Не отпущу, моя девочка - Высоцкая Мария Николаевна "Весна"

Закрываю глаза, чтобы не расплакаться. Нос уже щекочет от подступающих слез.

Тело каменеет, я чувствую, как Вэл меня целует, обнимает, как его пальцы проникают в меня, кажется, даже слышу, как он расстегивает ремень, и ничего не делаю. Сопротивляюсь только у себя в голове. Стыжусь этого тоже там.

Боже мой, ну ведь так просто сказать нет. Сказать, что не хочу сейчас, что у меня в душе раздрай, или же, что мне плохо. Он поймет. Всегда понимал, но почему-то в той ситуации, в которой мы сейчас оказались, этот отказ видится мне еще большей катастрофой.

А если он не поймет? Если я его этим обижу? Он этого не заслуживает.

Упираюсь ладонями в столешницу позади себя и стараюсь абстрагироваться. В голове хаос из мыслей и жуткая паника. Что я творю? Что мы творим? Когда на барной стойке оживает мой телефон, сознание цепляется за этот звук, как за спасательный круг. Этот звук – глоток свежего воздуха для меня сейчас. Касаюсь ладонью плеча Вэла, пока его губы продолжают оставлять мелкие поцелуи на моей шее.

– Вэл, звонят. Мне нужно ответить. Это, наверное, Денис. Я опаздываю, а полковник и так вчера рвал и метал.

– Подождут, – рычит Кудяков.

– Вэл, пожалуйста, – пытаюсь до него достучаться, не срываясь в истерику. Стискиваю ткань его футболки на плече в кулак, а второй ладонью отталкиваюсь от столешницы, прижимая её к его груди. – Это может быть важно, – шепчу, – слышишь?

Вэл шумно выдыхает. Мне кажется, ему сложно сейчас взять себя в руки, но он старается. Закрывает глаза, часто кивает, обхватывает ладонями мои плечи, а потом резко отходит в сторону. Растирает лицо ладонями, проходит пятерней по волосам, треплет их и издает какой-то тихий, но хриплый звук.

Аккуратно соскальзываю со столешницы, касаясь ступнями пола, и делаю неуверенный шаг к барной стойке. Хватаю телефон и после недолгой паузы отвечаю на звонок.

– Ты что, еще не на работе? Спишь там, что ли? – басит Денис.

– Я попала в небольшую пробку, но скоро буду. Что-то случилось? – приглаживаю волосы на висках, все еще пытаясь отдышаться.

– Так, значит, можешь разворачиваться. Адрес сейчас скину. Тебе нужно сгонять в больничку, у нас тут на районе звезду отмудохали, этот, актер. Мейхер! Ты как-то говорила, что училась с ним, так что тебе и карты в руки. Прокурорские у нас это дело заберут, конечно, но отметиться тебе надо, так что езжай, составляй протокол, заводи дело и подшивай все это дерьмо туда.

– Поняла. Да, я съезжу. А что с ним? Все серьезно? И при чем тут мы?

– Я толком не вникал, говорят, гопота какая-то на улице поймала. Он, оказывается, у нас на районе живет, в тех мажористых домах, что и ты, – Денис смеется. Судя по всему, у него хорошее настроение этим утром.

– Я даже не знала…

– Короче, как приедешь, узнаешь там все и отзвонись мне. Полковник тут с утра в мыле бегает.

– Хорошо будет сделано, товарищ капитан, – улыбаюсь.

– На созвоне тогда.

Денис вешает трубку, а меня снова окутывает оцепенение. Велий все еще за моей спиной, на расстоянии нескольких шагов. Крепко сжимаю телефон в ладонях, сглатываю вставший в горле ком и, набрав в легкие побольше воздуха, медленно разворачиваюсь.

Как только это происходит, молниеносно сталкиваемся с Вэлом взглядами. Чувствую себя предательницей, лгуньей и вообще самым ужасным человеком на земле, но поделать с этим ничего не могу. Все слишком сложно, слишком остро, так быть не должно было.

– Мне нужно в больницу, Денис сказал. У нас там избиение, – киваю в сторону окна. – Марата. Мейхера.

Вэл приподнимает одну бровь. Он явно удивлен услышанным. Да уж, фамилия Мейхер, кажется, нас теперь преследует. На секунды в голове селится мысль, а не подстроил ли что-то снова Арс, но я ее от себя гоню. Это будет совсем за гранью. Даже для Арса.

– Сама в ужасе, – шепчу, пожимая плечами.

– Тебя подкинуть?

– До дома. Мне нужно забрать свою машину. Передвижений сегодня, кажется, будет много…

– Понял. Поехали тогда.

Вэл поправляет ремень на брюках, оттягивает ворот футболки, приглаживает растрепавшиеся волосы и направляется к двери, схватив с барного стула свою сумку, семеню за ним следом, все еще придавленная плитой вины.

– Нам поговорить нужно, – бормочу, наблюдая за тем, как Кудяков обувается и достает из шкафа куртку для себя и тренч для меня.

– Суть я уже уловил, но давай отложим это до вечера, – смотрит на свои часы. – Я тоже спешу.

– Ладно…

Завязываю поясок на тренче и выхожу из квартиры. Вэл по-прежнему живет в Сити. Пока шагаем по коридору к лифтам, кручу в голове новости, рассказанные Денисом. Марата – и избили… С чего бы вдруг?! Последние годы он как-то сильно далек от обычных людей. А тут гопники на улице избили…

Может, и правда проделки Арса?

Мозг плавится от этого роя мыслей. Засовываю руки в карманы и захожу в лифт. Становимся с Вэлом друг напротив друга. Я смотрю в пол, а он на меня. Чувствую его взгляд, потому что щеки огнем горят.

Нерешительно поднимаю глаза и глупо улыбаюсь, накрепко вцепляясь в ручки своей сумки. Вэл вырисовывает какое-то подобие улыбки, но она больше похожа на усмешку. Лифт останавливается и распахивает двери.

Выходим. До моего дома едем в тишине. Когда вылезаю из салона, хочу что-то сказать, но пока соображаю, что говорить, Кудякову звонят. Захлопываю дверь, а Вэл уезжает, больше не взглянув в мою сторону.

За руль сажусь подавленной, а нужно ведь еще ехать в больницу. Тру лицо, радуясь, что не красилась сегодня, и завожу машину.

В больнице оказываюсь полчаса спустя. Мне везет, и ни в какие, даже самые крошечные заторы я не попадаю. Первые минут десять беседую с врачом и только потом иду в палату, где лежит Марат.

Выглядит он ужасно, весь синий и перебинтованный. Его внешний вид моментально отвлекает меня от собственных душевных терзаний.

– Привет, – взмахиваю рукой и прохожу вглубь помещения. Беру для себя стул и ставлю его рядом с койкой, на которой лежит Мейхер. – Как тебя так угораздило?

– Майя? – Марат хмурится, после чего издает тихое шипение, видимо, от боли. – Ты что тут…

– Я следователь. Ты должен мне все рассказать. Как это произошло?

– Точно. Арс что-то такое говорил. Как? Шел, попросили закурить…

– Тебя привезли в восемь. Уже не так темно было, да и на работу люди идут. Значит, должны быть свидетели, – улыбаюсь.

Правда, улыбка моя гаснет буквально за миг, потому что дверь в палате открывается, являя миру Арсения. Он заваливается сюда как к себе домой. Замечаю за его спиной несколько мужчин в черных костюмах. Они, естественно, остаются за дверью.

Арс бегло оценивает ситуацию и, почесав затылок, выдает:

– Пи*дец ты красавчик!

Крепче сжимаю пальцами край папки, лежащей на моих коленях. Арс тем временем проходит вглубь палаты, упирается ладонью в изголовье кровати Марата. Наблюдаю за тем, как Мейхер рассматривает своего перебинтованного брата, и считываю на его лице тотальнейшее раздражение.

– Мне… – Нервно постукиваю носком туфли по полу. – Нужно задать Марату пару вопросов.

– Потом, – отрезает Арс. – Ему сейчас не до ментов, то есть, – осекается и ловит мой взгляд. – Можешь выйти минут на десять. Выпей кофе, ладно? Нам бы парой слов перекинуться. Тебе же нужно просто все записать? Я уже позвонил, это дело у вас заберет прокуратура, так что особо стараться смысла нет, Май.

Смотрю на Арса, потом перевожу взгляд на Марата и медленно поднимаюсь со стула: спорить нет никакого смысла. Арс прав, дело у нас все равно заберут, а все записать я успею, даже если сейчас схожу за кофе. Правда, выпрямившись, ни единого шага сделать не успеваю, потому что Марат произносит:

– Пусть она останется здесь. Это ее работа, и я в состоянии отвечать на вопросы.

– Маратик, – Арс давит голосом, чуть склоняясь над братом.

– Я буду отвечать на ее вопросы, – настаивает Марат и смотрит на меня.

Прижимаю попу к стулу и, глянув на Арса, пожимаю плечами, мол, хозяин барин.