Мистер Невыносимость 2 – Бездна в нас - Граф К.

И вдруг меня окликнул мужской голос:

– Лина!

Голос был чертовски знаком, но я не сразу поняла, кому он принадлежит.

– Лина! – повторилось за спиной, уже совсем близко.

Я неуверенно обернулась и встретилась с лучезарной улыбкой Натана.

– Не могу поверить… Это и правда ты!

Во мне всё разом стихло. Как в утро после шторма. Я стояла с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. Только выдыхала воздух, который превращался в облачка пара. Губы и язык онемели.

– Ты в Берлине! Я не знал, – сказал Натан в повисшей тишине, продолжая смотреть мне прямо в глаза. – Ты давно вернулась?

Я моргнула, отчаянно пытаясь вернуть самообладание. Всё ещё казалось, что это сон. Столько времени прошло… Но вот он. Настоящий.

Натан заметно изменился с нашей последней встречи. Мальчишеское лицо стало серьёзнее, мужественнее… и ещё красивее.

– Н… – промычала я неразборчиво. – Не очень, – прохрипела в итоге. – Я работаю тут педиатром, – кивнула в сторону госпиталя.

– Вот как, – Натан всё это время не переставал улыбаться, но под улыбчивой маской скрывалось что-то большее. В таком переполошённом состоянии я не могла разглядеть, что именно. – Всё-таки ты добилась своей цели и стала врачом. Молодец, – похвалил он сухо.

Эти обыденные слова после долгой разлуки жгли, как огонь. Мы стали чужими, пусть и помнили друг друга.

– А ты? – спросила я неуверенно.

Он вздохнул, перевёл взгляд в сторону.

– Я? Я теперь адвокат. Встречался только что с клиентом неподалёку. Кто бы мог подумать, что пересечёмся вот так, – он неловко почесал лоб. Из длинной светлой чёлки, уложенной на бок, выбились пряди и упали на глаза и переносицу. Раньше его волосы были короче, но теперь он выглядел стильнее. Очки в тонкой золотой оправе придавали ему элегантность и серьёзность, а чёрное пальто подчёркивало стройную и крепкую фигуру.

Наконец шок от неожиданной встречи отступил. На смену пришло болезненное чувство тоски. Я так соскучилась по нему! По своему другу. Который бросил меня. Которым я всё равно дорожила.

Ком подступил к горлу.

– Ты носишь очки… – прошептала я еле слышно, не отрывая взгляда. Казалось, если отведу глаза, он исчезнет, как мираж.

– А, да, – отозвался он чуть смущённо и поправил оправу. – На самом деле, у меня всегда было не очень со зрением. Раньше носил линзы – не хотел быть очкариком, это было совсем не круто в студенческие годы. А сейчас солидная работа, образ – в очках даже удобнее. Выгляжу старше.

Он хихикнул по-мальчишески, и на мгновение передо мной снова возник прежний Натан.

– Я не знала, – ответила я ещё тише и больно сглотнула.

– Ну а откуда бы ты знала? – тут же весело откликнулся он. – Линзы в глазах почти не видно, а я тебе об этом не говорил.

Это был такой пустяк, и именно он расстроил меня ещё сильнее. Натан заметил, как побледнело моё лицо. Его яркая улыбка начала понемногу угасать. Между нами повисло тяжёлое, тягучее молчание.

– Ну, я, пожалуй, пойду… Ты, наверное, замёрзла и хочешь домой. Давай как-нибудь встретимся и поболтаем? Мне правда интересно, как ты жила всё это время. Что скажешь?

Я кивнула вместо ответа. Мне было так больно! Казалось, что сердце разорвётся в клочья.

– Тогда… до скорого.

Он развернулся и уже собрался уйти, но я рефлекторно вцепилась мёртвой хваткой в рукав его пальто.

– Лина?

Натан посмотрел на меня с удивлением.

– Постой… – прошептали мои губы беззвучно. – Пожалуйста… не уходи.

Я вскинула на него умоляющий взгляд, и по щекам вдруг покатились горячие слёзы. Я даже не почувствовала, в какой момент это произошло.

– Лина, ты чего! – Натан торопливо начал вытирать мне щёки. Его руки были такими же тёплыми, как и раньше. – Ну-ну, не плачь.

Должно быть, моё поведение его напугало и выбило из колеи, но я уже не могла себя сдерживать.

– Не бросай меня снова! – крикнула я в отчаянии, и мой голос эхом разлетелся по пустой улице.

Натан застыл на долю секунды, а потом резко притянул меня к себе, крепко прижимая к груди, зарываясь лицом в мои распущенные волосы.

– Не брошу. Всё, тише. Я здесь. Я никуда не уйду, слышишь? – прошептал он, поглаживая меня по голове и целуя в лоб. – Поедем ко мне, хорошо? Ты совсем продрогла.

Только когда он сказал это вслух, я осознала, что меня трясёт. Но это была дрожь не от холода, а скорее от потрясения и лавины чувств, что накрыла меня с неистовой силой.

Я не сопротивлялась, когда Натан обнял меня за плечи и повёл к стоянке. Заботливо усадил в машину, сам пристегнул ремнём. Мы поехали. Я молчала всю дорогу, обняв себя руками. Он то и дело бросал на меня тревожный взгляд, но не спрашивал ни о чём.

Ехали мы недолго. Минут десять-пятнадцать. Из своей студенческой квартиры Натан перебрался ближе к центру, но всё равно выбрал тихую улочку, и рядом располагался парк. Я ещё снаружи поняла – здесь дорого. Мы припарковались у отреставрированного особняка, который, скорее всего, стоял под охраной как памятник архитектуры.

Мы зашли в подъезд через массивную деревянную дверь, украшенную тонкой резьбой. Внутри цветные витражи вместо окон, лепной потолок, широкая лестница, ведущая на три этажа. На каждом всего по одной квартире. Квартира Натана находилась на втором. Новое жильё было раза в три больше: с высокими потолками и современной обстановкой. Такой эксклюзив могли себе позволить только очень состоятельные люди.

Похоже, у Натана действительно всё хорошо. Как и говорила Аннета.

Он завёл меня в просторную прихожую и помог снять куртку. Под ней на мне была старая голубая майка и джинсы.

– Ты бы хоть оделась потеплее в такую холодрыгу! – отругал он меня и тут же выудил откуда-то свой кардиган и накинул мне на плечи.

– Я живу недалеко от больницы, – пропищала я в оправдание.

Когда немного отошла от наплыва чувств, мне стало стыдно за своё истеричное поведение. И в то же время я испытывала странный подъём духа. Как будто всё это было не зря. Я оказалась у него дома.

Я робко огляделась, когда Натан провёл меня в зал. Он был просторный и совмещён с кухней. Комнату разделяла длинная барная стойка. Над ней, на полках из светлого дерева, стояли аккуратные ряды бутылок с дорогим алкоголем, а внизу – шейкер и всякая всячина для приготовления коктейлей.

С каких пор у Натана появилось хобби делать коктейли? В его старой квартире я ничего подобного не наблюдала. Сколько же я пропустила за эти пять с лишним лет? И сколько в нём осталось от того Натана, которого я когда-то знала?

Он усадил меня за обеденный стол и снял очки. Они запотели от тепла. Потом присел передо мной на корточки и внимательно заглянул мне в лицо.

– Хочешь, сделаю горячий чай? Согреешься, – он ласково улыбался – так нежно и мило, что моё сердце ёкнуло. Без очков он снова стал похож на студента, хотя черты лица стали чуть грубее, взрослее. Я, не раздумывая, убрала со лба пряди, спавшие ему на переносицу. Он поймал мою ладонь, сжал её в своей, а потом прижался к ней губами. Я вздрогнула, но не отдёрнула руку.

– Холодные, как лёд, – установил он и хотел подняться, но я удержала его за плечо.

– У тебя родинка в уголке под нижней губой… Её раньше не было, – пролепетала я, загипнотизированная его близостью. Подушечки моих пальцев пробежали по его подбородку.

– Была. Просто она маленькая и незаметная, если не приглядываться.

Он напрягся, но не отстранился.

То странное ощущение чуждости, которое окатило меня на улице, вдруг отступило. Он снова рядом. Мой когда-то лучший друг сейчас так близко, что я не верила своему счастью. Судьба снова свела нас вместе.

– Почему я в тебе столько всего не замечала, Натан?

Он криво усмехнулся, и в его янтарных глазах мелькнула горечь. Положив ладонь мне на щеку, он тихо ответил:

– Всё просто. Твоё сердце принадлежало другому. А я был… просто друг. Что такое друг по сравнению с любовью?

В его голосе звучала тихая печаль. К моим глазам опять подступили слёзы. Одна скатилась по щеке и упала ему на руку.