Искушение зла (ЛП) - Бассетт Дженни

— Мне так жаль, — прошептал он ей в волосы, снова и снова прижимаясь губами к её голове. Она потеряла Фенрира, Шива обманул её, и та магия, что пробудилась в ней, выжала из неё все силы до самого изнеможения. Он должен был увести её отсюда.

Аэлия почувствовала, как тепло начинает медленно возвращаться к ней, исходя от Кирана и пробиваясь сквозь оцепенение, которое окутало её. Он заполнял её разум, и это ощущение было так же неотделимо от него, как и густой, дурманящий запах, в который она уткнулась лицом.

Она всё ещё чувствовала слабость, её мышцы дрожали от усилия стоять, но её разум больше не казался на грани того, чтобы сорваться в безумие. Поэтому она отстранилась, высвободившись из его рук, чтобы посмотреть вниз на человека, который сделал это с ней.

Она опустилась на колени рядом с Бесеркиром, глядя на него с холодным оцепенением, которого не ожидала. В своих снах она упивалась этим моментом, и всё же сейчас почти ничего не чувствовала. Она резко распахнула пальто Бесеркира, схватилась за тёмную ткань его рубашки и разорвала её. Его грудь была подтянутым совершенством воина, но никакое количество мышц не защитило бы его от неё теперь. Он всё ещё не пошевелился, даже не дёрнулся, но она ни за что не позволила бы ему умереть так легко.

Она отвела руку и вложила каждую крошечную частицу оставшейся у неё силы в пощёчину, от которой его голова с глухим ударом врезалась в грубый камень. Бесеркир застонал. Она вытащила кинжал Отиса и поцеловала рукоять, прежде чем наклониться над ним, её рука оказалась прямо рядом с его головой. Она переживала тот самый момент смерти Отиса столько раз, что точно помнила, между какими рёбрами проскользнул клинок Бесеркира, и острие её кинжала нашло соответствующее место на груди Бесеркира.

Когда его глаза открылись, страх в них пронзил насквозь то оцепенение, которое она чувствовала. При виде этого по её телу прокатилась жестокая удовлетворённость, и она вдавила кинжал ровно настолько, чтобы прорезать кожу. Бесеркир попытался вырваться, но она прижала его свободной рукой, с силой вдавив её ему в шею.

— Жаль, что у меня нет больше времени, — прошептала она, вонзая кинжал чуть глубже и наслаждаясь ужасом, который распускался в его расширенных зрачках. Он попытался сбросить её с себя, и сапоги Кирана с грохотом опустились, прижав его руки к полу. — Но жизнь так редко даёт нам то, чего мы хотим, так что мне придётся просто насладиться этим мгновением.

Её предплечье зафиксировало его голову, вдавившись под его челюсть так, что он не мог кричать, едва мог дышать. Дюйм за осторожным дюймом она просовывала кинжал между его рёбрами с нарочитой медлительностью. Она не чувствовала ни малейшего раскаяния, когда он захлёбывался кровью, булькающей в его горле и разбрызгивающейся по его подбородку в отчаянных попытках вдохнуть. Что-то в ней умерло вместе с предательством Шивы. Последние остатки той девушки, которой она была, разбились, оставив на их месте нечто твёрдое и зазубренное.

И эта часть её улыбалась, наблюдая последние, мучительные мгновения Бесеркира. Её губы разомкнулись, она презрительно смотрела на него сверху, когда вогнала кинжал по самую рукоять, резко повернув его жестоким движением запястья. Глаза Бесеркира закатились, уставившись невидящим взглядом в потолок.

Аэлия резко выдернула кинжал и вытерла большую часть крови о его тунику, размазывая её по дорогой ткани. Она с трудом поднялась на ноги и обернулась, обнаружив, что Киран смотрит на неё со странным выражением лица. У неё не было сил разбирать, что оно означает, а может быть, она просто не была готова встретиться с его осуждением.

— Нам нужно идти, — только и смогла сказать она.

Киран протянул ей руку, и его тёплое присутствие коснулось её разума. Её глаза на мгновение закрылись, прежде чем она взяла его за руку и позволила ему повести себя к двери.

Они осторожно пробирались сквозь ужасающие останки солдат к коридору снаружи. Было темно, несмотря на огонь, тянущийся вдоль потолка, но Аэлия запомнила каждый поворот, который они с Шивой сделали. Она ни разу не споткнулась, а Киран держал её за локоть, помогая ей оставаться на ногах, несмотря на дрожь в её ногах.

Что бы она ни сделала в той комнате, это снова полностью истощило её, опустошив до самого предела, почти до обморока. Только с помощью Кирана она добралась до выхода, моргая в свете Главного Зала. Солнце уже взошло, и трещины в потолке направляли его свет в Внутренний Город, освещая ряды стражников, окруживших вход в тюрьму.

Залп стрел со свистом полетел в их сторону, и Киран шагнул вперёд так быстро, что она даже не успела уловить его движение. Одним взмахом руки стрелы обратились в пепел, металлические наконечники со звоном упали на пол, а вслед за ними медленно опустился серый пепел, плавно оседающий вниз.

Аэлия резко втянула воздух, её разум пытался осмыслить то, что она увидела. Киран напрягся, услышав это, но не обернулся.

— Всё, чего мы хотим, — уйти. Ваш командир пал, и наша борьба не с вами. Позвольте нам уйти, и мы позволим— Киран оборвал себя, когда в их сторону была выпущена одинокая стрела.

В размытом, почти неуловимом движении он рванул Аэлию в сторону. Аэлия ахнула, потрясение от той скорости, с которой он двигался, притупило все остальные ощущения. Лишь когда его губы оскалились в рычании, а взгляд был прикован к её руке, она почувствовала жгучую боль. Опустив глаза, она увидела небольшой разрыв на рукаве, открывающий глубокую царапину, которую наконечник стрелы рассёк на её коже. Это было ничто, едва ли стоило перевязки, но если бы Киран не оттащил её…

Киран развернулся к солдатам с рёвом, от которого отпрянули даже самые храбрые из них. Словно из ниоткуда от Кирана прокатилась волна пламени, и его ярость трещала внутри неё так, будто сам ад был выпущен на волю. Солдаты были мертвы прежде, чем успели закричать, пустые оболочки их доспехов с грохотом рухнули на пол там, где они стояли. Десятки пали за считанные секунды, и от них не осталось ничего, кроме бело-серых куч пепла на полу.

Тяжело дыша, он повернулся к ней мучительно медленно, словно только теперь осознал, что сделал.

— Аэлия… — В этом одном слове звучала мольба каждой частицей его существа, всё его тело умоляло.

Огненная магия. Эти слова эхом отдавались в голове Аэлии, когда она смотрела на всё, что осталось от людей, пытавшихся их убить. Киран был не просто Драконом — он был пирокинетиком, и охуительно могущественным.

По крайней мере, это объясняло магию, которая проявилась в ней. Она, должно быть, исходила от него.

— Ты мог сделать это и раньше, — сухо сказала Аэлия.

Киран настороженно смотрел на неё, и недоверие было высечено в каждой безупречной линии его лица. Она чувствовала пронизывающее до костей сожаление о том, что назвала его чудовищем, что почувствовала его уязвимость и использовала её против него. Он не был чудовищем; он был смертью, он был силой, он был всем тем, чем она не была. И он был совершенен.

— Научи меня, — выдохнула она. Не было ничего, чего бы она не сделала, чтобы обладать такой силой, чтобы иметь возможность противостоять тем, кто пытался отнять у неё тех, кого она любила. Если через их парную связь у неё была хотя бы малая доля его силы, она хотела владеть ею вместе с ним.

Горло Кирана дёрнулось, когда он сглотнул эмоции, блеснувшие в его глазах.

— Сначала дай мне вытащить тебя отсюда, — хрипло пошутил он. — Ты мне доверяешь?

— Безоговорочно.

Слово сорвалось с её губ ещё до того, как он закончил спрашивать, и его резкий вдох болезненно сжал её сердце. Всем своим существом она желала вернуть назад то, что кричала ему у озера. Она чувствовала, насколько глубоки были эти раны, и ненавидела себя за то, что добавила к ним ещё.

— Я вытащу нас отсюда по воздуху. — Он схватил её за руку и потянул к арене, под которой была скрыта тюрьма. — Нам нужно пространство.