Кости (ЛП) - Спир К. Л.

Я ничего не ответила. Неужели он думал, что мне нужно напоминать, что я принадлежу Убежищу? Разумеется, я это знала. Я давно усвоила своё место. Повисло неловкое молчание, но наконец Немо пробормотал что-то о том, что мне нужно отдохнуть, и ушёл. Толпа последовала за ним, а я смотрела им вслед. Мак по-прежнему держал меня под руку.

— Боунс? — позвал Мак.

Я подняла на него взгляд — на большее у меня не было сил. Он нахмурился, внимательно меня разглядывая.

— Ты ранена? — спросил он.

Я покачала головой.

— Точно? — настаивал он. — Я имею в виду, кроме ноги.

Я снова покачала головой и отвернулась. Мне было больно — и внутри, и снаружи, — но он ничего не мог с этим поделать. Мы стояли так какое-то время, а мои мысли снова уплывали прочь.

— Боунс, ты можешь поговорить со мной. Никто не ждёт, что ты сейчас будешь в порядке, — наконец тихо и настойчиво произнёс Мак.

Я и не была в порядке — и не пыталась притворяться. Я была просто пуста. Я не понимала, чего они от меня хотят.

— Хочешь пойти повидать кого-нибудь из детей?

Я покачала головой.

— Гриз говорил тебе, что ты исцелила разом пятнадцать человек — одним всплеском силы?

Пятнадцать человек — но не Трея. Не Дюна.

Молчание затянулось; мы стояли и смотрели, как люди ходят по Убежищу. Тела уже убрали, люди расчищали завалы и чинили повреждённые здания. Лечебницу уже восстановили, и деревянное строение напоминало лоскутное одеяло Трея — столько на нём было заплат из досок и материалов разных цветов.

— Я тоже его любил, — голос Мака звучал низко и хрипло. — И скучаю по нему каждый проклятый день.

В горле запершило от непролитых слёз.

— Мы его похоронили, — добавил он, отпуская мою руку и осторожно беря мою холодную ладонь в свою. — Пришлось повозиться с землёй — она ещё немного промёрзла, — но я могу отвести тебя к его могиле, когда будешь готова. Если захочешь.

Его могила…

Я высвободила руку. Когда я повернулась и заковыляла обратно в лечебницу, он не стал меня останавливать.

На следующий день я отправила Гриза с выдуманным поручением и направилась прямиком к сторожевой башне. Никто из людей Немо не стал меня расспрашивать, когда я сказала, что меня послали к Мадам. Один из охранников — крупный, крепкий мужчина по имени Смит — повёл меня вниз, в камеры.

— Так и не успел как следует поблагодарить тебя за то, что исцелила мою семью от болезни, — сказал он по дороге. — Спасибо.

Я пробормотала что-то в ответ, надеясь, что он не станет продолжать разговор. Похоже, он это уловил и молчал, пока мы не добрались до камер. Мадам сидела, прислонившись к стене, — её холодные глаза сверкали гневом. Седые дреды были в крови, лицо в синяках, губа разбита. Кто-то наложил окровавленную повязку на её бедро.

Смит отпер дверь и впустил меня внутрь, заперев её за мной.

— Просто крикни, когда закончишь, — бросил он.

Я остановилась у самой двери, прислушиваясь, как затихают шаги Смита.

— Пришла исцелить меня? — презрительно усмехнулась Мадам. — Конечно, Немо тебя послал. Он всегда был мягкотелым.

Я смотрела на неё сверху вниз, чувствуя себя до ужаса опустошённой. Я вспомнила, как Трей говорил, что смерть возлюбленного сломала что-то внутри Мадам, — и задумалась, не случилось ли то же самое со мной. Я определённо чувствовала себя сломанной. Я подошла ближе и опустилась на колени рядом с ней, глядя прямо в её ледяные голубые глаза. За её свирепым взглядом скрывалась отчаяние — словно у зверя, попавшего в капкан. Я всё ещё ощущала тот приторный аромат, который всегда её окружал, — частично заглушённый потом, грязью и кровью.

Я наклонилась вперёд и положила руку ей на плечо.

— Немо меня не посылал.

Глаза Мадам сузились.

— Тогда что…

Я подняла вторую руку и вонзила в её горло нож, который дал мне Трей.

Всё замедлилось — так же, как тогда, когда я воткнула этот нож в грудь Джака. Сознание словно уплыло куда-то, пока острое лезвие глубоко врезалось в плоть. Тёмно-красная кровь потекла по её шее.

«Яремная вена», — подсказало сознание.

Я продолжала давить, сильнее, пока она пыталась вырваться, ударившись головой о стену. Она издала ужасный хрип.

«Трахея».

Тёплая ярко-красная кровь брызнула с такой силой, что попала мне в лицо. Я даже не вздрогнула.

«Сонная артерия».

Я вытащила нож. Её глаза расширились от паники и страха, когда она начала задыхаться от крови, заполнившей дыхательные пути, — а я просто стояла на коленях и смотрела, как она умирает, как и обещала. Её широко раскрытые глаза не отрывались от моих, пока не остекленели, а тело не осело набок. Мадам была мертва.

Я не была уверена, что её смерть заставила меня чувствовать себя лучше, — но уж точно не хуже.

Я повернулась и села у стены рядом с её телом, откинув голову назад и прислонившись к прохладным камням. Я старалась ни о чём не думать, но в голове снова и снова звучали последние слова Трея: «Я люблю тебя, Боунс». Когда охранники вернулись проверить, что со мной, начался настоящий ад.

Шум и суета взорвались вокруг. Меня рывком поставили на ноги и вырвали нож из сжатой ладони. Остальные опустились на колени возле тела Мадам, осматривая его. Они уставились на меня с широко раскрытыми глазами, увидев кровавый разрез на её горле.

— Это ты сделала? — спросил тот, кто проверял пульс на окровавленной шее Мадам.

Я не ответила.

— Боунс, это ты сделала? — потребовал ответа Смит, но я молчала.

— Она мертва, — объявил тот, что был на полу, будто это не было и так чертовски очевидно.

— Кто-нибудь, позовите Немо!

— Ты убила Мадам?

— Что произошло?

Вопросы слились в сплошной гул.

— Боунс?

Я подняла взгляд: на меня смотрел Немо, его брови были нахмурены. Он перевёл взгляд с меня на тело Мадам, затем — на Смита.

— Простите, сэр, мы просто не знали, что с ней делать, — сказал Смит.

Немо ещё мгновение изучал меня, затем жестом велел следовать за ним:

— Пойдём, Боунс. Поднимемся наверх.

— Хотите, я… — Смит достал наручники.

— Нет, в этом нет необходимости. Но позови Мака, будь добр.

Я последовала за Немо вверх по лестнице, делая вид, что не замечаю встревоженных взглядов. Остатки двери кабинета Мадам прислонились к стене — изрешечённые пулями и изрубленные в щепки. Внутри кабинет выглядел почти так же, только на окровавленном полу стояла коробка с бумагами.

— Извини, я только начал тут прибираться, — сказал Немо.

Я безжизненно застыла посреди комнаты. Он сел за стол и указал на стул напротив. Я помедлила, но всё же села. Он откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком и внимательно посмотрел на меня.

— Должен сказать, это было неожиданно.

Я молчала.

— Ты не в беде, Боунс, — продолжил он. — Мы собирались устроить публичную казнь. Это было не моё решение, а выбор большинства. Кое-кто, возможно, разочарован, но я не думаю, что кто-то станет винить тебя за то, что ты сделала.

Я уставилась на свои руки, покрытые засохшими разводами крови Мадам.

— Я уж точно нет.

Я подняла на него взгляд — он слегка улыбнулся.

— Я хотел бы поговорить с тобой об этом подробнее позже, но сейчас, думаю, не самое подходящее время.

Словно по сигналу, послышались торопливые шаги, и в дверь ворвался Мак — на редкость встревоженный. Сначала его взгляд нашёл меня, осмотрел, затем обратился к Немо.

— Всё в порядке, Мак, — сказал Немо. — Можешь отвести Боунс обратно в лечебницу?

Мак уставился на него, тяжело дыша, будто бежал всю дорогу сюда.

— И это всё?

— Да, всё, — ответил Немо.

Мак схватил меня за руку, рывком поставил на ноги и почти вытолкнул за дверь, словно боялся, что Немо передумает. Оказавшись снаружи, он взглянул на меня — в его серых глазах вспыхнули искры.

— Какого чёрта ты творишь, совершая такую безрассудную глупость? — прорычал он.