Меч Богов (ЛП) - Андрижески Дж. С.

Люди, стоявшие рядом со своими лошадьми или сидевшие на них, смотрели им вслед.

Некоторые из них нахмурились и начали перешёптываться.

Они продолжали переговариваться, пока к ним снова не подъехал Новотны и не заговорил с ними на смеси английского и немецкого. Балидор заметил, что они жадно ловили каждое его слово, а на их лицах читалось почти благоговение.

Они снова разразились радостными криками, сверкая глазами.

На этот раз криков было меньше, но они продолжали с обожанием смотреть на Новотны.

Когда он закончил свою речь и все люди расселись по своим лошадям, они последовали за ним по тропе. Новотны повёл их прочь от гор, но не в ту сторону, куда направились видящие.

Балидор наблюдал за всем этим, пока седлал свою лошадь.

Он вскочил в седло.

Несколько секунд он смотрел, как люди уезжают.

Они перешли с шага на рысь, потом на галоп, а затем поскакали во весь опор. Стук копыт эхом разносился по долине, пока они возвращались в лес, удаляясь от ближайших горных вершин. Новотны направил их в долину, которую Балидор знал по картам. Она вела на северо-восток, прочь от Альп, вглубь Германии. Если бы они захотели, то не смогли бы легко вернуться тем же путём, чтобы проследить за Балидором и его людьми.

Успокоившись, Балидор пришпорил своего скакуна. Он развернул его, чтобы последовать за своими собратьями прочь от Новотны и его солдат.

Межрасовый охотничий отряд был расформирован.

Так и должно было быть.

Syrimne d’Gaos был официально признан мёртвым.

Глава 5. Шрамы

В тот момент Вэш сам оказался в Германии, и это было большой удачей.

Или, возможно, не столько удачей, учитывая, что это Вэш, а у старика была странная особенность — его решения часто оказывались верными.

Он, как и Тарси, обладал самым острым зрением среди всех видящих, независимо от возраста.

Однако Вэш не был разведчиком. Он был монахом.

Они с Тарси представляли совершенно разные подходы, разные аспекты видения и потенциала видящих. Вэш олицетворял духовную сторону цивилизации видящих.

Тарси, возглавлявшая Адипан до Балидора, символизировала практическую, оборонительную, а иногда и наступательную силу света видящих.

Около шестидесяти лет назад она стала наставницей Балидора, а затем передала ему свою официальную должность. Тем не менее она по-прежнему олицетворяла более приземлённые, практические аспекты Барьера. Во время войны к ней неоднократно обращались за советом.

Конечно, грань между этими аспектами становилась всё более размытой.

Сама Тарси, казалось, была полна решимости стереть эту грань, проводя большую часть своего «отшельничества» в медитациях в пещерах и ведя себя скорее как монах, чем большинство настоящих монахов. Но на самом деле она в первую очередь обучалась воинскому искусству, мастерству владения светом, чтобы защищать свой народ от людей и видящих, которые могли причинить им вред.

Вэш учился питать сердца и души своего народа.

В любом случае то, что они оба оказались здесь, в Германии, в это время, вряд ли можно назвать простым совпадением, учитывая, кто они такие.

Когда Балидор связался с Вэшем, старый видящий, казалось, почти ждал его звонка. Он сообщил Балидору, куда нужно доставить молодого видящего, велел поторопиться и взял с него клятву о неразглашении.

Вэш намекнул, что слишком многие уже могут знать об этом.

Балидор не задавал вопросов.

Как глава Адипана, Балидор подчинялся непосредственно Вэшу. Адипан существовал для того, чтобы служить народу, а Вэш возглавлял Совет Семёрки — единственный политический орган, знакомый большинству видящих. Таким образом, Вэш выполнял функции дипломата и политика в дополнение к своим монашеским обязанностям в анклавах видящих.

Поговорив с Вэшем, Балидор приказал изменить курс.

Он направил свой народ дальше на север и запад, в шале у озера Айбзе.

— Ты мудр не по годам, брат, — сказал ему Вэш, вышедший поприветствовать их, когда они подъезжали. — Я не могу выразить свою благодарность за то, что ты сделал.

Балидор был немного удивлён, увидев слёзы в глазах пожилого видящего.

Тарси, стоявшую немного позади него, было труднее прочесть.

Её бледные, бесцветные, похожие на стекло глаза наблюдали за ними без всякого выражения, но, как ни странно, Балидор поймал себя на мысли, что она борется и с какими-то более глубокими чувствами. Если бы Балидор не знал Тарси уже несколько сотен лет, он, возможно, и не заметил бы этого. Но она так долго была его учителем, другом и доверенным лицом, что он заметил что-то в её, казалось бы, безучастном выражении лица. Что-то в чрезмерной холодности и неподвижности её лица на самом деле говорило об обратном.

Однако она говорила очень мало.

— Занесите его внутрь, — коротко распорядилась она, после чего развернулась и скрылась в шале.

Трое из них несли его, стараясь как можно меньше трясти.

Он по-прежнему висел безвольно, как мёртвый, но Балидор регулярно проверял его жизненные показатели.

Он знал, что видящий каким-то образом оставался в живых.

Он разглядывал его юное лицо, чёрные спутанные волосы и думал, что тот похож на одну из их лошадей. Лохматый и неухоженный, грязный и истощённый, но при этом жилистый и поразительно мускулистый. Под глазом у него красовался синяк, на костяшках пальцев и челюсти — ссадины, но телосложение у него было как у солдата.

Его обезоруживало лицо и то, что он выглядел так, будто ещё не возмужал, как это обычно бывает у взрослых мужчин-видящих.

Балидор попытался определить его возраст, но не смог.

Пятьдесят? Неужели он настолько молод?

Сорок?

Эта мысль встревожила Балидора, но не показалась ему притянутой за уши.

К тридцати годам видящие едва успевали пройти первую стадию взросления.

Он не мог быть тем, за кого себя выдавал? Ведь не мог же?

Должно быть, он перебежчик, который сошёл с ума и хотел умереть в лучах славы, или, возможно, принёс себя в жертву, чтобы защитить настоящего Сайримна.

Балидору хотелось верить в эти предположения.

Но почему-то он не верил.

Этот голос.

Голос можно подделать, его можно даже имитировать.

Но Балидор не верил и в это.

Никто ничего не сказал, пока они несли его в шале.

Деклан поддерживал его за ноги.

Юми и Балидор несли его за плечи и голову.

Они проследовали за двумя пожилыми видящими через богато обставленное фойе с большой лестницей, гобеленами, железной люстрой, доспехами, оружием и вошли в гостиную с ещё более высоким потолком. Во второй комнате стоял длинный банкетный стол, новые на вид диваны и кресла, огромный камин, несколько скульптур и картин, которые выглядели как оригиналы.

Кто бы здесь ни жил, это был дом богатого человека.

— Сюда, — велела Тарси.

Они пронесли его через общую комнату и по другому коридору в спальню, возможно, единственную на первом этаже.

Они осторожно уложили его на кровать.

Не успели они убрать руки, как трое видящих, которые ждали в комнате, трое, которых Балидор не знал лично, принялись за него. Они сняли самодельную повязку, которую наложили Викрам и Даледжем, когда они отъехали на безопасное расстояние от базы Повстанцев. Они сняли с него одежду, осмотрели голову на предмет повреждений, а затем начали водить по его телу каким-то органическим устройством, вероятно, чтобы найти пулю.

Балидору, наверное, следовало выйти из комнаты, пока они занимались его физическим телом.

Но никто его не попросил, так что он остался.

Он смотрел, как они снимают с него одежду, и снова поразился тому, насколько юным выглядел этот парень.

Тарси сидела на стуле в углу и молча наблюдала.

Её тоже никто не беспокоил.

Вэш не зашёл в комнату, о чём Балидор задумался лишь позже.

А в тот момент ему было не до этого.