Владимир Колычев
Остров убийц
© Колычев В. Г., 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Глава 1
Кто-то топит баньку по-черному, кто-то по-белому, а Матвею нравилось по-холодному. На дворе дождливая июньская ночь, печь не топилась, камни в ней не грелись, но им с Кристиной все равно жарко. Доски приступка сходились под прямым углом, левым коленом она стояла на прилежащем катете, правым – на противолежащем, руки вытянуты, голова лежит на предплечьях, груди бултыхаются в пустоте, трутся о доски подступенков. Матвей находился сзади, с высоты положения любуясь красивой женской спиной, длиннейшие мышцы спины перекатывались под тонкой нежной кожей в такт движениям. Первый раз они с Кристиной попробовали на Лисьем острове, в деревенской баньке у самой воды. Она гуляла без мужа, он – без жены, а тянуло их друг к другу давно. На острове и притянуло. Теперь вот в подмосковной деревне оторваться друг от друга не могут. Там, в Лиске, они в одном доме гостили, а здесь, в Карусеевке, живут по соседству. Муж у Кристины в командировке, жена у Матвея на дежурстве, с одного участка на другой попасть не проблема, а банька у Черкасовых знатная, даже маленький бассейн есть. Сегодня топилась по-холодному, но Матвею жарко, и Кристина точно не мерзнет.
– А мужу изменять не стыдно? – засмеялся он.
Она закрутила головой. Не стыдно!
– А нельзя мужу изменять! Дездемона!
Он заставил ее оторваться от верхнего полока, прижал к себе спиной, левой рукой мягко обжал шею сзади, правую ладонь приложил к гортани. Не собирался он душить Кристину, это всего лишь игра, она правильно все поняла, хихикнула, вырываться не стала. А он, возбужденный этой ее покорностью, снова поддал жару. Да так разошелся, что не захотел останавливаться в точке невозврата. Наконец с шумом выдохнул… Остановилось все. Остановился он сам, остановилось сердце, остановилась жизнь. Было все, и вдруг ничего не стало.
…Жизнь вернулась вместе с солнечным светом. Окошко в сауне небольшое, стекло матовое, но в парной светло. Кристина так и стояла на коленях, вернее, сидела, набросив руки на верхний полок. Голова опущена, длинные волосы свисают до приступка. То ли синяки на ягодицах, то ли трупные пятна. Какой-то странный цвет для синяков. Тело безжизненное, застывшее в состоянии мертвого равновесия, тронешь, толкнешь – свалится и больше не поднимается. На липовом трапике Матвей заметил отпечатки чьих-то грязных ног. Кто-то заходил в сауну в грязной обуви.
Матвей с трудом поднялся, его шатнуло, как будто с сильного похмелья. Голова тяжелая, веки свинцовые, и спать хочется, и задницу где-нибудь примостить. Но надо держаться на ногах и разбираться с ситуацией. Видно же, что Кристина не живая. Матвей прикоснулся к спине, действительно холодная. Они закрылись в бане часов в одиннадцать, а уже как минимум утро. В момент наивысшего восторга он почему-то выключился, похоже, вместе с Кристиной, но к нему жизнь вернулась, а к ней нет. Холодная она, возможно, даже закоченевшая. Трупные пятна на спине, на ягодицах, и на шее страшные фиолетовые синяки. Кто-то подходил к ней в грязной обуви, кто-то задушил и ушел. Матвей босиком, его обувь в прихожей. И брюки там, одна только рубашка на нем.
Открылась дальняя дверь, в баню кто-то вошел, за ним другой.
– Здесь вот, заходите!
Дверь в моечную открылась, сначала появился полицейский в форме и с автоматом, а за ним уже муж Кристины. Черкасову тридцать девять, моложавый, свежий, спортивный, походка пружинистая. Взгляд ироничный, глаза и сейчас смело смотрели в будущее. Жены нет, но ему и без нее будет хорошо. Кристина подозревала, что у него есть любовница, может, потому так легко уступила Матвею, сама к нему притянулась.
– А-а! Уже очнулся!
Женя всего лишь изображал злость и возмущение, на самом деле он как будто даже радовался, что жены больше нет. Баба с возу, как говорится… Видел бы впереди идущий сотрудник его глаза. Но молодой губастенький лейтенант смотрел только на Матвея, вынимая из чехла наручники.
– Лейтенант Жданов! – начал он.
– Я ничего не делал! – перебил его Матвей.
– Разберемся!
– А кто вам сказал, что Кристина мертва? Этот?! – Матвей кивком указал на Женю.
И на туфли его глянул. Дом у них хороший, к бане вела бетонированная дорожка, но ее недавно перерыли, траншею закопали, но даже гравием не засыпали. А на улице дождь, грязь развезло, Кристина просила не обижаться, что пришла на свидание в калошах. И у Жени туфли грязные.
– Вы гляньте, у тела его следы!
Черкасов иронично щурился, глядя на Матвея, не просил, не требовал, просто рекомендовал признать свое поражение. А лейтенант смотрел на подозреваемого сурово, он требовал сдаться на милость победителя. Взял Матвея за руку, задрал рукав – щелк! – и один браслет плотно сжал его запястье.
Левую руку Матвей спрятал за спину, Жданов стал разворачивать его к себе спиной.
– Да глянь ты, это не мои следы!
– Сейчас глянем!
Лейтенант развернул Матвея, схватил за левую руку, но при этом потерял контроль над правой, а на помощь ему никто не спешил. Еще и автомат с плеча сполз, повис на сгибе локтя.
– Стой смирно! Или мордой в пол! – пригрозил он.
– Вот ты тупой!
– Что?! – взвыл сотрудник.
Укладывать Матвея на живот он не стал – и без этого смог сомкнуть за спиной обе руки. Но второй браслет почему-то не надевался – заблокировано кольцо. Лейтенант занервничал, стал искать ключ, в один карман полез, в другой, нет ничего.
– Ты не просто тупой! – зло засмеялся Матвей.
– Пойдем!
Лейтенант потащил Матвея за собой. Вцепился пальцами в нераскрывающийся браслет и с силой потянул, пришлось идти.
– Куда ты меня тащишь? – глянув на Черкасова, спросил Матвей. – Убийца все следы уничтожит!
– Не уничтожит!
И лейтенант глянул на Черкасова, нервно поморщился, осознавая правоту Матвея. Нельзя оставлять место преступления без присмотра.
– А почему ты один? А где твой напарник? Инструкцию нарушаете? А я расскажу твоему начальству! Еще и наклеечку для вашего экипажа закажу: «Тупой и еще тупее»!
– Заткнись! – вышел из себя Жданов.
Но тем не менее остановился, в замешательстве глянув на Черкасова, потребовал:
– Гражданин, прошу покинуть помещение!
– Гражданин Черкасов! – подхватил Матвей. – Муж моей покойной любовницы! Не простил жене измены!.. Что ты мне вколол, Женя?.. А ведь ты мне что-то вколол!
Матвей смеялся, хотя хотелось плакать навзрыд. И Кристину до слез жалко, и самому хвост прищемили. Его вырубили на пике наслаждения, он даже не почувствовал, как в тело вошла тонкая игла. Бывает же снотворное мгновенного действия. Именно так его и усыпили. А Кристину задушили. И сделать это мог только один человек.
– Глупости не говори!
Женя вышел из бани, похлопал себя по карманам, про сигареты вспомнил, а о том, что бросил курить, забыл.
– Эй, а куда ты меня тащишь?! – Матвей вцепился в ручку выходной двери. – Одеться дай, лейтенант! Обуться! Куда я босиком в грязь? Холодно, вдруг простужусь? Тебе потом по шапке дадут! За безобразную организацию… Как у вас это безобразие называется!
– Одевайся! – вздохнул полицейский.
Матвей глянул на него, на свои джинсы, брошенные на скамейку в предбаннике, – идти нужно, лейтенанта за собой тащить, чтобы дотянуться до них. А как надевать их, когда за руку держат? А как обуваться? Но все это пустяки по сравнению с обвинением в убийстве. Матвея уже сейчас собираются доставить в участок, там им займется следователь. И ничего хорошего это не сулит. Любовью с Кристиной занимался? Занимался. Перевозбудиться до помутнения рассудка мог? Мог. Тронулся умом, задушил Кристину и отключился от переизбытка чувств. Он так до сих пор и не понял, куда ему вкололи снотворное. И следователь не будет искать след от укола. И следы снотворного в крови тоже. Найдут только следы мужского проникновения в женский организм. Найдут только то, что нужно следствию. Посадят Матвея, как пить дать посадят. Лет на двадцать. А может, и на пожизненное. Вдруг он маньяк, и его нельзя держать на свободе.
