Колючие дела Рози и Адама - Баннен Меган

Мёрси прокашлялась, поправила очки и начала:

– Удивительно, но смерть – это всегда неожиданно. Даже в эти последние месяцы, когда папа уже сдавал, его уверенное присутствие было в нашей жизни опорой. Не знаю, как быть без отца. Я никогда этого не делала. Но это жизнь, верно? Каждый день ты стараешься, даже если он может оказаться последним. Вот так жил Рой Бердсолл. Когда умерла мама, у нас с Лилиан и Зедди остался он. Ему пришлось перебороть потерю, чтобы помочь справиться нам, и я до сих пор не знаю, как он не сломался. Когда тринадцать лет назад у него случился инфаркт, он проявил силу принятия – как доверить другим свою ношу, когда тебе самому нужна помощь? Хотя он так и не отказался от кофе и пончиков, к великому неудовольствию доктора Голдамес.

Улыбка коснулась губ Мёрси, когда по алькову пронеслись тихие одобрительные смешки.

– Когда пошли внуки, он посвятил им всего себя. Я так рада, что у Эммы Джейн, Тони, Беа и Лотти был такой дедушка, хоть и недолго. Его уход – это огромная потеря, но в первую очередь это такое счастье, что он был в нашей жизни. Отец научил меня строить лодки, отпевать усопших, заботиться о драгоценном теле, которое оставляет Дедушка Кость, и отправлять жизнь по Мертвому Морю с достоинством и уважением. Как и папа, я всегда гордилась тем, что могу утешить живых заботой о мертвых. И поэтому мне, живой, принесло огромное утешение, что я смогла построить эту лодку для человека, который бесконечно любил меня и сделал такой, какая я есть.

Она надолго замолчала, перебирая листочки с текстом, пока голос не вернулся к ней.

– Как видите, он выбрал уплыть на простой яхте. Можно подумать, что похоронщик, который любил строить баркасы, шхуны и катера, мог бы выбрать в последний путь что-нибудь поинтереснее, но в прошлом году он сказал мне: «Кексик, не хочу ничего такого. Дедушка Кость и так меня разыщет». Не могу выразить, какая честь для меня – сделать отцу ту лодку, которую он хотел. Как знают многие из вас, Рой Бердсолл был горячим фанатом «Гигантских кальмаров Бушонга».

В ответ захлопали, сдавленно фыркнули, и Мёрси усмехнулась сквозь слезы.

– Профессиональное морское поло было для него такой же религией, как и вера в Новых Богов. Вот, пап, ты и сыграл свой последний матч. Истек последний чаккер, прозвенел звонок. Ты провел много хороших ударов из-под шеи и, считай, не промахивался. Ты играл хорошо, очень хорошо, и заслужил повесить свою клюшку и отдохнуть в Доме Неведомого. Тебе пришлось справляться без мамы двадцать пять лет, а потому я уверена, что ты очень рад наконец-то вернуться к ней. Спасибо тебе за чудесную жизнь, которую ты провел с нами. Мы будем скучать по тебе, пока Неведомый не позовет нас домой, к тебе.

Когда Мёрси вернулась на свое место, Рози поняла, что плачет. Она почти не знала Роя Бердсолла, но вот, ревет, как младенец, на его похоронах. А Дакерс плакал еще сильнее. Да уж, похороны – просто отстой. Хотя вот эти были еще очень теплыми и чудесными. Рози сердито промокнула глаза манжетом, оставив на нарядной ткани пятно туши.

И снова вперед вышла жрица.

– Каждый из нас при рождении получает ключ, – сказала она, – как напоминание о том, что нас всегда ждут в Доме Неведомого. Как видите, ключ Роя сегодня здесь, с нами. Много лет Рой почитал жизни своих отца и матери, дедушек и бабушек, прадедушек и прабабушек, своей любимой жены и заботился об их ключах. Сегодня Мёрси, ее муж Харт и их дети, Беа и Лотти, добавят ключ Роя на свой алтарь и возьмут на себя долг молиться о тех, кто жил до них. Но сейчас семья Роя просит вас выйти вперед и окропить его ключ водой. А затем, разумеется, вы все приглашены на обед в подвале храма, где вас ждут любимые угощения Роя, с теплом приготовленные его сыном Зедди. Спасибо вам за то, что пришли вспомнить жизнь Роя вместе с семьей Бердсолл.

– Да встретит его Привратник, – ответили гости традиционной фразой, которая завершала церемонию.

Скорбящие встали, некоторые пошли в подвал, другие – окропить ключ Роя Бердсолла, а большая часть – принести соболезнования семье.

– Так трогательно, – сказала Твайла, когда Фрэнк достал из кармана пиджака платочек и вручил ей, с любовью покачав головой. – Молчи, – велела она ему и тихонько высморкалась.

– Каждый раз так.

– Зачем мне носить платок, если у меня есть ты?

Он обнял ее за плечи.

– Точно, родная.

– Они такие лапочки, – сказала Дакерсу Рози, кивнув на самую милую пожилую пару в мире.

– Точняк.

– Гляди, там целая толпа вокруг родни. Если хочешь подойти к ключу Роя, мне кажется, сейчас самое время, чтобы не попадаться на глаза сам-знаешь-кому.

– Думаешь?

– Ага, давай, иди.

Рози подтолкнула его к алтарю и пошла по центральному проходу в вестибюль, чтобы подождать Дакерса там, но тут, к удивлению, наткнулась на Харта Ральстона.

– Мне показалось, что я видел тебя, – сказал он, когда Рози обняла его.

– Меня сложно не заметить. Соболезную.

Харт печально кивнул.

– Мне пора возвращаться, но слушай, я хотел с тобой кое-что обсудить. Может, заедешь на этой неделе, например в мудродень?

– Конечно, – ответила она, но было в его словах нечто такое, что заставило ее уточнить: – Все в порядке?

– Ничего страшного. – Харт будто хотел что-то добавить, но он всегда был немногословен и, по-видимому, решил, что сказал все, что нужно. – Еще раз спасибо, что пришла. – И невероятно длинные ноги решительно унесли его к жене и семье в нише.

– Мы вниз, вы с нами? – спросил Лю у Рози, когда Эллисы поравнялись с ней.

– Нет, сдается мне, Дакерсу хочется уйти.

– Жалко. Твайла сделала картошку с сыром, очень вкусно.

Дакерс уже шел к ним, когда Лю вдруг обнял Рози, привстав на цыпочки, и зашептал на ухо:

– Зедди Бердсолла взяли шефом в «Драконье гнездо». Скажи Пэну.

Он выпустил ее и задорно попрощался, а потом сбежал вместе с сестрой на обед в подвал. Дакерс помахал Лю и Энни, ничего не замечая, а Рози одними губами произнесла:

– Вот дерьмо!

Она давно уже подозревала, что напарник жалеет, что прекратил общение с Зедди, а потому не знала, как он воспримет новости о том, что тот окончательно возвращается на Бушонг. Но если Зедди работает в новом ресторане в Танрийском драконьем заповеднике, попадать туда он будет через портал Западной базы, а это делало встречу почти гарантированной. И частой.

Рози понимала, что надо поддержать Дакерса, но она была измотана собственной смертью, беседой с отцом, а потом еще похоронами. Она решила рассказать новости утром в горедень. А сейчас ей хотелось только отправиться домой и предаться жалости к себе.

«Ненавижу похороны», – подумала она в тысячный раз за этот день и в миллионный за всю жизнь. Очередные снова и снова напоминали ей, что она застряла здесь и выхода нет.

Глава четвертая

Вечером мудродня Рози стояла на пороге дома Харта Ральстона на улице Уолнат в Итернити. На стук никто не ответил, но она услышала шум за дверью и постучала снова. На этот раз дверь открылась внутрь, а за ней обнаружилась семилетняя Беа Ральстон. Она была высокой для своих лет, с каштановыми кудряшками и в фиолетовых очках на носу.

– Приветик, Беа, – сказала Рози.

Девочка машинально поздоровалась и заорала через плечо:

– Ма-а-ам! Па-а-ап! Тут Рози-и-и!

Через мгновение в дверях появились все шесть футов девять дюймов Харта Ральстона с младшей четырехлетней Лотти на руках, свежевыкупанной и с головой завернутой в полотенце. Свободной рукой Харт погладил Беа по голове.

– Я пришел, пчелка. Беги.

– Хорошо. Пока, Рози!

– Пока!

– Привет, – сказал Харт.

Лотти уложила голову ему на плечо, жуя нижнюю губу. Как и сестра, она могла похвастаться темными кудряшками Мёрси, но черты лица – полностью от Харта. Глаза голубые, как незабудки, того цвета, какими были бы глаза ее отца, не будь он полубогом. А его глаза удивительного светло-серого цвета.