Город опаленных крыльев - Морган Лили С.

– Поэтому я не могу позволить тебе и дальше предаваться скорби. Ты единственная, кого он тут знает, к кому он, будем надеяться, прислушается.

Мэй вспомнила неприязнь, которая исходила от него в Тарросе, его скрытую насмешку и свое собственное отвращение. Пусть они оказались полезны друг другу, на самом же деле их разделяли пропасть, океан, целый мир.

Мать встала, и ее иссиня-черные волосы волной качнулись у нее за спиной, когда она шагнула к маленькому накрытому столику.

– Ты должна обучить бескрылого основам магии. Как можно скорее.

Вранова леди бросила на Мэй строгий взгляд, а затем налила чай в изящную чашечку.

Мэй с благодарностью приняла чашку и пригубила горячую жидкость. С каждым глотком ее жизненные силы понемногу возвращались, и по ее телу разливалась новая энергия, приводящая мысли в движение.

Какой провал. Бескрылый получил не только силу короля, но еще и энергию двух жар-светов. А это колоссальная нагрузка, которая стоила Орасу жизни, хотя он был знатоком магии. Правда, бескрылый моложе, и ему, наверное, легче переносить такую нагрузку, но, с другой стороны, он совсем ничего не знает.

Больше всего Мэй хотелось заползти обратно под одеяло, но в ней сейчас остро нуждались, и приступить к делу нужно как можно скорее, пока магия не вырвалась из своего нового сосуда, и весь город, чего доброго, не взлетел на воздух.

Глава 5. Мэй

Когда мать ушла, Мэй решила, что чем скорее она поговорит с новым носителем магии, тем скорее эта беседа окажется позади. Камеристка помогла ей одеться, Мэй натянула пару начищенных до блеска сапог из грибной кожи и пересекла свои покои.

В ее палатах, как и почти во всех остальных, было два выхода. Один вел наружу, а другой – во внутренний двор замка.

Мэй выбрала последний и встала на взлетную площадку, выступающую, словно скала, в центре огромной башни, где она жила с тех пор, как выиграла Игры богов. Как престолонаследница, она должна была находиться рядом с королем, чтобы в случае нападения жар-света как можно скорее оказаться на месте. Ради этого она покинула семейную усадьбу воронов в Золотом квартале.

Мэй ненадолго задумалась о том, не выселят ли ее теперь, но быстро отбросила эту мысль. Совету нужно, чтобы она находилась подле короля. Сейчас даже больше, чем раньше.

Она встала на край и ощутила под ногами дрожь, которая в течение нескольких секунд сотрясала дворец, а потом стихла. Уже несколько месяцев по Элидору вновь и вновь проходили толчки, и никому еще не удалось объяснить причину этого явления.

Мэй быстро, с тревогой оглянулась, а затем без колебаний перемахнула через край и спикировала в глубину. Лишь в падении она расправила крылья и полетела вдоль бесчисленных соседних покоев, в которых жили придворные дамы и другие аристократы пониже статусом.

Она быстро достигла нижней трети башни и свернула в проход, разветвляющийся на множество коридоров. Мэй помчалась в западный, достаточно широкий для того, чтобы в нем легко могли пролететь двое.

Высокий потолок был расписан фресками, вместе составляющими огромное единое полотно. На нем были изображены элидорцы, приветствующие в радостном танце лучи света, которые, пробиваясь из-под тени луны после Солнечного затмения, принизывают полуночную синеву неба.

На полу лежали мягкие ковры, хотя пользовались ими редко. Жители Элидора любили летать и, если не были ранены или одеты в широкие бальные платья, брезговали любой пешей прогулкой.

Мэй приблизилась к выходу во внутренний двор, перед которым парили несколько придворных дам с газетами в руках и ожесточенно жестикулировали.

Одна дама, чьи темные крыльями пересмешника были пересечены двумя белыми горизонтальными полосками, увидела Мэй и легонько толкнула соседку локтем в бок. Голоса умолкли, дамы смерили Мэй презрительными взглядами. Нетрудно было догадаться, о чем они говорили.

– Леди Лодрисс.

Пересмешница махнула рукой, подлетела к ней и сделала едва заметный реверанс, слегка сминая при этом свой белый брючный костюм с дорогой вышивкой и большим количеством рюшек.

– Сожалею о вашей потере. Это просто ужасно. Даже не представляю, что вы испытываете.

– Леди Наллрон, – поприветствовала ее Мэй, подчеркнуто соблюдая дистанцию.

Эта особа всегда являлась на зов сенсации, чтобы потом своим острым язычком сообщить о ней у себя в газете.

– Мы все скорбим по королю Орасу.

– Он ушел слишком рано.

Леди Наллрон достала из маленькой свисающей с запястья сумочки платочек и промокнула сухие глаза. Поднимая при этом газету таким образом, чтобы Мэй не могла проглядеть крупный заголовок в «Клювестиях».

«НОВЫМ КОРОЛЕМ СТАЛ БЕСКРЫЛЫЙ.

ПРЕСТОЛОНАСЛЕДНИЦА НЕ ОПРАВДАЛА ОЖИДАНИЙ?»

Мэй почувствовала себя так, словно ее с головы до ног окатили ледяной водой. Но она подавила желание вырвать газету из рук леди Наллрон. Ей не в чем было себя упрекнуть – она никаких ошибок не совершила. Если кто и допустил оплошность, так это король Орас.

– Прошу меня извинить, у меня очень много дел, – сказала она, вызывающе вздергивая подбородок.

Остальные придворные дамы, с любопытством приблизившиеся во время разговора, не решались встретиться с ее взглядом.

До победы в Играх богов Мэй практически не сталкивалась с газетчиками, а вот после победы они буквально начали ее преследовать, и не один месяц она оставалась объектом их пристального внимания. Любой ее мельчайший промах подмечали и в подробностях расписывали в «Клювестиях». Мэй уже научилась мириться с этим, но ранить это ее не перестало.

Мэй подавила раздражение. Она всегда справлялась с поставленными перед ней задачами и сейчас твердо намеревалась доказать это всем.

Она свернула в узкий проход, ведущий к палатам нового короля.

Сантиметр за сантиметром Луан толкал по ковру диван с золочеными ножками. Головная боль немножко отпустила, но он все еще быстро выдыхался, и ему снова и снова приходилось делать паузы, прежде чем вновь упереться в мягкий подлокотник. Стражники поймали его прежде, чем он успел добраться до мусорного ведра, но это не означало, что он отказался от своей затеи. Нет, ему просто нужен другой план: как вернуть ключ до того, как мусор будет утилизирован? Делалось это обычно на четвертый день недели. У него оставалось где-то двадцать четыре часа.

После ночных приключений кожа на его плече снова лопнула, но это не отвратило его от задуманного.

Задыхаясь, Луан пристроил громоздкий диван у уродливого комода, который он незадолго до этого придвинул к двери. Все вокруг него кружилось и покачивалось, словно он не просто перебрал с выпивкой, а подчистую выхлестал содержимое целого винного погреба.

В изнеможении он рухнул на мягкое сиденье и закрыл усталые глаза, но уже через мгновенье испуганно вскочил: раздался стук в дверь. Если он притворится спящим, глядишь, неизвестный уйдет.

– Луан, мне нужно с вами поговорить! – крикнул кто-то ясным голосом.

Властная нотка тут же навела его на мысль о принцессе.

Она постучала еще настойчивей.

Проклятье. Могла бы дать ему еще хотя бы пару минут. Тогда он наверняка сумел бы стряхнуть сонливость.

– Я сейчас войду, – предупредила она.

Он услышал, как повернулась ручка, и дверь, приоткрывшись на узкую щелку, с грохотом врезалась в шкаф.

– Что за шуточки?

– Мне кажется, это вполне справедливо. – Луан потер лицо и растянулся на диване. Он с тем же успехом мог говорить лежа, собираясь при этом с силами. – Мне нельзя выйти, а вам нельзя войти. Вполне логично.

– Это для вашего же блага.

– Да? Как и снотворное в еде?

Он не удостоил взглядом поднос, который после его попытки к бегству оставили на кофейном столике.

– Об этом мне ничего не известно.