Жнец Теней (ЛП) - Нони Линетт

Вход должен был быть заперт.

Но это было не так.

Двери открылись от её прикосновения — не потому, что она толкнула их, а потому, что кто-то потянул их на себя.

Прежде чем она успела что-то предпринять, чёрная жилистая рука вцепилась в край её алого плаща и втащила её внутрь. Она подняла филлиум, чтобы сразить жнеца, но в тот же миг, как пересекла порог древнего здания, она внезапно осознала причину покалывания элликсена на коже.

Собор был под защитными чарами, и теперь, когда она оказалась внутри, плач, едва слышный снаружи, стал отчётливым.

Только плакал не один человек. Плакали многие.

И они не просто плакали — они кричали.

Юные, полные ужаса крики.

Пропавшие дети.

Они были здесь.

Но Вири не могла сделать ни единого движения, чтобы помочь им, даже не видела их за вспышками света, которые плясали перед глазами. Сила защитного оберега обрушилась на неё, ослепляя болью, заставляя споткнуться и свернуться калачиком, в то время как её нервные окончания кричали в агонии. Боль стала ещё острее, когда рукоять кинжала жнеца врезалась ей в висок.

Боль исчезла в одно мгновение.

Потому что она рухнула на землю, потеряв сознание.

Дневник небесного мага Кадмуса Кастро

Восьмое Солнце, Четырнадцатый Цикл, Двенадцатая Эпоха

Они идут за мной. Маги. Тефрин.

Я не могу… Я не…

Зеранта.

Она… она…

Что я натворил? ЧТО Я НАТВОРИЛ?

Орион явился сегодня ночью — и смерть пришла вместе с ним.

Только не та смерть, которую я планировал.

Поначалу всё шло именно так, как и должно было. Мы с моими последователями собрались внутри Белой Гробницы в ожидании прихода кометы, наша жертва была возложена на алтарный камень, готовая к тому, что вот-вот должно было свершиться. Магистратусу Гаррину даже не пришлось инсценировать «несчастный случай», потому что нашёлся доброволец — преданная последовательница низшего ранга, которая так глубоко верила в наше дело, что была готова заплатить высшую цену. Это облегчило мою совесть: я знал, что она дала на это согласие и что я не совершаю хладнокровное убийство.

Как оказалось, в этом я ошибся. Хотя убил я вовсе не её.

У меня просто не было шанса.

Потому что в тот самый момент, когда Орион показался на краю ночного неба, в тот самый момент, когда я начал читать заклинание и потянулся к мощи кометы, в тот самый миг, когда я уже собирался вонзить свой ритуальный костяной кинжал и завершить жертвоприношение — я кое-что вспомнил.

В своём отчаянии, в своей гордыне я забыл, что для того, чтобы канал сработал, Ориону требуется на один элемент больше, чем Авроре.

Ellixen abyssus (Бездонный элликсен).

Прежде чем я смог найти способ спасти ритуал, разразилась катастрофа. Потому что из ниоткуда…

Магия ударила по мне.

Это была не магия Ориона.

Это была не магия Потока Святости, вырвавшаяся на свободу сама по себе.

Нет, это была моя возлюбленная Тефрин.

И она была не одна. Все маги острова пришли за нами, каким-то образом узнав о наших планах по уничтожению обелисков.

Быстро, так очень быстро всё пошло не так.

А может, всё пошло как надо.

…Но потом всё стало совсем, совсем плохо.

Я не могу.

Я не…

Зеранта.

Я не уверен, что произошло. Как это произошло. Как это вообще было возможно. Но вместо того, чтобы поглотить энергию Ориона, я поглотил нечто иное.

Кого-то иного.

В одно мгновение я стоял у алтаря, лихорадочно пытаясь вспомнить всё, что я знал об ellixen abyssus, а в следующее — маги уже наводнили Белую Гробницу. Они выгнали меня и моих последователей наружу, а затем начали заковывать в антимагические наручники всех, в ком проявлялся хоть малейший намёк на элликсен, подавляя те крохи силы, что у них были. Увидев это, став свидетелем того, как мои преданные последователи были подавлены без малейшего усилия — вот тогда я окончательно потерял контроль.

Я не уверен, было ли это следствием моего отчаяния из-за Ориона.

Было ли это влияние Потока Святости на меня.

Или просто дело было во мне самом.

Но когда один из магов, который месяцами насмехался надо мной и высмеивал меня, подошел, чтобы заковать меня в кандалы, что-то внутри меня изменилось. Сдвинулось. И внезапно я почувствовал голод — не по еде, а по силе.

По его силе.

Я чувствовал элликсен, текущий в его жилах. И я захотел его. Мне он был нужен.

И я забрал его.

То, что я сделал, было инстинктивным. Годами я вытягивал энергию из небесных тел. Это стало моей второй натурой: тянуться к ним, направлять их силу, а затем выпускать её наружу, чтобы мои последователи могли её впитать.

В этот раз я сделал совсем не это.

Потому что, когда маг попытался заковать меня, я схватил его за запястья — кожа к коже — и я напитался. Другого слова для этого нет. Я вытянул элликсен прямо из него, я «собрал урожай» до последней капли. Мои вены почернели — чего никогда не случалось во время моих ритуалов, но я ведь никогда прежде не крал силу у живого существа. Я не знал, что могу красть у живого существа. На материке это невозможно — защитные чары вокруг Потоков Святости там предотвращают это, — но здесь, на острове Элвердин…

Я не мог остановиться — и не пытался. Его элликсен… я был изголодавшимся по нему. Это было лучше всего, что я когда-либо вытягивал, словно изысканнейший, чистейший деликатес.

Мне нужно было больше.

И поэтому, когда он упал к моим ногам, лишенный магии — лишенный жизни, — я не смог сопротивляться голоду, который толкал меня вытягивать снова. Снова собирать «урожай».

В тот момент я стал кем-то новым, кем-то могущественным, кем-то неудержимым — жнецом. И когда я начал выкрикивать указания своим последователям, говоря им, что делать и как это делать, я был уже не их Магом-жрецом, а их Жрецом-жнецом.

Первым в истории Жрецом-жнецом.

Нет… первым Лордом-Жнецом.

Могущественный титул для могущественного лидера.

И я повел их за собой. Мои «последователи» — мои жнецы — последовали за мной, как всегда и делали, вбирая в себя магию. Собирая жатву магии.

Некогда угнетенные, теперь они стали угнетателями.

Маги не понимали, что происходит, даже когда начали падать под натиском огромного числа жнецов, их сила была украдена, их жизни угасли.

Но драконы — связанные драконы — они знали.

Зеранта знала.

Она прилетела за мной, крича в моем сознании, пока пикировала с горы. Прошли считанные минуты, но когда она приземлилась среди освещенных лунным светом гробниц, было уже слишком поздно.

Я зашел слишком далеко в своей жажде новой магии.

Мои «последователи» — мои жнецы — зашли слишком далеко.

А Зеранта… сила её элликсена… тот невероятный объём мощи внутри неё, исходящий, словно свет тысячи солнц…

У меня больше не было никакого контроля над собой. Всё, что я знал, — это жажда.

К тому времени, как я осознал, что происходит — что я вытягиваю силы из своей возлюбленной драконицы, что мои жнецы делают то же самое, что мы убиваем её —

В этот момент прибыли другие драконы, прилетевшие спасти своих магов. Они заставили меня и моих жнецов рассеяться.

Но Зеранта…

Драконам пришлось уносить её, её элликсен был почти полностью выпит, а её яркая синяя чешуя стала мертвенно-белой.

Она не сопротивлялась.

Почему она не сопротивлялась?

Наша связь разорвана. Я больше не чувствую её.

Я думаю, что я…

Я думаю, мы…

Я не знаю, жива ли она…

Маги идут за мной. Они считают, что я лишился рассудка, что магия Потока Святости развратила меня.

Возможно, так оно и есть.

Может, это случилось, когда я расколол первый обелиск, когда мощь Потока хлынула в меня, когда его ярость наполнила меня.

Возможно, Поток — причина моего голода, моего отчаяния, моей зависимости.

Может быть, он и управлял моими действиями сегодня ночью.