Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер

— Он убил собственного участника, — напомнила я.

— Это другое. — Брови Зула сошлись на переносице. — Легенды постоянно убивают своих участников. Если благословленный оказывается недостоин или становится обузой, его убирают, — его тон был напоминанием о жестокой реальности Испытаний. — Но прийти в домен, в котором тебя нет власти, и атаковать участницу другой Легенды? — он покачал головой. — Такого не бывало.

— Время он выбрал интересное.

Его губы изогнулись в легкой улыбке.

— Напасть именно тогда, когда я отсутствовал? Словно кто-то знал, что меня не будет.

— Думаешь, знали? — спросила я, внимательно наблюдая за его лицом.

Он задумался, его разноцветные глаза чуть сузились.

— Возможно. Слишком многие могли знать, что я покину домен.

— Кавик пытался убить меня. Не Маркс, не Эйликса. Меня, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Почему?

Зул замер. И в этом коротком колебании я увидела правду — он не знал. При всей своей силе, при всем своем знании он блуждал в темноте так же, как и я. Он придвинулся ближе, матрас под его весом слегка просел.

— Кавик почти всю жизнь был предан домену Пироса, — медленно сказал он. — Нет никакого смысла в том, что он выбрал целью тебя. Я не понимаю, что Пиралиа могла бы получить от твоей смерти.

— Он повторял одни и те же фразы, — вспомнила я, в памяти вспыхнули обрывки нападения. — Снова и снова. Будто застрял в петле.

— Да. Девчонка — угроза. Девчонка должна быть устранена. Снова и снова, как будто ему…

— Промыли мозги, — закончила я.

Наши взгляды встретились. Что бы ни случилось с Кавиком, это было противоестественно. Кто-то или что-то повлияло на него, использовало как оружие, направленное прямо на меня.

— Когда я прибыл, — голос Зула стал ниже, — он поначалу даже не обратил на меня внимания. Просто продолжал пытаться убить тебя, хотя я стоял прямо перед ним. — Тень скользнула по его лицу. — Кавик безрассуден, но не самоубийца. Он знает, что не стоит бросать мне вызов в моем собственном домене.

— Значит, кто-то достаточно могущественный заставил его об этом забыть, — подвела я итог.

— Да.

В голову закралась мысль, которую я боялась озвучить.

— Его мог послать Олинтар?

Зул нахмурился, обдумывая это.

— Если бы Олинтар хотел тебя устранить, он бы отправил Светоносцев, — наконец сказал он. — Это его личная гвардия, полностью преданная ему и куда более эффективная.

— Если только он не хотел, чтобы это связали с ним, — возразила я.

Глаза Зула сузились.

— Я не могу быть уверен, — признал он. — Но Пиралиа обычно сохраняет нейтралитет в вопросах божественных интриг. Она предпочитает держаться в стороне от политических махинаций, — он слегка покачал головой. — Я не вижу причин, по которым Олинтар смог бы убедить ее стать соучастницей. Только если бы раскрыл, зачем ему твоя смерть. А мы оба знаем, что это маловероятно.

— Что с ним случилось? — спросила я. — С Кавиком, я имею в виду.

Тень вновь мелькнула на лице Зула.

— Он мертв.

— Ты его убил? — прошептала я.

— Когда я вернулся и увидел его руки на твоем горле… — он замолчал, на челюсти дернулась мышца. — Мертвые разорвали его на части.

— Я мало что помню, — призналась я. — Только холод. И души, появляющиеся из-под земли. А потом… темнота.

— Кавик был Легендой, — голос Зула звучал глухо и напряженно. — Его исчезновение не останется незамеченным. Когда Пиралиа узнает, что одна из ее Легенд пропала… — он не договорил, но выражение его лица стало мрачным.

— Думаешь, будут последствия, — тихо сказала я.

— Я знаю, что будут, — поправил он. — Вопрос лишь в том, какими они окажутся и на кого обрушатся.

Он замолчал, затем продолжил мягче:

— Мы не знаем, что именно происходит, но пока нам нужно сохранить это в тайне. Если Кавика послала Пиралия, и он не вернется…

— …то слишком немногие знают, что на самом деле произошло здесь, — поняла я.

Он кивнул.

— Мы сможем узнать больше, если промолчим, а не потребуем ответов. Я хочу посмотреть, как все развернется — кто отреагирует, а кто нет, — его изучающий, пристальный взгляд встретился с моим. — Я могу надеяться, что это останется между нами?

— Конечно, — ответила я без колебаний.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— А пока? — спросила я. — Что нам делать?

— А пока… — повторил он. — Я больше не оставлю тебя в таком состоянии. Обещаю.

От его слов в груди разлилось тепло, опасно напоминающее доверие. Я подавила его, сосредоточившись на моменте.

— Почему ты так долго был в городе? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

Зул помедлил, затем поднялся.

— Я не был в городе, звездочка, — его голос стал ниже. — По крайней мере, последние несколько дней.

— Тогда где?

— В Вердаре, — наконец сказал он, стоя ко мне спиной. — С отцом.

Вердара. Домен Давины.

Он тихо, почти неслышно вздохнул.

— И Ниворы, — добавил он, и это имя повисло между нами.

Я попыталась проигнорировать укол в груди при упоминании прекрасной богини, которая совершенно недвусмысленно продемонстрировала свой интерес к Зулу на банкете. Это было глупо — испытывать ревность. Нелепая, необоснованная. У меня не было на него никаких прав. Никаких причин испытывать хоть что-то из-за того, с кем он проводит время.

— Зачем? — спросила я, стараясь сохранить нейтральный тон, несмотря на внезапную сухость в горле.

Когда он заговорил, его голос был ровным, почти безжизненным.

— Отец принял решение, — произнес он, тщательно выговаривая каждое слово. — О том, на ком я женюсь.

— Значит… это она. Нивора, — прошептала я, ненавидя то, как предательски дрогнул голос на ее имени.

Он коротко кивнул — резко и напряженно.

— Я не знаю когда, но да. В конечном итоге. Мы были в Вердаре, чтобы договориться об условиях.

Боль скрутила грудь — иррациональная боль, на которую я не имела никакого права. Я попыталась сохранить лицо, но, видимо, не смогла, и он нахмурился.

— Это неправильно, — я не собиралась говорить так резко, но слова уже вырвались. — Ты не обязан этого делать. Не после того, что она с тобой сотворила. Не после того, как обращалась с тобой.

Зул повернулся ко мне всем телом.

— Есть вещи, которых ты не понимаешь, Тэйс, — его челюсть напряглась. — Я должен это сделать. У меня нет выбора.

— Ты можешь пойти против воли отца, — возразила я, выпрямляясь, несмотря на боль. Простыня соскользнула, обнажив одну из черных рубашек Зула, облегающую мою фигуру. — Сказать ему, что не станешь этого делать.

Раздражение в нем стало твердым, почти ощутимым.

— Пойти против него? — он горько, коротко рассмеялся. Его сила пульсировала вокруг, от ауры тьмы тени в комнате сгущались, вытягивались и извивались. — Против чего мне идти? — его голос опустился до опасного шепота. — Я делаю это, чтобы помочь своему отцу, потому что так должно быть. Это мой долг перед семьей. Перед моим доменом. Перед будущим Волдариса.

Я смотрела на него, отказываясь поддаваться страху.

— И ты просто женишься на той, кого не любишь? На той, что причинила тебе боль?

Он сделал шаг назад, и на мгновение гнев словно вытек из него, оставив после себя пустоту.

— Любовь никогда не входила в планы, Тэйс, — сказал он. — Не для такого, как я.

Его взгляд скользнул к окну, к алому небу за стеклом.

— Я всегда ожидал брака без любви. Я давно с этим смирился.

Он снова посмотрел на меня.

— Поэтому я и не… позволяю себе привязанности, которые могут стать глубже. Нет смысла открываться такой уязвимости, когда знаешь, чем закончится история.

В его тоне было что-то, от чего я задумалась, говорил ли он из опыта? Был ли кто-то когда-то, кто сумел пробиться сквозь его стены?

— Это… одиноко, — тихо сказала я.

Легкая улыбка тронула его губы.

— К этому привыкаешь.

Но по его глазам я видела — не привыкаешь. За холодной маской Принца Смерти скрывался тот, кто всю жизнь держал всех на расстоянии вытянутой руки.