Рейчел Кейн, Кэрри Райан
Мертвое озеро. Возвращение
Rachel Caine, Carrie Ryan
DARKWATER LANE
Copyright © 2025 Rachel Caine LLC
© Голыбина И., перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Пролог
Большинство людей не представляют, насколько они беззащитны. Даже те, кто пытается обороняться: запертые двери, сигнализации, камеры, может, даже пистолет на тумбочке у кровати…
Все это хорошо против залетных грабителей, решивших, что ты легкая мишень.
Не когда кто-то всерьез решает взяться за тебя… Когда это не просто случайный выбор, а мне нужен ты и никто другой… В этом случае никакая сигнализация не поможет.
Такие мелочи бессильны против меня. Опыт. Смертоносность. Целеустремленность. Поэтому можешь врубать свою сигналку и чесать яйца, поднимаясь по лестнице в спальню; когда проснешься ночью с моей рукой на лице и ножом, приставленным к горлу, ты поймешь, что значит чувствовать себя беззащитным.
Поймешь, что значит быть ею. Женщиной, которую ты терроризировал. Которой угрожал. Которую я собираюсь защитить.
Джиной Ройял.
Гвен Проктор.
Той, на кого должно пасть мое возмездие.
* * *
Уже почти полночь, когда я подъезжаю к дому жертвы. Гадать, дома он или нет, мне не приходится. Его дурацкий здоровенный пикап припаркован перед гаражом. Да и без пикапа мне все сказал бы свет из окон.
Интересно, он понимает, что картинка из телевизора, расположенного под таким углом, будет неизбежно отражаться в окне гостиной? Сейчас, например, любому соседу видно, что он смотрит порно. Притом не мягкое. А мерзость, которую отыщешь разве что в даркнете.
За одно это он заслуживает умереть.
Я оставляю машину чуть дальше по улице и не торопясь вылезаю. В моем деле главное – вписаться в окружение и вести себя как местный. Беру поводок с пассажирского сиденья тачки, позаимствованной в аэропорту, и щелкаю карабином. Пристегиваю его к ошейнику собаки на заднем сиденье – тоже позаимствованной, на этот раз с заднего двора дома в паре кварталов отсюда. Никто не обратит внимания на кого-то выгуливающего пса возле дороги, даже поздно ночью. Собаки могут быть сущими тварями. Если уж захотят, чтобы их выгуляли, никуда не денешься. Все это знают, и потому если кто меня увидит, то подумает разве что: «Бедолага, похоже, правда любит свою псину», – и на этом всё.
Сейчас поздняя осень, поэтому я набрасываю капюшон ветровки и затягиваю тесемки, как будто мне холодно, а при ходьбе слегка подволакиваю ноги. Собака – черная лохматая куча шерсти – бойко семенит передо мной, обнюхивая на ходу каждый кустик. Меня это устраивает: чем медленнее мы движемся, тем больше у меня времени осмотреться.
Дом жертвы уже близко, я настороже. Словно так и надо, сворачиваю на его подъездную дорожку и прохожу на задний двор. Действуй уверенно, и люди ничего не заподозрят. Бросаю поводок и натягиваю перчатки. Окно совсем близко, и я слышу звуки порно, которое он смотрит. Низкие животные стоны и что-то очень уж реалистичные крики боли.
Решаюсь заглянуть внутрь – оказывается, он давно захрапел в своем кресле, так и держа руку в расстегнутых штанах. Ну что ж, надеюсь, он насладился последними мгновениями жизни.
У меня уже был визит к нему в дом, пару недель назад. У него неплохая охранная сигнализация, хотя с расположением пульта он прогадал. Любой с более-менее приличной вайфай-камерой, установленной в стратегически верной точке, легко прочитает код.
Пистолет на тумбочке у него тоже есть. В свой последний визит мне удалось его разрядить. Интересно, он заметил это? Так или иначе, до оружия ему не добраться. Какой смысл его держать, если не сможешь воспользоваться, когда оно понадобится?
Выжидаю еще мгновение, прислушиваясь, стараюсь выровнять дыхание.
Все готово.
Достаю из кармана молоток для аварийного выхода из автомобиля и наклоняюсь, давя на пружинный затвор, к нижнему углу стеклянных раздвижных дверей. Отворачиваю лицо, закрыв глаза, чтобы не попали осколки, и спускаю затвор – закаленное стекло мелкой крошкой сыплется на землю.
Через секунду я уже в комнате. Оседлываю мою жертву, прижимая его руки к бокам. Он с трудом разлепляет глаза в пьяном недоумении. Пробуждение слишком медленное, чтобы понять, что происходит. К моменту, когда он более-менее приходит в себя, я успеваю залепить ему рот скотчем.
Он пытается отбиваться, выгибаясь в кресле. Бесполезно, конечно, – он уже проиграл. Просто не хочет этого признавать.
Ничего страшного. Он еще поймет – никуда не денется.
Он пробует кричать, но слов под скотчем не слышно. Я и так знаю, что он спрашивает. Что спрашивают все они.
Кто вы такой?
Почему вы это делаете?
Я наклоняюсь к нему. Заставляю посмотреть мне в глаза. И говорю: «Ты не с той связался».
1
Три месяца спустя
Временами я думаю о женщине, которой была когда-то, и не могу удержаться от смеха. Джина Ройял была наивной, покладистой и скучной. К шести накрывала на стол, никогда не перечила, поддерживала в доме порядок и чистоту. За исключением гаража, конечно, потому что входить туда мог только мой муж, Мэлвин. Не дети и не я.
Джина Ройял боялась оружия. Теперь это кажется мне смешным – стрельба за прошедшие годы стала для меня сродни терапии. Она требует полной сосредоточенности. На стрелковом стенде я забываю обо всем, чувствуя лишь рукоятку пистолета в ладони, упор ног в землю, баланс веса, напряжение спускового крючка под пальцем и волну отдачи, пробегающую по телу, когда боек ударяет по патрону, воспламеняя порох и посылая пулю из ствола в мишень со скоростью 365 метров в секунду.
Лишь после того, как отстрелян последний патрон, мир вокруг меня возникает снова. Я замечаю легкое движение воздуха по коже от отрицательного давления, отклоняющего вниз пистолетный дым. Слышу глухое бум «Магнума 460» в соседней кабинке даже через наушники.
Мои мысли тоже возвращаются, несмотря на усилие отогнать их. Сегодня вышел первый эпизод «Убийств Ройяла» – нового подкаста о моем бывшем муже, серийном убийце Мэлвине Ройяле. Я ждала этот подкаст – рекламу крутили несколько недель подряд. И послушала, как только выдалась минута, хотя и не стоило.
Теперь я сожалею о своем решении. Обрывки фраз из подкаста крутятся у меня в голове, пока я подвешиваю новую мишень и перезаряжаю пистолет.
Первый эпизод был посвящен последней жертве Мэлвина – Кэлли Эпплгейт, женщине, которую я увидела, подвешенную и изуродованную, у себя в гараже. Это было ужасно. Ведущие, Мэдисон Уэсткотт и Роуэн Эпплгейт, начали с детства Кэлли – как ее оторвали от брата, когда их родители умерли, и они остались сиротами, как ее удочерила семья Эпплгейт и как она росла со своей сестрой, Роуэн.
У меня в ушах повторяются и повторяются слова Роуэн. Мэдисон спросила ее, кого она винит в смерти Кэлли. Без малейших колебаний та ответила: Мэлвина и Джину Ройял.
Мэдисон: Вы вините и жену Мэлвина, Джину, тоже?
Роуэн: Безусловно. Нет сомнения, что Джина Ройял участвовала в убийстве моей сестры.
Мэдисон: Хотя ее за это судили и оправдали?
Роуэн: Присяжным просто не дали шанса. Имелись доказательства, которые судья исключил. Узнай присяжные всё, ее признали бы виновной.
Мэдисон: Какие доказательства вы имеете в виду?
Роуэн: Ее беседы с терапевтом в тюрьме.
Мэдисон: Но вы же понимаете, почему их нельзя было предъявить?
Роуэн: Я просто говорю, что присяжным представили не всю историю.
