Корабль костей и зубов (ЛП) - Халле Карина

Все остальные хотели сражаться, воодушевленные неутомимой яростью Тейна и любовью к Сэм и Генри. Они хотели остаться. Они хотели мести. Справедливости. Они хотели, чтобы Эда Смита убили их собственными руками.

И поэтому мне пришлось сделать выбор. Либо проигнорировать желания команды ради их же безопасности, либо дать им то, чего они хотят, поставив под угрозу жизни всех на борту.

В конце концов, на этом корабле царит демократия, и народ высказался.

Мы остались на месте и приняли бой.

До самой смерти.

— Команда «Ночного ветра»! Все сюда, слушайте меня внимательно! — гремит мой голос. Обычно такие приказы отдает Тейн, но, глядя на то, как он все еще прижимает к себе безжизненное тело Сэм — пусть ее и перенесли подальше от эпицентра боя, — я решаю пока не трогать его. Я лишь надеюсь, что он знает, как позаботиться о себе, но даже если нет, я прослежу за ним. Братья всегда прикрывают друг друга.

— Круз! — рявкаю я. — К фальконетам! Очисти палубу тех ближайших корыт. Матисс, вы с Лотаром продолжайте снимать их из мушкетов. Стреляйте только наверняка.

— Есть! — отзываются они, разбегаясь по местам.

— Боцман! — кричу я, подхватывая мушкет и бросая его ему. — Держи судно ровно, пали при первой возможности!

— Есть, капитан! — подхватывает он ружье и возвращается к штурвалу.

— Дракос! — ору я как раз в тот момент, когда пушечное ядро прошивает борт насквозь, заставляя бочку со смолой взорваться, а нас всех — рухнуть на палубу. Я вскрикиваю, когда плечо ударяется о край утки, но тут же поднимаюсь на ноги, оценивая ущерб. Смола и масло повсюду, но такелаж пока держится.

— Дракос! — снова кричу я, и он материализуется рядом: запыхавшийся, с сажными разводами под глазами. — Ступай в трюм, позови Седжа, Джона и Барта. Лукасу нужно оставаться в каюте в центре корабля, а вот остальным парням пора в дело. Пусть помогут Реми и Хорсу — нам нужно больше орудий с обоих бортов!

— Будет сделано, — кивает Дракос и бросается выполнять приказ.

— А как закончишь, присоединяйся к Крузу у фальконетов! — кричу я ему вдогонку.

Он кивает и исчезает под палубой.

Я озираюсь по сторонам, лихорадочно соображая, каков наш следующий шаг. Эд Смит стоит вон там, всего в нескольких ярдах, и хотя мы держимся и колошматим его корабль изо всех сил, остальные суда эскадры взяли нас в мертвую хватку. «Ночной ветер» никогда прежде не замирал на месте, ввязываясь в бой с целым флотом. Это сорок наших пушек против сотен вражеских, и они неумолимо сближаются. Что бы мы ни делали, нам их не перестрелять.

Нам не выиграть эту битву, — проносится в голове, и эта мысль жжет огнем. Всегда казалось, что когда придет мой час, я встречу его с миром в душе, но здесь никакого мира нет. Я не могу умереть от рук Эда Смита. Я просто не позволю этому случиться. Обычно у нас, Братства, всегда есть лазейка для побега, ведь нас чертовски трудно убить. Обычные люди думают: прострелил сердце или зарезал — и дело с концом. Был даже случай, когда Круза поймали и поволокли к виселице, но он просто притворился мертвым, а когда с наступлением ночи все разошлись, спокойно вылез из петли и ушел. Жаловался на боль в шее пару дней, на том все и закончилось.

Но Эд Смит — один из нас. Он худший из всех представителей Братства, и он прекрасно знает, как по-настоящему убить нас. Если мы попадем к нему в руки, каждый из нас примет мученическую смерть. Он позаботится об этом. Он будет пытать нас днями напролет — и меня он станет пытать сильнее всех.

— Я рад хотя бы тому, что Марен здесь нет, — произношу я. — Что она в безопасности, там, в океане, где навсегда останется главным хищником. Остается лишь надеяться, что по счастливой случайности Смит сам свалится за борт. Уж тогда-то его точно разорвут на куски. О, как бы я хотел на это посмотреть.

— Похоже, скоро я к ней присоединяюсь, — раздается за моей спиной.

Я оборачиваюсь и вижу Тейна: глаза красные, сам весь в крови жены. Он кивает в сторону вражеских судов.

— Нам отсюда живыми не выбраться. И неважно, насколько мы благословлены.

— Мы всегда можем уйти от погони, — возражаю я. — Всегда можем поймать ветер в паруса.

— Верно, — медленно кивает он. — Но разве тебе самому иногда не надоедает бежать?

Я вздыхаю.

— Надоедает. Но иногда мне надоедает и сражаться.

Мы стоим плечом к плечу, пока внизу грохочут пушки, пока наши канониры косят врагов пачками, а ответные залпы военно-морского флота бьют вдвое сильнее.

У нас осталось совсем немного времени, прежде чем «Ночной ветер», наш непотопляемый корабль, найдет свою могилу на дне морском.

— Было честью служить с тобой, брат, — говорит Тейн. — Наш отец гордился бы тобой.

В уголках глаз защипало от слез, и я на мгновение притягиваю Тейна к себе, крепко обнимая за плечи.

— Уверен, он гордился бы и тобой тоже, — отвечаю я.

Тем временем на вражеском флагмане Эд Смит сияет от радости, предвкушая нашу гибель. Меня воротит от одной мысли, что этот ублюдок станет свидетелем нашего конца.

Но в этот момент по ту сторону его корабля из воды вздымаются огромные черные щупальца.

— О милосердные небеса, — бормочет Тейн.

— Иисусе! — ругаюсь я. — Кракен!

Как раз то, что нужно в данный момент — хотя теперь я бы предпочел, чтобы нас прикончил кракен, а не Смит.

Но когда чудовище обрушивает свои гигантские щупальца вниз, удары приходятся на корабль Смита, в щепки разнося фальшборт.

Воздух наполняется криками ужаса: мы озираемся по сторонам и видим, как из пучин поднимаются всё новые кракены, нападая на остальные корабли флота и принявшись методично их уничтожать. Их щупальца сокрушают обшивку, сметают матросов с палуб, ломают и скручивают мачты, как тростинки.

Они атакуют всех, кроме нас.

А затем кракен, ударивший по судну Эда Смита, возносится из глубин, нависая над капитаном флотилии подобно жуткому левиафану с желтыми глазами.

И на самой макушке этого зверя, озаренная широчайшей улыбкой, сидит Марен.

Моя Марен.

— Моя Марен, Сирена, верхом на кракене.

Я едва верю собственным глазам. Мне приходится моргать снова и снова, убеждаясь, что это не предсмертная галлюцинация.

— Ого, да это же твоя женщина-русалка! — восхищенно произносит Безумный Глаз, материализуясь рядом со мной с мушкетом в руке.

— Да, она самая, — отвечаю я, сияя от гордости, пока она отдает кракену команду, заставляя чудовище обрушить еще одно щупальце на палубу и разбросать матросов в разные стороны.

— Она оседлала кракена!

Я ухмыляюсь ему.

— Видал ли ты когда-нибудь столь великолепное зрелище?

Он отвечает мне улыбкой.

— Нет, капитан, за всю мою жизнь не видал. — Он снимает шляпу и прижимает ее к груди, словно выказывая уважение моей Сирене.

Будь у меня шляпа, я поступил бы точно так же.

Тем временем остальные члены команды прекратили стрельбу и зачарованно смотрят на Марен, по палубе «Ночного ветра» прокатываются шепотки изумления и восхищения. Кракен, на котором она сидит, продолжает методично крушить судно Смита прямо по центру, в то время как другие кракены делают то же самое с остальными кораблями эскадры — некоторые из них уже сломаны и утягиваются на дно, в их водяные могилы.

И тут появляется Эд Смит. Мы все затаиваем дыхание, когда он выползает из-за бочки, словно эта жалкая уловка могла защитить его трусливую душонку.

— Давай, Марен, — цежу я сквозь зубы, сжитая кулаки. — Уничтожь его за всех нас.

— Разорви ублюдка на куски! — рычит Тейн.

— Как же хорошо, что она в нашей команде, — радостно восклицает Дракос, взмахивая в воздухе абордажной саблей.

— Это точно, — говорю я, хотя пока и не представляю, как это возможно теперь, когда она стала чистокровной Сиреной. Но что бы ни случилось, она навсегда останется частью нашей команды.

Она навсегда останется моей, пусть даже на ней больше нет моего клейма.

Кракен, на котором она восседает, устремляет свой взор на Смита. Его желтые глаза хищно блестят, и Марен что-то шепчет монстру — слов не разобрать из-за треска ломающегося дерева и криков несчастных.