Хочу тебя навсегда - Малиновская Маша

– Это… это звиздец. Прости. Но… блин, Варя… Это ж кто он вообще такой? – Она замирает. – Он убил… твоего отца? Ты была с ним? Потом сбежала? А теперь он снова тебя нашёл? И всё это… мафия, насилие, выёбистая сучка-невеста – вот это всё, как в кино?!

Я киваю. Медленно. Безэмоционально.

– Только в кино… там всегда спасают в конце. А здесь никто не спасёт. Это… это просто реальность, Тома. Грязная и беспощадная. Моя реальность.

– Да ну тебя! – Она вскидывает руки, встряхивая разноцветными браслетами из бус. – Ты не одна, поняла? Ты не одна в этом.

– Тома…

– Нет, не смей, – грозит пальцем. – Не говори мне, что я не должна лезть. Что это не моё дело. Ты моя подруга. Ты человек, который всегда был рядом, когда у меня в жизни всё шло по жопе. И теперь ты хочешь, чтобы я просто сидела и смотрела, как тебя медленно ломают?! Да пошло оно всё!

Я отвожу взгляд. В горле встаёт горький ком.

Ох, зря я ей рассказала. И всё же не стоило. Зная Тому…

– Это опасно, Тома. Он… ты не представляешь, на что он способен.

– И что? Будем просто ждать, пока он решит, когда тебе дышать и с кем разговаривать? Пока его невеста будет приходить в школу, смотреть на тебя, как на пустое место и угрожать? Пока он не заберёт тебя окончательно, как… как куклу?! Поставит на полку и будет любоваться, когда ему вздумается?

Я молчу. Потому что страшно. Потому что она права. И потому, что я не верю, что выход вообще есть.

Но Тома вдруг замирает и прищуривается.

Я знаю этот взгляд.

У неё появилась идея, и я бы обрадовалась, как всегда, но не в этом случае. Потому что придумать тут ничего невозможно. Из этой западни выхода нет. Второй раз уйти Игнат мне не позволит.

– Слушай… – говорит она медленно. – У меня же есть дача.

– Что? – смотрю на неё непонимающе.

– Дача. В Лебедевке. Глухой посёлок, электричка туда два раза в день через день, асфальта нет, один магазин и лес кругом. Дом тёплый, уютный, никто туда не ездит. Мы с мамой его давно обустроили, но сейчас он пустует.

– Тома…

– Варя, он тебя там не найдёт. Никто не найдёт. Даже если и найдёт – не сразу. У нас будет время подумать. Время выдохнуть. Поняла?

Я колеблюсь. Очень сильно. Страх снова подступает к горлу, сдавливает его своими острыми клещами.

А если он найдёт? А если с Томой что-то случится? Я не вынесу… Никогда себе не прощу.

Но она подходит снова и берёт мои руки в свои. Смотрит в глаза. Серьёзно, спокойно, по-настоящему.

– Я тебя туда отвезу. Сегодня. После занятий. Возьмём самое нужное и уедем. Побудешь там пару дней. Подумаешь. Я буду рядом. Не дам тебя в обиду, Варя. Ты слишком светлый человечек, и какому-то монстру не должна позволить отнять этот свет.

И вот тогда я киваю. Судорожно выдыхаю, ощущая, как кончики пальцев покалывает.

Потому что не могу больше здесь. Потому что если не убежать сейчас – я задохнусь. Я должна попробовать. Мне это нужно. Хотя бы на время, потому что всё это случилось так внезапно, что у меня земля из-под ног уплыла.

У Томы остаётся одно занятие. Она его заканчивает, а потом мы с ней выходим через задний выход на старый двор школы, где припаркован её старенький “Фиат”, и едем к ней. Тома убеждает меня перед поездкой не соваться на квартиру.

У нас с ней примерно один размер одежды, Тома тоже невысокая и худенькая, только если грудь чуть больше, чем у меня, так что она выделяет мне спортивный костюм, пижаму, длинное вязаное платье и пару футболок, потом мы завозим мои ключи её маме, чтобы та могла покормить Мию, заезжаем в супермаркет за продуктами и вином, и катим подальше от города. Туда, где тишина. Где он, возможно, не найдёт меня. Где я могу хоть ненадолго перевести дух.

Глава 15

Игнат

– Скажи мне, Женя, – смотрю Трипольскому прямо в глаза, ощущая, как в груди нарастает жгучее раздражение, – ты сколько лет в спецназе оттарахтел?

– Ну шесть, – пожимает плечами и переступает с ноги на ногу.

– Тогда по какой вообще причине ты так люто смог проебаться, не скажешь?

– Игнат… – вижу, что нервничает – и дубовая шея, и морда пятнами красными идут. Стыдно? Или страшно? – Я сам в шоке. Серьёзно. Не знал, что там у школы второй выход есть. И она же не одна, а с этой своей подругой.

– Ты серьёзно, Женя? – Сжимаю пальцами край стола, нервы клокочут, натягиваясь. – Ты мне сейчас отмазы лепишь, что не смог срисовать двух училок? Даже если вторая – агент, блядь, якудзы, я за какой хер тебе плачу?

Женя вытягивается, сжимает челюсти и раздувает ноздри как у гориллы. Вообще, он работает на меня уже четвёртый год, и ни разу осечек не было. Поэтому я пока оставлю его, хотя обычно такое распиздяйство не прощаю. Тем более в таких случаях.

Убираю руки со стола, прохожу к окну. Хочется курить, но не курю. Уже давно. Вместо этого вытаскиваю телефон, захожу в диалоги, махнув Евгению, что он пока свободен. Нахожу нужный номер и смотрю на аватарку.

Серьёзная такая на этой фотке. Губы поджала. Кофта под самое горло, волосы аккуратно собраны в хвост. Но я ведь знаю, что под этой убогой кофтой. Я помню.

Скрипнув зубами, зажимаю микрофон и записываю голосовое, стараясь говорить максимально ровно.

– Варя, я ведь предупреждал. Я говорил, что достану из-под земли. Ты решила проверить? Тебе нравится играть со мной в кошки-мышки? Так вот, знай, девочка, ты – моя. Была. Есть. И будешь. А эти твои побегушки тебе очень дорого обойдутся. – Молчу секунду, потом продолжаю уже тише, но голос звучит так, будто по нему напильником прошлись. – Присылай адрес. Сама. Сейчас же. Потому что мои люди всё равно найдут. Вопрос времени. Но если найдут они – тебе будет хуже. Намного.

Отправляю и блокирую телефон. Она прослушает. И чем раньше, тем ей же лучше.

Играть со мной не получится, Варя. Ты уже добегалась.

Телефон вибрирует, и я беру его быстрее, чем, наверное, должен был. Но это всего лишь начальник моей охраны.

– Говори, – отвечаю раздражённо.

– Игнат Сергеевич, к вам приехали. У ворот. Без записи. Представляться отказывается, говорит сюрприз.

– Кто такой охреневший?

– Самому интересно. Но выглядит уверенным. Впустить или развернуть и показать путь?

– Пропусти.

Через пару минут на пороге у меня Фокс. В миру – Денис Иванович Сытников, мой лучший друг юности, с которым мы не виделись уже больше четырёх лет.

Рыжий, как и был. Только волосы короче, хоть и такое же кудрявое гнездо, щетина гуще. Морда такая же ухмыляющаяся. Но глаза серьёзные.

– Ну нихера ж себе, – говорю, подходя ближе.

– Привет, Игнат, – ухмыляется, выгибая бровь. – К тебе теперь только по спецпропуску.

Где-то глубоко в груди, там, где по преданиям, вроде бы как должна ютиться душа, становится тепло. Чувство давно забытое и похороненное.

Мы обнимаемся с рыжим и крепко хлопаем друг друга по плечу.

Проходим в кабинет. Я наливаю нам по виски. Он сразу устраивается на диване, как будто и не было этих лет.

Рассказывает, что только из Дубая. Утром с самолёта. Сначала к мамке сгонял, теперь вот ко мне.

Дэн уехал тогда, потому что я ему запретил быть рядом с собой. Едва упросил свалить подальше. Отец бы и его выкорчевал из моей жизни, а я был совсем не готов потерять друга. Какое-то время мы ещё поддерживали связь, но потом я сделал то, к чему шёл – свергнул отца, втоптав его в дерьмо, и встал у руля империи. Дэн же пропал где-то на просторах Эмиратов, утопая в моделях, как топовый фотограф.

Телефон на столе вздрагивает, и я перевожу взгляд. Варя?

Но нет, не она. Сучка всё ещё молчит, хотя прослушала сообщение.

– Ждёшь кого-то? – рыжий вскидывает брови. – Всё же стоило позвонить, а то я взял да и припёрся.

– Всё правильно сделал. И нет, не жду. Но жду сообщение. – Подаю рыжему стакан, мы соприкасаемся стёклами, и я делаю глоток виски. – От Вари.

Рыжий замирает. Поднимает на меня глаза и чуть прищуривается, смотрит своим лисьим взглядом.