Я устала быть сильной (СИ) - Истомина Аня

Ну, зашибись!

– Конечно не против, – улыбаюсь ему и вздыхаю, понимая, что легкость и беззаботность этого дня стремительно улетучивается.

Рафаэль со своей спутницей подходят к нашему столику.

– Эмма, это Рафаэль, гроза рискового инвестирования. – радостно сообщает Басов. – Рафаэль, это Эмма…

– Мы знакомы, – перебивает его Рафаэль, хищно улыбнувшись и глядя на меня таким ледяным взглядом, что становится не по себе. – Эмма не так давно отказалась от очень выгодного сотрудничества со мной.

Замечаю, как растерянно замолкает Илья Дмитриевич. Ну, да, если он хотел угодить Рафаэлю, то, увы, поставил не на ту. Жаль его, не знал же.

– Не обижайтесь, Рафаэль, – мило улыбаюсь, глядя снизу вверх на хмурое лицо чудовища и замечая, как играют желваки на его скулах. – Просто это не мой профиль.

Он усмехается той самой усмешкой, от которой тяжелеет внизу живота, и садится рядом с Басовым. Его спутница – рядом со мной. Стул ей отодвинул официант, а не сам Рафаэль. Я не ревную, но в душе неожиданно вспыхивает чувство превосходства.

Девушка, что пришла с Рафаэлем, похожа на картинку с глянцевого журнала: высокая, как модель, на каблуках почти вровень с Рафаэлем. С огромными карими глазами, пушистыми ресницами и длинными черными волосами, настолько гладкими, что невольно вызывают зависть. А еще она молодая, на вид ей лет двадцать пять. И одета так, что хоть сейчас на красную дорожку.

Не то, чтобы мне до этого есть дело, но немного царапает, потому что я все еще помню восхищение в глазах Рафаэля, когда он смотрел на меня.

– Вы не представили спутницу, – усмехаюсь, глядя на него.

– Это Анна, – не задумываясь, отзывается он, глядя в меню.

– Очень приятно, Анна, – с интересом оборачиваюсь к скромно молчащей девушке. – Вы тоже занимаетесь инвестициями?

– Да, – улыбается она.

– И во что инвестируете? – улыбаюсь в ответ и чувствую себя стервозной преподавательницей на экзамене, которая решила завалить студента, но ничего не могу с собой поделать. Это что-то женское, потаенное рвется наружу.

– В себя, – невинно хлопает она ресницами.

Удивленно вздернув брови, замолкаю, пытаясь понять, это уверенность в себе или глупость.

– А еще Анна прекрасно сосет, – невозмутимо бросает Рафаэль, резко захлопнув меню и подзывая официанта жестом.

Басов добродушно смеется.

Краснею, не ожидав от Рафаэля такой прямолинейности, и чувствую себя неловко.

– Как ваш последний проект? – тут же переключает на себя его внимание Басов, и они начинают обсуждать только им двоим понятные темы.

– У вас очень красивые волосы, – с достоинством приняв поражение, смотрю на Анну. – Это от природы?

– Эт кератин. У меня мало чего от природы, – скромно улыбается она.

– Оу, – искренне недоумевая, скольжу по ней взглядом. – Я бы не подумала, что у вас что-то не от природы.

Анна выглядит натурально: ни тебе перекачанных губ, ни вульгарно торчащих сисек, – ничего. Кажется, что это идеальная девочка с идеальной от природы внешностью.

– Просто у меня очень хорошие специалисты, – пожимает она плечами.

– Не поделитесь контактом парикмахера? – снова смотрю на ее волосы. – Тоже хочу гладкие, надоели уже эти кудри.

Когда официант приносит блюда и обновляет нам бокалы с вином, Илья Дмитриевич поднимает свой.

– Ну, что, давайте выпьем за Эмму? – улыбается. – Пусть тебя в жизни преследует успех во всех начинаниях. И сбывается все то, чего ты хочешь.

– Спасибо, – улыбаюсь и тянусь бокалом сначала к нему, а потом к Анне и Рафаэлю.

– А что за повод для поздравлений? – с интересом он смотрит на Басова.

– День рождения, – сдает он меня, не моргнув.

Вздыхаю.

– Ммм, тогда это повод отодрать именинницу, – усмехается Рафаэль, дернув бровью, а я давлюсь вином, – за уши.

– Не надо мне ничего отдирать, – прошу сдавленно, откашлявшись. – Извините, я сейчас приду.

Поднявшись из-за стола, ухожу в туалет и закрываюсь в кабинке. Мне нужно перевести дух. Не могу я рядом с Рафаэлем чувствовать себя расслабленной и невозмутимой. Меня распирает задеть этого самовлюбленного павлина, потому что он то и дело цепляет меня.

Выйдя из кабинки в тамбур с раковинами и зеркалом, подпрыгиваю, тихо вскрикнув, потому что в отражении замечаю Рафаэля. Он стоит, оперевшись спиной о стену, и молча смотрит на меня.

– Это женский туалет, – шиплю, обернувшись.

– Логично. Вряд ли бы я нашел тебя в мужском. – усмехается он и, оттолкнувшись от стены, направляется ко мне.

– Что тебе надо? – пячусь.

– Я же сказал: отодрать именинницу, – щурится он, перекрывая мне пути отступления и вжимая в угол между раковиной и стеной.

23. Задело

– Прекрати! – выдыхаю и уворачиваюсь, когда он тянется к моему лицу. – Шлюх своих в туалете будешь драть!

– Тебе сколько лет? – усмехается чудовище, все же зажимая меня в самый угол, и убирает мои волосы за уши.

Замираю, прекращая выступать, и не могу поверить, что Рафаэль аккуратно обводит пальцами мои ушные раковины.

– Раз, – сжав их немного, тянет вверх.

– Ты чокнулся? – возмущаюсь. – Ай!

– Два, – тянет он низким голосом соблазнителя. – Три.

– Это глупо! – брыкаюсь и снова шиплю, потому что он тут же тянет сильнее, приходится замереть. – Хватит!

– Нет, – усмехается.

Смотрю в его лицо, на котором играет самодовольная ухмылочка, и сдерживаю недовольство, чтобы не доставлять этому идиоту удовольствия своими мучениями.

– Двадцать, – он не собирается останавливаться, кажется.

– Тебя задело то, что я отказалась спать с тобой за деньги? – усмехаюсь сердито. – Ай!

– Двадцать один. – сосредоточенно считает он. – Нет. Но, удивлен, что увидел тебя здесь с Басовым. Его профиль тебе нравится больше? Двадцать два.

– Ау! – при речи про Басова он тянет сильнее. – Мне больно!

Рафаэль останавливается и прекращает терзать мои уши, поглаживает их и серьезно смотрит в ответ.

– Что? – хмурюсь и чувствую, как щеки пылают от стыда, возмущения и близости этого душного человека. Я ведь, и правда, будто задыхаюсь в его присутствии.

– Ты не ответила.

– Да что я должна тебе сказать?! – вскрикиваю шепотом.

– Басов с его маленьким членом лучше? – брови Рафаэля сходятся у переносицы, а сам он будто становится больше и заполняет собой все видимое пространство.

– Нормальный у него член! – ахаю от возмущения, в душе не ведая, что там творится в штанах у Ильи Дмитриевича.

Осознаю, что лицо Рафаэля уже совсем близко только тогда, когда он ладонью обхватывает меня за скулы и касается губ коротким поцелуем.

– Двадцать три, – шепчет и снова чмокает, прикусывая нижнюю губу. – Двадцать четыре.

– Прекра… ммм! – сжимаю губы, потому что он собирается поцеловать меня глубже.

– Двадцать пять. – усмехается и проводит пальцем по губам, немного оттягивая нижнюю, но я снова поджимаю ее. – Осталось немного потерпеть. Так же лучше, чем за уши?

– Лучше никак! – возмущаюсь и попадаюсь в ловушку.

Сильные пальцы смыкаются на челюсти, не давая мне закрыть рот, и горячий язык бессовестно затыкает мои мычания. Рафаэль целует жестко, напористо – меня будто сносит товарным поездом.

Хватаюсь за его напряженную руку, потому что меня ведет, но поцелуй уже заканчивается.

– Двадцать пять, – шепчет Рафаэль, глядя на то, как я тяжело дышу.

– Было, – протестую и пытаюсь сдуть со лба упавшую на него кудряшку.

– Черт, сбился. – Рафаэль аккуратно убирает мой локон и снова касается моих губ невесомыми поцелуями. – Придется заново. Кстати, не вздумай ничего делать с волосами.

– Вот еще, – сердито фыркаю. – Завтра же запишусь на выпрямление.

– Тогда я убью парикмахера, – выдыхает мне в рот и продолжает целовать, несмотря на мое сопротивление.

В этот раз целует мягко.

Как морской прибой ласкает кожу, так и язык Рафаэля толкается навстречу моему. По телу пробегают едва ощутимые искры и оседают покалыванием в кончиках пальцах. Непроизвольно начинаю увлекаться, потому что напор, с которым Рафаэль добивается меня, не оставляет равнодушной.