Зеркало чудовищ (ЛП) - Бракен Александра

Она продолжала, задыхаясь, не позволяя себе отступить теперь, когда начала.

— Это не любовь сестры, и это больше, чем любовь друга, просто чтобы прояснить. И ты не обязана чувствовать то же самое, никогда, но я хотела, чтобы ты знала.

Одного листика хватило бы, чтобы сбить Кайтриону с ног. Её лицо залилось краской и благоговением.

Нева действительно была самым храбрым человеком, которого я знала: то, как она могла стоять там, открывая себя для любого ответа, который последует. Вручить кому-то свою любовь, не боясь, что её вернут разбитой.

Олвен переводила взгляд с одной на другую, в восторге. Я тоже это чувствовала, но эйфории было недостаточно, чтобы вытеснить острую боль, засевшую в груди. Разум рисовал образы Эмриса в темноте, его медленную улыбку, когда он склонял голову к моей.

Но всё это исчезло, оставив лишь те последние мгновения. Я бы остался.

Я чувствовала его здесь, вокруг нас, каким-то образом я его чувствовала.

— Так что… да, — закончила Нева. — Это то, что я хотела тебе сказать. Это то, что я обещала себе сказать тебе, когда найду. Если мы выживем. Мне бы очень понравилось, если бы ты сказала что-нибудь прямо сейчас, потому что иначе я просто продолжу нервно болтать…

— Ты… — хрипло сказала Кайтриона. Она казалась ошеломленной. Прошло еще мгновение, прежде чем она смогла собраться. — Ты прокралась в мои сны наяву и была хранительницей моего сердца с того момента, как я увидела тебя.

Тревога исчезла с лица Невы, и её улыбка засияла радостью.

— О, ну, если так — ты будешь ужасно против, если я поцелую тебя?

Кайтриона высвободила руки, только чтобы взять лицо Невы в ладони. Когда она наклонилась, мягко касаясь её губ своими, я поняла, что пялюсь, и быстро отвернулась, давая им минуту уединения, а затем заставила Олвен тоже отвернуться.

Минута превратилась в две, затем во множество, и вскоре пальцы на ногах у меня замерзли в ботинках.

— Простите, — сказала я, стуча зубами, — правда ненавижу прерывать. Но не могли бы мы, может быть, продолжить это там, где не так холодно?

Когда они отстранились, Нева издала слегка безумный смешок. Она бросила на Кайтриону взгляд, от которого другая девушка стала пунцовой.

— Продолжение следует.

— Нам пора, — начала Олвен. — Мы можем воспользоваться Жилой. — Она вдруг посмотрела на Кайтриону, склонив голову. — Во всём этом мне и в голову не пришло поинтересоваться, как ты нашла меня там, в том доме.

— Теперь я должна услугу Косторезке, — сказала Кайтриона, слегка поморщившись при воспоминании. — И мне пришлось выщипать почти все ресницы, чтобы заставить Росидд открыть портал туда.

Выдох Олвен мог быть смешком.

— Росидд…? Ты имеешь в виду Трясинную Каргу?

— Болотную, — хором поправили я, Кайтриона и Нева.

— Мы вас догоним, — пообещала я.

Олвен кивнула. Оглянувшись на поляну, она спросила:

— Куда же нам теперь идти?

— В имение Саммерленд? — предложила Нева. — Совет Сестёр сейчас там всё вычищает.

Тошнота поднялась во мне, быстрая и жестокая.

— Не туда.

Нева, как всегда, поняла.

— Назови место, я открою Жилу.

Домой, взмолилось мое сердце. Домой.

Но я больше не знала, где это.

— Косторезка хочет тебя видеть, — сказала мне Кайтриона. Её брови поднялись, когда она посмотрела на Олвен. — И тебя тоже.

Я расслабилась.

— Ладно, — сказала я. — Туда мы и пойдем.

Олвен взяла нас под руки, ведя через дикую чащу леса к пустошам, лежащим за ним. Но каждая из нас оглянулась, бросая последний украдкой взгляд на цветы, что росли среди снега, восставая из смерти, чтобы начать заново.

Глава 50

Жила Невы вывела нас в квартиру на втором этаже «Привала Мертвеца», хотя я не сразу её узнала. В последний раз, когда мы здесь были, тут валялось несколько разрозненных обломков мебели, словно специально для того, чтобы отпугнуть посетителей максимальным дискомфортом.

Теперь здесь был полный спальный гарнитур: довольно впечатляющая кровать с балдахином и плюшевым постельным бельем, комод, мраморный столик с лампой рядом с креслом, которое выглядело так, будто обнимет вас в ответ, стоит только в нем устроиться, слегка выцветший, но в остальном симпатичный ковер, даже пустая книжная полка, ждущая заполнения.

Внезапное преображение было странным, даже для Косторезки.

— Понятия не имею, — сказала Кайтриона, заметив наши вопросительные взгляды. — Я знаю, что лучше не спрашивать. Она чуть не снесла мне голову метлой, когда я снова появилась.

— Голоса разносятся далеко, знаете ли, — крикнула нам снизу Косторезка; её голос звенел, как маленькие колокольчики. — Поторапливайтесь, а? Я ждала достаточно долго.

Паб был пуст; час последнего заказа давно миновал. Зимнее солнцестояние было самой длинной ночью в году, и мы лишь продлили её, путешествуя туда и обратно через море.

Я ожидала найти её на привычном месте у стойки, а Брана — за ней, полирующего и без того безупречные пинтовые стаканы. Вместо этого нас встретила открытая дверь в её мастерскую.

— Всё еще живы, значит? — спросила Косторезка, когда мы вошли. Одна её бровь выгнулась над оправой многолинзовых очков. Она подкрутила свой стул повыше, выключая маленькую горелку в левой руке и откладывая плоскогубцы, зажатые в правой.

— Едва, — призналась я. — Но вы бы видели другого парня.

Она фыркнула.

— По крайней мере, в этот раз вы пришли с хорошими новостями. И кто же наш новый Лорд Смерть?

Я не ответила, отчасти потому, что не могла заставить себя произнести эти слова вслух, но также и потому, что поняла, чем были металлические детали перед ней.

Я бросилась вперед, сжимая безжизненную руку Библиотекаря.

— Как… почему он у вас?

— Я послала Брана забрать его и всё остальное, что подлежит спасению, — сказала Косторезка. — Подумала, что смогу его починить.

И смогла. Внешне, по крайней мере. Повреждение на груди было заделано, новая пластина приварена на место. Трубка подавала жидкую серебряную магию смерти в сустав между левой рукой Библиотекаря и его грудью.

— Сколько это будет стоить? — спросила я. Могла только представить.

Косторезка переключилась на малиновые линзы.

— Ничего, чем ты могла бы заплатить. И я должна предупредить: даже если я преуспею, он не будет тем же, кем был. У него не будет памяти.

Я отпрянула от стола, поворачиваясь к Неве.

— Моя сумка у тебя?

Она тут же принялась за дело, роясь в своей поясной сумке, пока не вытащила из неё мою, гораздо большую. Я поймала её, когда она мне её бросила.

Размотав свободный бинт, которым я обернула её для защиты, я протянула Косторезке маленькую бутылочку с ртутной жидкостью, которую собрала из Библиотекаря.

Косторезке пришлось бороться с собой, чтобы не выглядеть довольной, когда она забирала её у меня.

— Полагаю, это может сработать.

— Там что-то внутри? — спросила Олвен, склонив голову набок.

Косторезка стянула очки, протягивая их ей. Олвен вздрогнула, посмотрев на бутылку сквозь них, затем снова на меня.

— Тэмсин… это расплавленное серебро — то, что ты видела в котле на Авалоне?

Я кивнула; горло сжалось.

— Везет мне.

Нева взглянула, затем Кайтриона, но когда Олвен забрала очки обратно, она не сразу вернула их Косторезке.

— Можно мне понаблюдать?

— Полагаю, тебе следует, — сказала Косторезка, выливая содержимое бутылки в маленький котел на столе. — Если хочешь стать моей ученицей, тебе нужно учиться.

Мой рот округлился от удивления. Даже Нева выглядела так, словно потеряла дар речи.

— Правда? — спросила Олвен, опуская очки. — Вы согласны меня учить?

— Ну, не льсти себе, думая, что это потому, что ты особенная, — буркнула Косторезка. — Мне нужен кто-то, кто сможет присматривать за пабом, когда мы с Браном путешествуем за материалами. И, поскольку ты обладаешь некоторым интеллектом, ты, возможно, еще постигнешь тонкости ремесла.