я пришел извиниться. За то, что обидел вас. – Отстранившись, он прикоснулся к алым следам когтей на своей шее.

– Я не понимаю… – В ушах стучала кровь. – Вы не можете хотеть меня, как прежде.

Но он лишь кивнул с серьезным видом.

– Вы истребляете мне подобных, исполняя приказы короля. Почему же вы хотите жениться на мне, даже зная, кто я такая?

– Если не упоминать того, что я, возможно, полюбил вас…

Я вздрогнула. Никогда, никогда я не осмеливалась надеяться на любовь. Никогда и ни к кому я ее не испытывала. Я читала великие истории любви; слушала, как девушки, зарумянившись и сияя глазами, вздыхали о скромном конюхе или красивом солдате. Вдобавок любовь всегда казалась мне чем-то ласковым и при этом неистощимым. Неразумным, глупым, даже опасным, но никогда не дарующим ужас, подобный тому, что я чувствовала сейчас. Или тому, что чувствовал Эвандер, когда я пыталась испить его крови.

Он провел большим пальцем по моей нижней губе, чтобы вывести меня из задумчивости.

– Вы выросли вдали от своих сородичей. Вы не такая, как они. В вас есть смирение, а оно мне на руку. Вам известно, что сирены называют кровной связью?

О, мне было известно предостаточно. Сирены – дети морей и ветров. Их сила, их зов, влекущий на дно, вблизи воды усиливались. Кровная связь притупляла этот зов, оберегая избранного человека от соблазна пойти за другой сиреной. На связанных такими узами лежал долг защищать друг друга любой ценой. Но здесь, на горе, я была просто женщиной. Мои инстинкты и способности дремали и пробуждались лишь в крайнем случае.

– Эта связь причиняет боль. И в ней нет необходимости. То, что случилось вчера, больше не повторится.