Обладание - Эшер Бринн

Иногда мне приходится манипулировать, идти на уловки. Иногда приходится подтасовывать данные, что-то фальсифицировать. Но я всегда остаюсь режиссером. Если я потеряю контроль, меня сожрут живьем. Меня засосет торнадо, и мне никогда не удастся выбраться.

Если я и боюсь чего-то, то этого.

Не выбраться.

Когда я согласился пойти на это, то знал, что меня ждет долгий и трудный путь. Играть в такую игру, которую обязательно нужно довести до конца, всегда непросто и никогда не бывает быстро. Но, с другой стороны, в жизни вообще все так. И это срабатывало до сегодняшнего дня – все срабатывало. Я не предпринял ни одного шага, который не был бы хорошо продуман, спланирован, шага, после которого я не знал бы, какие будут пять следующих шагов.

До этого момента.

Это не я. Трудно поступать вопреки тому, кто ты есть на самом деле. Мне удавалось жить этой жизнью (и проводить эту операцию), только контролируя мое настоящее «я», которое никогда не сдерживается и не подчиняется.

Но сегодня я не просто вышвырнул все это в окно, я еще и разбил стекло и остался залит кровью – фигурально и буквально.

Гребаный Дамиан. Мне совсем не жалко, что он мертв. Ни один из нас не оказался бы в этой ситуации, если бы он не потребовал оплаты долга в виде босоногого и испуганного чуда, стоящего сейчас передо мной.

Николас Декер – это племянник Аламандоса, сын его сестры. Если Дамиан был подлым и злобным ублюдком, то Ник – это просто воплощение зла, которое выкладывает свое дерьмо так, чтобы его увидел весь мир. В течение двадцати четырех часов я не дал им обоим получить то, что они хотели.

И вот где я оказался в результате.

Придется принять удар на себя.

Но именно я притащил ее сюда с единственной целью: вернуть в Сан-Диего и там быстро разобраться со всем этим дерьмом. Я никогда не думал, что буду стоять здесь и участвовать в брачной церемонии для того, чтобы моя цель осуществилась.

– Давайте короткую версию, святой отец. Эта девка напоминает мне об убийстве моего сына. Я хочу, чтобы она побыстрее убралась из моего дома.

– Подождите. Мы что, должны проводить церемонию прямо сейчас? – Глаза Ландин, которые только что казались мертвыми и застывшими, вспыхивают в отчаянии. Ее взгляд молит дать ей передышку. Но она понятия не имеет о том, что происходит и что я тут делаю. – Я даже не знаю, кто ты такой.

Я снова хватаю ее за руку и разворачиваю к себе лицом, когда священник встает рядом с нами.

– Я был правой рукой Дамиана во всех делах. Я беру на себя его обязанности – все, что он делал в семье, и буду управлять его частью бизнеса, следить за соблюдением его интересов. А поскольку ты была его главным интересом, теперь ты становишься моим. Ты будешь платить тот же долг, что и должна была начать платить сегодня, чуть раньше, но только другому мужчине. Чем скорее ты поймешь, что дело не в тебе, а в твоем отце, тем лучше. Ничего не изменилось, а от тебя ожидается сотрудничество.

Она делает резкий вдох.

– Сотрудничество?

Я прищуриваюсь, глядя на нее.

– Ты знаешь, какие могут быть последствия, чика.

– Мать вашу, заткнитесь! – Аламандос хромает к нам, опираясь на палку, и останавливается рядом со мной, ни на секунду не отводя взгляда от женщины, которая вот-вот станет моей женой. – Никто не был так предан моему сыну, как этот человек. Ты выйдешь за него замуж, чтобы почтить память Дамиана. Ты должна этому радоваться.

Я очень стараюсь не обращать внимания на остекленевшие глаза Ландин, перед тем как повернуться к Аламандосу. Мне нужно упрочить свое положение, закрепиться так глубоко, как только получится.

– Я назову своего первого сына Дамианом. Может, у нас и не было общей крови, но он был моим братом. Мне очень жаль, что мне не удалось спасти его во второй раз.

Аламандос опускает дрожащую руку мне на плечо, но поворачивается к священнику и кивает ему.

– Проводите таинство, чтобы мы могли со всем этим закончить.

Я поворачиваюсь к женщине, с которой не знаю, что буду делать. Я без понятия, черт побери! Она слишком часто дышит, чем было бы естественно для здоровой двадцатитрехлетней женщины. Она побелела как полотно.

Святой отец открывает Библию, а я запускаю руку глубоко в карман. Я не отвожу взгляда от Ландин, проверяю, чтобы она не грохнулась в обморок от волнения или от голода. Достаю кольца, которые мне сегодня утром отдал на хранение Дамиан. Бросив их на открытую Библию, я хватаю Ландин за руку. И как раз вовремя: девчонка собиралась сделать шаг назад.

Аламандос прав. Нам нужно разобраться с этим дерьмом и убираться отсюда.

Я притягиваю ее к себе, обнимаю за тонкую талию. Ее руки зажаты между нами, ладони она кладет на мою окровавленную рубашку.

Я никогда не забуду эту минуту и выражение ее лица. Может, когда-нибудь, когда все это дерьмо закончится, а я сделаю все, что должен был сделать, она поймет, что это было для ее же блага.

– Мы собрались сегодня здесь, чтобы соединить узами брака этих двоих любящих друг друга людей, – начинает святой отец. – Мы просим Тебя, Господи, скрепить их союз Твоей священной печатью.

Я чувствую все изгибы ее тела, когда она прижимается ко мне.

– Брайан Торрес и Ландин Альба, пришли ли вы сюда сегодня, чтобы вступить в брак без принуждения, по доброй воле и желая этого всем сердцем?

– Да, – отвечаю я.

Ландин дрожит, но не произносит ни слова.

Я прищуриваюсь.

Молчание.

– Сеньорита? – настаивает святой отец.

Я сильнее прижимаю ее к себе. Если не считать нашу окровавленную одежду, наши тела слились в одно – почти во всех смыслах.

Она прикусывает нижнюю губу.

Сильно.

По доброй воле и желая этого всем сердцем?

Священник издевается надо мной?

И кто узнает настоящее имя своего суженого в тот момент, когда требуется сказать «да» на брачной церемонии?

Рука Брайана Торреса сжимает меня словно тиски. Я чувствую каждую мышцу, когда он прижимается ко мне, подтверждая мои мысли: такой мужчина способен своей по-настоящему огромной силой поддержать любую угрозу.

Я для него не проблема и не вызов. Ни в каком смысле.

Поэтому, когда он рычит, произнося мое имя, и все ждут моего согласия на этот фарс, а не брак, словно я нахожусь здесь не в качестве оплаты долга, чтобы мои родители остались живы, я чувствую его силу.

– Ландин.

– Да, – произношу я дрожащим голосом, и у меня по щеке скатывается единственная слезинка.

– Брайан, повторяйте за мной…

Боз сурово смотрит на меня, а его пустые обещания бьют меня так, словно в меня кидают камни:

– …Хранить верность… в горе и в радости… в болезни и в здравии… любить тебя и оберегать наш союз…

Мне требуются все силы, чтобы повторить те же слова, зная, что они пустые и не значат ничего, если не считать последние, самые несчастливые:

– …Пока смерть не разлучит нас.

Священник продолжает что-то говорить, но я отключаюсь и ничего не слышу.

Вот оно, случилось.

Это был ужасный день, но я все равно не могу поверить, что нахожусь здесь.

Я опять включаюсь, когда Боз перекладывает мою руку, чтобы взять кольцо с Библии.

– Руку, – требует он.

Я медленно протягиваю ему левую руку, и он надевает мне на палец самое претенциозное кольцо, которое я только видела, – на тот палец, по которому, как предполагается, проходит вена, соединяющаяся с моим быстро стучащим в груди сердцем. Но это просто какое-то древнее поверье, а на самом деле – полная ерунда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.