Annotation
Алика Хеймсон
Предательство – это то, что нельзя прощать. В жизни Карраса ничего не изменилось, а у меня мир перевернулся без него. Я провела целый год в стокгольмской клинике, восстанавливаясь после аварии, в то время, как Алекс позабыл обо мне и завел новые отношения. Вот оказывается, как одни люди быстро забывают других.
Что такого могло случиться, заслужив я холод?
Алекс Каррас
Она встречается со мной, обещает всегда любить и вскоре выйти за меня. А после, как ни в чем не бывало, сжигает между нами последний мост – возвращает мне кольцо и через несколько месяцев мечта всей моей жизни во всем белом идет с обезоруживающей счастливой улыбкой под венец с лучшим другом – бедолагой из Бронкса.
Как после всего, что мы пережили, можно швырнуть мне в лицо: «Я выхожу замуж»?
Опасная зависимость
Плейлист
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Конец ознакомительного фрагмента.
Опасная зависимость
Плейлист
Ultraviolet – Freya Ridings
Fantasy – Into You
GLEAM – VERTYGO
I Miss You – Adele
Name My Price – Lithe
Don't Mind Me – Walking On Cars
Tear Me Down – Joyner Lucas, Ava Max
The Island (Radio Edit) – Pendulum
Darkness in Me – Fight The Fade
Danza Kuduro – Lucenzo feat. Don Omar
Глава 1
Алика
Пульсирующая боль со взрывающимися фейерверками в голове. Я открываю рот, прикладываю пальцы к вискам и морщусь, жалея о действиях. Твою мать! Невыносимо выдерживать хлопушки, разрывающие тело.
Перед собой я размыто вижу маму. Она красивая, как и всегда. По-другому быть не может. Ее смазанный силуэт успокаивает меня.
— Алика…
Ладонь сама тянется к маме. Женщина садится передо мной на корточки. Я так хочу, чтобы она коснулась меня, сказала хоть что-то. Не получаю ничего. Ее молчание длится достаточно долго, чтобы устать от тишины. Чувствую, она хочет что-то сказать, но не решается.
Я тщетно пытаюсь вспомнить, что натворила.
Память возвращается только под ночь, когда след мамы простывает в моей палате. Я перерыла в своей голове все возможное, прежде чем дойти до последнего эпизода сознательной жизни.
Уличная гонка. Удары. Запах железа.
Глотаю слезы, когда вспоминаю картинки.
Где Алекс?! Что с ним?
С трудом дотягиваюсь до кнопки вызова медицинского персонала. Ожидание длится вечность. Когда в палату врываются врач и молоденькие медсестры, меня уже не остановить. Я бью ладонями по простыни, игнорируя судороги, вызывающие боль, кричу, чтобы позвали маму, удивляясь тому, как прорезается мой голос.
Сколько я нахожусь в клинике? День? Неделю? Месяц?
— Алекс! — вою, не в силах совладать с собой.
Больше никогда не позволю себе эту слабость.
Мою истерику успокаивают лошадиной дозой вколотого снотворного, из-за чего я проваливаюсь в глубокий сон.
Утро следующего дня проходит на отходняках.
Всю неделю я мало двигаюсь, изредка перемещаясь по палате. Мама больше не приходит, отца не помню, когда видела в последний раз. Он ни разу не появился с момента моего заточения в раздражающих стерильных стенах, как и моя сестра Катрина. Сколько я здесь нахожусь неизвестно, но, если судить по выпавшему снегу, не менее нескольких месяцев длится мое заточение в палате с раздражающими белыми стенами. По идее белоснежные стены палаты должны успокаивать тех, кто проходит лечение, а вызывают одну лишь злость.
Меня знобит от снегопада, который я наблюдаю за панорамными окнами.
От одиночества лезут гадкие мысли.
Касаюсь стекла и думаю: «Смогу ли его разбить? Хватит ли сил»?
Второй этаж – рискованное дело. Вряд ли я выживу. Но… Что, если все же попробовать? Дикий вопрос, от которого мне самой не по себе.
Я оглядываюсь в поисках чего-то, чем можно вызволить себя из медикаментозной клетки. Устала от такой жизни! Сколько можно отлеживать себе бока? У меня тело болит от пичканья таблетками, малоподвижного образа жизни и скуки. Не с кем даже поговорить!
Подруга бы мне не помешала скрасить однообразные будни.
На мои вопросы персонал отказывается давать ответы. Больше не пытаюсь закатить истерику, зная, чем она закончится – отключкой моего сознания. Проходила, знаю.
Техника здесь строго запрещена. Я предпринимала попытки найти в карманах медсестер хоть что-то, обнаруживала пустоту. Умоляла их дать мне возможность сделать звонок, немилосердные сестры наотрез отказывались.
Выйти в окно? И все же задуманное мной – не выход.
Ровно в три раздается приятная мелодия – сигнал, оповещающий об обеде.
Интересно, что будет, если пропустить? В палату ворвутся врачи с оружием и заставят есть овощную похлебку под дулом пистолета? Не больница, а каторга! Уверена, мои родители заплатили приличные деньги, чтобы определить меня на лечение. Судя по ценнику, сюда мечтают попасть многие. А я мечтаю лишь об одном – найти человека, благодаря которому я узнаю ответы на свои вопросы, а после сбегу. Никогда еще свобода не была мне так дорога.
В детстве мама часто читала мне сказку про принцессу, заточенную в башне. Ее охраняли драконы. «Страшные на вид, но добрые внутри», — любила говорить Вел. На мой вопрос почему, мама делилась своими предположениями: «Они желают своей девочке только лучшего, поэтому так тщательно оберегают принцессу. Чтобы она не досталась недостойному ее козлу (уже тише ругалась себе под нос Вел)».
Тогда я еще не знала, что детская сказка будет воплощением моей взрослой жизни. Принцесса в заточении – я, драконы – мои родители. Принц только затерялся… Согласно банальной концовке я ждала именно его. Где же он?
По всей вероятности, надеяться мне пока остается только на себя.
В клинике кормили хорошо. Из немногого, что мне здесь нравилось – это еда и доброжелательность кухонного персонала, одна девушка особенно тепло ко мне относилась – сегодня я увидела ее впервые. Много времени не понадобилось, чтобы почувствовать связь с ней и уловить намек на наши дальнейшие отношения.
— Алика, здравствуй.
Первое, что я подумала, стоило поднять голову в сторону голоса говорившей, она точно настоящая? Кукла, не живой человек. С ходу не определишь точное количество лет, но предполагаю, красотка с большими зелеными глазами и фарфоровой кожей моего возраста. Она пристально въедается в меня взглядом, не планируя отпускать.
— Знакомы?
Два ярких янтарных огня сканируют меня, а зловещая улыбка вызывает ужас.
— Эльза, доктор Харис ждет тебя. — Прерывает нас одна из женщин в синей форме с вышитой надписью на груди «Каролинская университетская больница». Ее зовут Бо, она следит за порядком здесь четыре раза в неделю – я предпочитаю не упускать из виду детали, помогающие ориентироваться во времени и пространстве. Порядок в голове способствует окончательно не потерять рассудок.
Каролинская университетская больница. Стокгольм, Швеция. Вот куда родители поместили меня, на другой континент, подальше от привычной жизни и человека, по которому тоскует мое сердце. Откуда знаю точное местоположение клиники? Моя дальняя родственница по отцу проходила тут лечение. И здесь же померла… Надеюсь, похожая участь не настигнет меня в стенах столь ужасного заведения. Лучше умереть на отшибе, чем здесь!
Фарфоровая кукла с зелеными глазами? Эльза. Отчего-то она кажется мне знакомой. Скорее всего, мы уже пересекались здесь, но я не обращала на нее должного внимания. Что ей нужно от меня? Впервые за многие месяцы со мной заговорил не медицинский персонал, а обычный человек. Интересной внешности девушка вызвала во мне бурный интерес. Хм, что было бы, если Бо не отвлекла ее? Эльза сказала бы что-то еще или ограничилась двумя словами и пленяющим взглядом?
