Коктейли и хлороформ (ЛП) - Армстронг Келли

— О, — произносит Грей.

Я оборачиваюсь и вижу, что он стоит у меня за плечом. Я заталкиваю его обратно в тень, и когда его взгляд перемещается в сторону ложи, а губа кривится в отвращении, я понимаю: он только что осознал, что здесь происходит. Он быстрее расшифровывает одни улики, я — другие. Вот почему мы отличная команда.

— Я думала, это просто танцы, — бормочу я. — Молодые люди и девушки развлекаются, а наверху сидят сопровождающие. Сопровождающие. — Я фыркаю. Затем кошусь на него. — А вы что о них подумали?

— Не о сопровождающих, — говорит он. — Я видел, что это люди с достатком. Я все еще пытался понять цель их собрания. Я думал, это может быть не связано с танцами внизу — люди проворачивают сомнительные сделки в сомнительном месте. Или, возможно, они присматриваются к покупке заведения, если оно кажется прибыльным. Или, быть может, они просто наслаждаются возможностью поглазеть на обитателей Старого города, как они это любят делать, и, возможно, развлекаются ставками на танцоров. Такие люди готовы биться об заклад на что угодно. — Он снова смотрит в сторону ложи. — Теперь, когда я понимаю их истинную цель, я чувствую себя сущим глупцом из-за того, что не заметил этого сразу.

— Мы оба хороши, — ворчу я. — С другой стороны, я не уверена, что хочу быть человеком, который, видя пожилых мужчин, наблюдающих за танцующими девочками, сразу предполагает, что они собираются купить одну на вечер.

— Хм.

Я снова заглядываю за перила. Музыка продолжает играть, танцы возобновились. Когда краем глаза я замечаю движение в центре, я присматриваюсь и вижу пару, за которой следила Алиса. Молодой человек сжимает предплечье девушки. Она делает робкую попытку вырваться и вздрагивает, когда его хватка усиливается.

— Черт, — шепчу я.

Грей и глазом не моргает на ругательство. Он лишь прослеживает за моим взглядом, а затем шепчет свое собственное проклятие, более подобающее эпохе.

— Алиса здесь из-за этого, — говорю я. — Ее кузину или сестру подкладывает под кого-то другой член семьи.

Я могла бы изобразить шок по этому поводу… но тогда мне пришлось бы признать, что я видела то же самое и в своем мире.

— Нам нужно как-то это сорвать, — заявляю я. — Не дать этому случиться сегодня, а потом я найду способ заговорить об этом с Алисой и посмотрю, что можно сделать в долгосрочной перспективе. У вас как раз есть место для горничной…

— Есть.

— Вопрос в том, как остановить это сегодня… не подставив Алису. Есть причина, по которой она не вылетает на танцпол, чтобы помочь.

— Для нее это закончится плохо, — говорит он.

— Она пытается найти другое решение. Вы его видите?

— Только то, что ты упомянула. Вмешаться каким-то образом, чтобы это не коснулось Алисы и, желательно, чтобы она не узнала, что вмешались именно мы. У меня есть мысль.

— Хорошо.

— Как ты заметила, я личность приметная, в какой бы одежде ни был. Люди замечают меня и понимают, свой я или чужой, особенно на частном мероприятии. Полагаю, я могу использовать это в своих интересах.

— Проникнуть в толпу и устроить заварушку? — спрашиваю я.

— Да, и хотя этого будет недостаточно, чтобы «свернуть лавочку», как ты выразилась, кажется, та молодая особа вполне готова воспользоваться любым отвлечением внимания.

Я киваю.

— Устройте шум и дайте ей время сбежать.

— Да, а теперь…

Он замолкает, снова выругавшись, и теперь уже я прослеживаю за его взглядом. Только что вошли двое мужчин. Одному около сорока, одет он так же, как тот малый, что спускался за девушками — в приличный, но плохо сидящий костюм. Другой помоложе, он не прикладывал таких усилий к своему наряду: его одежда мало чем отличается от той, что на парнях внизу.

Старший идет впереди, высоко задрав подбородок. Младший испуганно озирается, и когда кто-то смотрит в их сторону, он отворачивается и поднимает воротник пиджака, будто пытаясь скрыть лицо. Это заставляет старшего рассмеяться и начать подтрунивать над ним.

— Вы их знаете? — шепчу я Грею.

— Старший джентльмен — детектив Гарри Броун.

Я могла бы сказать, что это отличный поворот событий. Приехала полиция, чтобы разогнать этот притон, и все будет в порядке. Ага… как же. Полиция в эту эпоху — явление относительно новое, ей около пятидесяти лет, а детективная работа еще моложе, но офицеры уже прекрасно знают: не стоит заявляться в подобные места без хитрости и подкрепления.

Есть причина, по которой молодой констебль Броуна пытался спрятать лицо, и причина, по которой Броун над ним смеялся. Броун «в доле». Его констебль знает об этом и не хочет быть узнанным, а Броуна забавляет сама мысль о том, что это имеет значение. В конце концов, они офицеры полиции, а это зал, полный потенциальных секс-работниц, «папиков» при деньгах и парней, которые, как я подозреваю, либо наняты для танцев, либо сутенерствуют. Никто здесь не побежит в полицейский участок стучать на Броуна.

И точно: человек, который сопровождал двух девушек наверх, теперь спешит навстречу, расплываясь в улыбках и подобострастно кивая, и ведет офицеров к лестнице на балкон.

Я смотрю на Грея, который отступил от перил.

— Я так понимаю, он узнает вас, если вы устроите заварушку, — говорю я.

Грей сжимает губы в суровую линию. Затем он расправляет плечи, отбрасывая сомнения, и я осознаю масштаб проблемы. Броун не просто узнает Грея — он создаст ему проблемы, а значит, создаст проблемы и МакКриди.

Грей — врач, посвятивший себя судебной медицине и расследованию преступлений. Труд всей его жизни — помощь полиции без какого-либо финансового вознаграждения или признания. Понятно, что полиция признает его заслуги и ценит их, верно? Едва ли. Я своими глазами видела, как они с ним обращаются, будто он какой-то упырь, который слишком уж интересуется трупами. Терпят его только из уважения к МакКриди.

Я не скажу, что коллеги единодушно любят МакКриди, он слишком хорош в своем деле для этого, но он популярен, а те, кто его недолюбливает, благоразумно держат это при себе. Однако им вовсе не нужно сдерживать свою неприязнь к Грею.

— Если вы устроите шум, — говорю я, — Броун вас узнает, и поскольку он здесь собирает взятки, он из кожи вон полезет, чтобы перевернуть эту историю с ног на голову. Он скажет, что проводил расследование, а вы его сорвали.

— Да, и он заявит, что я действовал по поручению Хью. У него и раньше были стычки с Хью, и если у него появится шанс профессионально его опозорить, он им воспользуется.

— Тогда мы не станем так рисковать.

— Нет, я смогу найти способ…

Я качаю головой:

— Не надо. Пожалуйста. Мы расскажем об этом Хью позже. У него найдутся способы прикрыть эту лавочку так, чтобы Броун и не догадался о его причастности. А пока у меня есть другая идея. — Я заглядываю вниз, туда, где Алиса все еще прячется за столбом. — И начнется она с того, что я во всем признаюсь Алисе.

Глава 5

Грей предлагает другие варианты, но этот — единственно верный. Принять удар на себя и признаться, что я следила за Алисой. Я не хочу, чтобы Грей или МакКриди отвечали за то, что заварила я, а значит, виноватой должна быть я.

Нашим отношениям с Алисой это не поможет. Я это понимаю. Остается только надеяться, что любая помощь, которую я смогу оказать в этой ситуации, перевесит тот факт, что я выслеживала ее до самого этого места.

Мне следовало признаться с самого начала. Прежняя Мэллори сделала бы это не колеблясь. Получила бы свои тумаки и поступила бы правильно — а именно поговорила бы с Алисой, выяснила бы, что происходит, и помогла бы это остановить. Так почему же я медлила? Потому что даже спустя три месяца я еще не до конца освоилась здесь и слишком сильно — до дискомфорта — завишу от поддержки других.

Не поймите меня неправильно — я не волк-одиночка. Я лучше всего работаю в команде, именно поэтому я выбрала службу в полиции, а не частный сыск. Просто я не слишком привыкла находиться во власти других, даже если эти «другие» — такие хорошие и порядочные люди, как Грей, Айла и МакКриди. Без них?.. Что ж, возможно, я бы как-нибудь выкрутилась, но я бы не оказалась там, где я сейчас, наслаждаясь этим приключением с перемещением во времени, как бы сильно я ни тосковала по дому.