Жнец Теней (ЛП) - Нони Линетт

— Нет, — прошептала Вири, отступая назад, когда осознала, где оказалась.

Внутри смертоносной, укрытой чёрным туманом горы Морт.

В доме Диабороса, городе жнецов.

Вот почему её метка тепла — даже если в комнате с ней не было убийц, она была окружена ими.

— Нет, — снова прошептала она, и тело напряглось от страха — чувства, которое лишь усилилось, когда её метка отозвалась жгучим предупреждением, а из распахнувшейся двери донёсся знакомый мрачный голос:

— О, не всё так плохо, — в комнату вошла теневая фигура Лорда-Жнеца. — По крайней мере, декор здесь приятный.

Паника пронзила Вири, и она инстинктивно потянулась внутрь себя к своей магии, будучи уверенной, что ей понадобится защита от любой мести, которую он задумал.

— Где Рив? Если ты причинил ему вред, я… — Она осеклась, осознав, что, как бы ни старалась, не чувствует внутри себя ничего — поток силы был неподвижен и безмолвен.

Лорд-Жнец усмехнулся, словно почувствовал её борьбу:

— Рив невредим. Мне нужна была только ты. Хотя мне пришлось принять меры предосторожности. — Он выразительно постучал по своему запястью в перчатке.

Облегчение накрыло Вири при известии о Риве, но тут же сменилось тревогой, когда она взглянула на свою руку и обнаружила мерцающий красный обруч, сжимающий плоть. Это явно было магическое изделие, но она не чувствовала ничего. Даже лёгкого покалывания элликсена.

— Сегодня вечером ты продемонстрировала несколько довольно хитроумных навыков, — сказал Лорд-Жнец. Его тон был мягким, но в словах чувствовался скрытый гнев. — Прости, если я хочу убедиться, что ты больше не сможешь вытворить ничего подобного.

Вири дернула за обруч, но тот не поддался.

— Что это?

— Моя собственная версия антимагических кандалов, которые не способна разрушить даже твоя магия, — ответил он. — Считай, что ты отрезана от своей силы, пока не придёт время мне её снять.

Вири сглотнула, удивленная тем, насколько тревожно для неё оказалось лишиться доступа к тому, что она обнаружила лишь недавно.

— И когда это будет?

— Когда прибудет комета Орион, конечно.

Она вздрогнула:

— Что?

Лорд-Жнец провёл рукой по передней части своего тёмного плаща:

— Тебе действительно стоило прислушаться ко мне, Виридия. Я говорил тебе ранее: если всё пойдёт не по плану, мне понадобишься ты. Если бы ты не вмешалась, тебя бы здесь не было. Но ты вмешалась, и теперь в жертву принесут не пятьдесят детей. А только тебя.

Комната завертелась перед глазами. Вири прохрипела:

— Что?

— Разве твои маленькие друзья тебе не рассказали? Орион требует иного вида жертвы, нежели Аврора — ему нужен элликсен абиссус, — он сделал многозначительную паузу. — Также известный как «магия оберегов».

Вири почувствовала, будто её ударили под дых. Это то, чем Уинтер пыталась поделиться ранее. Комете нужна была не «магия пустоты» — ей нужна была магия внутри самой Вири.

Лёгкие начало сдавливать, но она заставила себя сделать глубокий вдох, зная, что ясный ум — единственное оружие, которое у неё осталось.

— С чего ты взял, что у меня есть то, что ты ищешь?

— Не притворяйся, — сухо произнес Лорд-Жнец. — Мы оба знаем о твоей связи с обелисками.

Вири дернулась назад, готовая тут же всё отрицать, но осеклась, поняв, что это бессмысленно. Она знала, что Лорд-Жнец хочет получить доступ к её магии; её брат предупреждал об этом в саду в Неварносте, пусть и не понимал причин. Причина — жертвоприношение Ориону — оказалась неприятным сюрпризом, но Вири успеет поволноваться о комете позже. Сейчас её больше всего мучил вопрос: откуда Лорд-Жнец вообще узнал о её магии оберегов? Хранитель знал, ведь именно он исполнил её магическое желание, знали родители, унесшие эту тайну в могилу. Но Лорд-Жнец…

— Как… — начала Вири, но он её перебил.

— Я же говорил тебе. Я наблюдал за тобой всю твою жизнь.

— Но почему? — потребовала она. — С чего ты вообще взял, что за мной надо следить?

— Ты до сих пор не догадалась? — в его голосе сквозило явное недоверие, хотя лицо всё еще скрывала тень. — Серьёзно?

— Догадалась о чем?! — воскликнула Вири, приветствуя этот гнев, ведь он давал ей передышку от ужаса. Но обе эмоции испарились от следующих слов Лорда-Жнеца.

Издевательским, нараспев голосом он произнес:

— Давным-давно жили-были трое юных охотников: муж… — он поднял один палец, — …его жена… — добавил он второй палец, — …и их лучший друг.

В этот раз он не стал поднимать третий палец, а вместо этого…

Он указал на самого себя.

Глаза Вири расширились от шока.

— Ты… ты…

— Лучший друг твоих мёртвых родителей? Да. Когда-то я был им. Пока они не украли моё магическое желание, чтобы спасти твою жизнь — желание, которое мне было нужно, чтобы спасти того, кто был мне дорог, — его тон стал мрачнее. — Когда я вернулся к Хранителю, умоляя об еще одном желании, он ничем не смог помочь, но проявил достаточно жалости, чтобы научить меня кое-какой магии. Но когда я осмелился захотеть большего, он отобрал у меня всё. И тогда я стал этим, — он обвел себя рукой. — И теперь у меня есть вся мощь, о которой я только мог мечтать.

Вири уставилась на него, пытаясь осознать услышанное, но всё же нашла в себе силы прохрипеть:

— Но её у тебя нет. Иначе я бы тебе не понадобилась.

— Я не нуждаюсь в тебе, — фыркнул Лорд-Жнец. — Но я хочу того, что можешь дать мне только ты — способ разрушить обелиски.

— Этому не бывать, — сказала Вири, всё ещё не оправившись от шока. Её руки сжались в кулаки. — Я не подпишу Аравеллу смертный приговор.

— Смертный приговор? — он издал недоверчивый смешок. — Я не хочу уничтожать город — я хочу освободить его. И ты, милая Вири, поможешь мне, хочешь ты того или нет.

Его слова резанули слух не из-за лжи об «освобождении», в которую она ни капли не верила, а из-за двух слов, произнесенных с пугающей фамильярностью и насмешливой нежностью.

Милая Вири.

— Кто ты? — выдохнула она, вглядываясь в тень под капюшоном.

— Наконец-то вопрос, на который я хочу ответить, — Лорд-Жнец, казалось, остался доволен. Он потянулся к своей левой перчатке и стянул её, обнажив руку с черными венами. Но прямо на глазах Вири чернильные полосы начали бледнеть и исчезать с кожи. Одновременно с этим жжение в её охотничьей метке стихло, словно в комнате больше не было никакого жнеца.

— Как? — прошептала она, ничего не понимая.

— Ещё один хороший вопрос, — сказал Лорд-Жнец, но голос его изменился. Он больше не был низким и мужским. Он стал светлее, выше. Женским.

И знакомым.

Вири попятилась.

Еще на шаг.

Она остановилась, лишь когда врезалась спиной в раму кровати, вцепившись в стойку, как утопающий за соломинку, в то время как Лорд-Жнец поднял свои — её — руки, чтобы откинуть капюшон, и тени исчезли полностью.

Вири смотрела в неверии.

В ужасе.

— Сюрприз, дорогая, — сказала Сариэль с мрачной усмешкой, взмахнув рукой. Её черные вены проступили вновь, а метка Вири снова отозвалась невыносимым жжением. — Магия иллюзий — это поистине чудо, особенно когда мне приходится проводить дни напролёт в компании вас, назойливых охотников.

Вири замотала головой.

— Нет. — Она помотала головой снова. — Нет.

Сариэль цокнула языком:

— Ты правда так потрясена? Я обещала твоему брату, что оставлю тебя в покое, пока ты не понадобишься — но я не обещала, что не буду присматривать за тобой. Как ты думаешь, почему я приютила тебя семь лет назад? Уж точно не потому, что ты мне была небезразлична.

Слёзы обожгли глаза Вири, отрицание выжигало всё внутри, оставляя лишь след агонии.

— Нет, — снова повторила она, отказываясь верить. Не в силах поверить.

— Должна признать, — продолжала Сариэль, — я сама была впечатлена своей способностью так долго и убедительно играть эту роль. Я заставила тебя поверить, что я любящая, мягкосердечная приемная мать. — Еще один смешок, на этот раз насмешливый. — Тот вечер, когда я рассказывала тебе об Авроре, был одним из моих лучших выступлений. Эта дрожь, эти слёзы… О, как же мне было трудно не рассмеяться, когда ты сделала именно то, что я хотела, и отправилась освобождать Рива. Вы оба даже не подозревали, что всё это время были моими пешками.