Плененная (ЛП) - Зандер Лив

— Потому что я бежала.

— Потому что ты бежала, — повторил он, в порыве отчаяния хлопнув ладонями по бедрам. — Трижды! Еще немного, и тебе назначат другого целителя, потому что я явно не справляюсь с твоей адаптацией. Ты ставишь под удар мое назначение.

Его назначение. Он вечно об этом талдычил, будто мне не плевать. Кого волнует, что он потеряет возможность захватывать планету и порабощать людей?

— Ты держишь меня в плену!

— В комнате, которая в два раза больше моей каюты, с трехразовым питанием, ежедневной сменой полотенец и чистой постелью раз в неделю. Прости, что не рыдаю над твоими «ужасающими» условиями жизни.

Снова захотелось что-нибудь в него кинуть… Но я сидела неподвижно.

— Клетка остается клеткой, какой бы красивой она ни была!

Тишина затянулась до неприятного предела. Мы сверлили друг друга взглядами. Его глаза — зеленые с синими прожилками, мои — обычные карие. Кто-то должен был сдаться первым, и я не против была стать той, кто отпустит язвительный комментарий.

— Полагаю, Ветусианская Империя предпочитает держать своих племенных кобыл в золотых клетках.

— Ненавижу, когда ты используешь это слово. — Он встал и небрежно задвинул стул под стол, направляясь к выходу.

— Подожди! — крикнула я, ненавидя горький вкус отчаяния на языке. — Ты не можешь… остаться еще ненадолго?

Я превратилась в жалкую попрошайку. Умоляю врага уделить мне внимание.

— Тебе, может, и нравятся перепалки, а мне — нет. У меня есть другие женщины, и, поверь, с ними гораздо проще.

Я вскочила с кровати, внезапная паника заставила меня переминаться с ноги на ногу.

— Мелек…

Услышав свое имя, он обернулся, вздохнул, запустил руку в светлые волосы и посмотрел на меня.

— Еще десять минут. Начнешь спорить — я уйду. Бросишь что-нибудь в меня — я уйду.

— Хорошо.

Он отодвинул поднос с завтраком и присел на край стола, скрестив руки на груди.

— Ты не племенная кобыла. И я терпеть не могу, когда ты так говоришь, потому что я бы отдал все, чтобы мне назначили пару, Иден. Все. Свою жизнь, вечную верность, преданность. Я бы убил за свою суженую. Я бы умер за нее. — Его взгляд потерялся где-то на вытоптанной мной дорожке в ковре, он едва заметно покачал головой. — Мы хотим любить вас, посвятить себя воспитанию детей с вами. Разве это так плохо?

— Только если для этого нужно захватить планету и красть женщин, заставляя их рожать. — Заметив его взгляд, я тут же вскинула руки. — Не спорю. Просто констатирую факты.

— Факты? — усмехнулся он. — Когда в последний раз кто-то из наших мужчин врывался сюда и насиловал тебя? Ты здесь две недели, и мы даже не внесли твой генетический профиль в базу, потому что сейчас тебя считают непригодной для подбора пары.

Невидимый удар в живот заставил мой желудок сжаться, я обхватила себя руками.

— Две недели? Я здесь всего две недели?

Он прижал ладонь к губам, так что слова вышли глухими.

— Прости. Я не знал, что твоя потеря ориентации во времени зашла так далеко.

Дыхание стало коротким, воздуха не хватало. Я вскочила и заметалась перед кроватью, каждый шаг в такт колотящемуся сердцу. Мне нужно выйти. Нужно… взгляд метнулся к двери.

— Помни: код по ДНК — только мой и охраны.

— Я даже не смотрела на дверь, — пробормотала я. — А что, если я перестану ломать вещи, плевать в тебя и…

— Начнешь вести себя как вменяемая, зрелая, взрослая женщина?

Он так выделил эти слова, что мой язык будто приклеился к деснам. Кто мог винить меня за то, что рассудок пошатнулся? Сотрудничество всегда казалось… неправильным. Будто облегчить жизнь Мелеку и себе — это то же самое, что государственная измена. Предательство человечества.

Прежде чем я успела что-то сказать, Мелек нанес еще один удар.

— Сейчас у нас не хватает жилых модулей для людей из-за некоторых…инфраструктурных проблем. — Последние слова он произнес так невнятно, будто за ними крылась какая-то грязная тайна. — Даже если бы ты наконец адаптировалась, места для тебя нет. Пока ты не примешь суженого, который сможет обеспечить достойные условия, боюсь, ты застряла здесь.

Отчаяние заставило тело дрожать.

— На сколько?

Он пожал плечами.

— Трудно сказать. По земным меркам месяцев шесть, может, больше. Я не особо посвящен в работу инженеров.

Полгода?

В комнате четыре на четыре метра?

Одна?

Знакомое беспокойство захлестнуло меня, вымывая кровь из вен, оставляя лишь холод и оцепенение. Я застряла, и осознание этого ударило меня под дых.

Но раздвинуть ноги перед одним из них?

Ни за что!

Снова взгляд на дверь.

— Не заставляй меня вводить седативное!

Слова Мелека вырвали меня из мыслей, и я коснулась резинового круглого импланта на шее.

— Перестань вести себя так, будто я собираюсь бежать.

Я должна была бежать.

Должна была выйти за эту дверь еще раз.

Сколько именно ДНК нужно, чтобы она открылась?

Частички кожи? Кровь? И то, и другое?

Поскольку все было прикручено к мебели, бросать в Мелека было особо нечего. С тех пор как я пыталась ткнуть его вилкой, мне приносили только еду, которую едят руками, так что ничего похожего на оружие в комнату не попадало. Не то чтобы я хотела ранить своего целителя. Но разве я не должна была этого хотеть?

Я отмахнулась от этого вопроса.

Уверена, есть психологическое объяснение тому, что я не желала ему смерти. Но пара царапин? С этим я могла бы жить.

Достаточно ли будет кожи и крови под ногтями, я не знала, но это не мешало мне попробовать. До сих пор я всегда пыталась выскочить в тот момент, когда он подходил к двери, из-за чего мы сталкивались лбами при моем старте. А что, если обеспечить себе фору?

В голове созрел простой план: «Царапай и беги».

Я подошла к столу и указала на поднос.

— Если я сейчас поем, ты будешь доволен? В знак доброй воли?

— Я буду очень доволен. — Он прислонился к столу и ободряюще улыбнулся. — Послушай, я правда хочу, чтобы ты смирилась с ситуацией.

— Угу. — Я взяла поднос.

— Мы ведь не ходим и не насилуем всех подряд, понимаешь.

— Ага. — Я сделала выпад.

— Ветусианец полностью предан своей единственной суженой, и… какого хрена!

Поднос врезался ему в висок, наполнив мою крошечную комнату грохотом и звоном. Тарелка соскользнула, миска с кашей вылилась на его униформу.

Я мгновенно вонзила ногти в его плоть, раз за разом проводя ими по шее. Влево, вправо, влево, вправо. Царап. Царап. Царап. Затем я рванула к двери; краем глаза я видела, как ошеломленный Мелек пошатнулся в углу.

Превозмогая страх и слабость в ногах, я неслась по коридору, высоко подняв руки. Я бежала и надеялась, почти ничего не видя — кажется, я зажмурилась от напряжения.

Под ногами мягкий ворс ковра сменился чем-то гораздо более твердым и холодным. Прежде чем я успела сообразить, что произошло, мои голые ступни зашлепали по металлическому полу белого коридора. Получилось! Я вышла!

Я резко свернула направо, яркий свет слепил глаза. Я опустила голову, глядя, как темно-серый металл под ногами, прошитый серебром, превращается в расплавленный свинец по мере того, как я набирала скорость.

Сзади донеслось мое имя, а следом — мольбы Мелека вернуться. На долю секунды мне стало его почти жаль.

Но только почти.

Мимо проносились другие ветусианцы. Белая форма. Черная форма. Армейские ботинки. Платформы с медикаментами. Улыбающиеся мне дроиды.

Я оглянулась через плечо.

Черт, черт, черт.

Мелек мощными рывками сокращал дистанцию. Его губы шевельнулись. И тут я услышала:

— Сай’дат!

Один укол импланта, и бег замедлился. Сколько бы я ни приказывала ногам бежать, они становились ватными и подкашивались. Еще мгновение, и я рухну на металлический пол.

Я не хотела возвращаться.

Не могла…

Слезы застилали глаза. Скоро веки станут такими тяжелыми, что закроются. А когда я их открою, то снова буду пялиться в потолок своей тюрьмы.