В надежных руках (ЛП) - Гейтс Мэгги

Я переждал в тени, осматривая зал, пока она не поравнялась со мной.

— Ты слишком много выигрываешь, — тихо сказал я, радуясь, что из-за общего гула наши слова остались только между нами.

Амелия вздрогнула, и поднос с фишками выскользнул у нее из рук, с грохотом посыпавшись на пол.

Мы одновременно наклонились, чтобы собрать их, пока они не раскатились.

— Смени стол, проиграй, а потом иди играть в крэпс.

В крэпсе, как и в блэкджеке, нужна была капля везения и немного навыка. Там она много не спустит, но сейчас ей кровь из носу нужно было перестать выигрывать.

— Но я не умею в...

Я сгреб ее фишки обратно на поднос.

— Научись. Проиграй. Слейся с толпой.

Когда мы поднялись, я глянул через ее голову, чтобы проверить, кто из дилеров сегодня за столами блэкджека. Все они были новенькими, набранными к началу горячего сезона, когда этот район наводнили студенты на весенних каникулах. «Четыре всадника» славились тем, что закрывали глаза на игроков моложе двадцати одного года.

А вот бармен Джерри был тертым калачом, он работал здесь задолго до того, как я вообще приехал на побережье. Он вычислял счетчиков быстрее, чем охрана и дилеры вместе взятые. Если он был в хорошем настроении, то мог промолчать. Но лица он никогда не забывал.

— Не играй возле бара, — тихо предупредил я.

Я стоял достаточно далеко от микрофонов, через которые прослушивали зал в операторской, но рисковать не хотелось.

Я просто хотел, чтобы она убралась отсюда.

Амелия прижала поднос с фишками к груди.

— Спасибо.

Со стороны казалось, что она просто признательна человеку, который помог ей собрать выигрыш. Возможно, для нее все так и было. Возможно, в ее глазах я был всего лишь раскаявшимся вышибалой, который не хотел, чтобы ее выставили за дверь. Но для меня это было искуплением.

— Босс приехал, — сказал Джереми, вбегая в комнату охраны.

Дерьмо. Я так увлекся, наблюдая, как Амелия переходит от крэпса к рулетке и изредка поглядывает на блэкджек, что напрочь потерял счет времени.

У нее шла полоса везения — не то чтобы это заметил кто-то, кроме меня и кассира. Она чертовски здорово лавировала по залу, оставаясь незаметной, но срывая крупный куш в самые нужные моменты. Точный счет ее выигрышу я потерял, но предчувствовал, что если она продолжит в том же духе, то до конца ночи поднимет за сорок тысяч.

Для дилеров все выглядело так, будто она неплохо рубится в блэкджек и техасский холдем, но в остальном полный ноль. На деле же на рулетке она проигрывала копейки по сравнению с тем джекпотом, который загребала на картах.

Единственные, из-за кого я переживал, что они поймут схему, были кассиры, но они менялись по правилам Джона. Никто не задерживался на одном месте достаточно долго, чтобы сообразить, как его обкрадывают.

Вместо того чтобы обналичить все в конце вечера, она ходила к кассе каждый раз, как меняла игру. Так было не так очевидно, что у нее намечается нехилый такой куш. Она забирала деньги небольшими частями, чтобы казалось, будто выигрыш у нее скромный.

Для нее это была удачная ночь.

Я надеялся, что этого ей хватит, потому что ее везение только что закончилось.

Едва поступил сигнал, я сразу включился в работу.

— Очистить зал. Всем рассчитать выигрыши. Оставить только основной персонал. Как все выйдут, запереть главный вход. Сегодня работает только зал для хайроллеров, — рявкнул я.

— Да знаю, знаю я эту схему, — проворчал он.

Я выскочил из комнаты охраны, надеясь лично проводить Амелию, но наткнулся прямиком на самого дьявола.

— Джуд, — позвал Валентайн со своим этим вечным беспечным смешком, который бесил до чертиков. Для человека, которому федералы дышали в пупок, как сварливая жена, он вел себя так, будто ему вообще все по барабану.

За его спиной Амелию уже вежливо просили отойти от стола блэкджека, за который она только что села, и направляли к растущей очереди перед кассой.

В зале нарастало нервное напряжение и недовольство — пьяные и трезвые посетители пытались сообразить, какого хрена происходит.

Большинство из них потом будут вспоминать эту ночь так, как рыбаки рассказывают о своем грандиозном улове — с каждым разом все более фантастически.

Я надеялся, что это напугает Амелию. Не потому, что мне хотелось ее припугнуть, а потому, что я желал ей безопасности.

И видит Бог, я понятия не имел, какого хера меня это волнует.

Валентайн похлопал меня по плечу. — Прежде чем мы начнем, я бы хотел, чтобы ты помог мне напомнить одному из моих партнеров, как у нас тут ведутся дела.

Прекрасно, блять.

— Да, сэр, — ответил я без малейшего намека на какие-либо эмоции.

Джон откинулся назад.

— Поживее. Мне бы хотелось видеть хоть немного энтузиазма у своего лучшего сотрудника.

Ха. Лучший сотрудник. Как будто за это мне дадут парковочное место прямо у входа и повесят мою фотку на чертову доску почета.

Все, что я за это получал — сбитые костяшки пальцев и невозможность спать дольше двадцати минут подряд.

Но сейчас мне было на это насрать. Нужно было заговорить Валентайна, пока Амелия не уйдет.

Она уже забрала деньги, но застряла в плотной толпе людей, которые пытались протиснуться к выходу.

— Извините, сэр. Просто с машиной проблемы, — соврал я, оправдывая свое паршивое настроение. Это была моя универсальная отмазка. Проблемы с тачкой никто никогда не проверял. — Надо снова загнать ее кому-нибудь показать.

Он усмехнулся.

— Вот что бывает, когда садишься за эти новомодные электрокары. Старые, может, и не красавцы, зато в них нет всех этих компьютеров и прочей херни. И починить можно самому.

Как будто он сам хоть раз руки в мазуте пачкал.

Я выдавил улыбку, заметив, как Амелия выскользнула за дверь.

— Это да. Надоело уже с ней возиться. Надо присмотреть что-нибудь другое.

— У меня есть человечек. Как соберешься покупать, он все сделает в лучшем виде. — У Валентайна на все случаи жизни был свой человечек. А когда нужно было разобраться с какими-то делами, этим человечком становился я.

— Да, сэр, — сказал я и ушел без лишних слов.

Я работал на Джона Валентайна уже не первый год. И за все это время изо всех сил старался избегать пустой болтовни. Я просто делал свою работу, и ничего больше.

Я был абсолютно заменим, и меня это вполне устраивало.

Я выскользнул через заднюю дверь и нашел того самого «партнера», которому должен был преподнести «напоминание».

Рот у мужика был заклеен армированным скотчем. Руки и ноги связаны за спиной, а сам он был брошен возле двадцатилитровых ведер, на которых повара сидели во время перекуров.

Я поморщился, когда от мусорных баков пахнуло застоялым пивом.

— Давай покончим с этим, — буркнул я и нанес точный удар ногой ему по ребрам. Судя по звуку, парочку я точно надломил. Может, одно сломал. Но жизненно важные органы останутся целы, а кровь — внутри тела. По крайней мере, большая ее часть.

Мне могло бы стать его жаль, но раз уж он ввязался в кулуарные сделки Валентайна, значит, сам был куском дерьма.

С другой стороны, я и сам был тем еще куском дерьма.

Я вмазал ему еще пару раз, но мне уже становилось скучно. Джон Валентайн постоянно талдычил старую поговорку о том, что не обязательно говорить, чтобы тебя услышали. Он предпочитал, чтобы его бойцы действовали молча, пока сам он прокручивал дела с отмыванием денег, контрабандой оружия, наркотиками и проституцией. Молчание меня не напрягало.

Я ухватился за веревки, которыми были связаны руки безымянного мужика, и поволок его к задней двери, будто тащил пакеты с продуктами, не желая идти за ними второй раз.

Дернув дверь на себя, я оглянулся и заметил Амелию, которая проскальзывала через переулок.

Вернее, это она заметила меня.

Ее округлившиеся глаза выглядели бы комично, прямо как у мультяшного кролика, который вдруг понял, что на него с обрыва летит наковальня, если бы выражение ее лица не было таким чертовски уничтожающим.