— Уходи, — холодно сказала она.
Пауза.
— Уже поздно.
— Для вас — да, — резко ответила она. — Для неё — нет.
Она сделала шаг вперёд.
— Мне уже хватило одного «гостя», который вчера сюда пришёл и решил, что ему всё можно. Теперь ты? Тоже пришёл за тем же?
Тишина.
Максим не двинулся.
Но в его взгляде что-то щёлкнуло.
— Кто приходил?
Кира резко напряглась. — Максим, не надо—
— Кто.
Тихо. Но страшно.
Мать усмехнулась. — Твой дружок. Артём, кажется. Очень уверенный. Очень быстрый.
Пауза.
И этого оказалось достаточно.
Максим резко перевёл взгляд на Киру.
— Он был здесь?
Кира сжала губы. — Это не твоё дело.
— Был?
Тишина.
— Да.
Щелчок.
Максим резко сделал шаг вперёд, взял её за запястье и потянул в комнату.
— Максим!
Дверь захлопнулась.
Снаружи сразу раздался голос матери: — Ты вообще с ума сошёл?! Открой дверь!
Он не отреагировал.
Кира вырвала руку. — Ты что творишь?!
— Это ты что творишь?! — резко.
Тишина вспыхнула.
— У тебя всё рушится, а ты пускаешь к себе кого попало?!
— Не смей так говорить!
— Тогда объясни.
— Я ничего не обязана тебе объяснять!
Пауза.
Они стояли слишком близко.
Слишком.
— Он тебя трогал?
Тихо. Но в этом вопросе было больше, чем просто слова.
Кира вспыхнула. — Да какая разница?!
— Ответь.
— Да.
Тишина.
И в следующий момент Максим подошёл вплотную. Слишком близко.
— Вот так? — тихо.
И прежде чем она успела ответить — он коснулся её.
Сначала — резко. Как будто это было не решение, а срыв. Но в следующую же секунду это стало глубже. Настойчивее. Жаднее.
Его губы не спрашивали. Они требовали.
Кира резко вдохнула, попыталась оттолкнуть его — — Максим, прекрати—
Но он не отступил.
И дело было не в силе. А в том, как он держал её. Как будто отпускать — нельзя.
Его ладонь легла ей на затылок, притягивая ближе, и поцелуй стал другим. Глубже. Тяжелее. Слишком настоящим.
И в этот момент внутри неё что-то сорвалось.
Не сопротивление. Контроль.
Она замерла всего на секунду.
А потом — ответила.
Так же резко. Так же отчаянно.
Её пальцы вцепились в его плечи, словно она пыталась удержаться — или удержать его.
В этом не было нежности.
Это было столкновение.
Злость. Страх. Накопившееся напряжение, которое больше невозможно было держать внутри.
Максим прижал её сильнее. Почти к себе. Так, что между ними не осталось ни сантиметра.
Его дыхание сбилось.
Губы соскользнули ниже — по линии челюсти, к шее, оставляя за собой горячие, рваные прикосновения, в которых не было ни аккуратности, ни попытки остановиться.
Кира резко выдохнула, пальцы сжались сильнее, словно каждое его движение выбивало из неё остатки контроля.
— Максим
Но это уже не звучало как «остановись».
Скорее как предупреждение, которое никто не собирался слушать.
Он вернулся к её губам. Снова. Сильнее. Глубже.
Как будто пытался доказать что-то. Ей. Себе.
И в этом была опасность.
Потому что они оба уже не контролировали, что происходит.
Его руки сжались на её талии, резче, чем нужно, как будто он проверял — она здесь. Реальная. Не исчезнет.
Кира вцепилась в него. Не потому что хотела остановить.
А потому что в этот момент ей тоже нужно было держаться.
За него.
Снаружи всё ещё стучала мать. Кричала.
Но это было где-то далеко.
Потому что здесь, в этой комнате, происходило нечто сильнее.
Нечто, что уже нельзя было назвать просто эмоцией.
Это было срывом.
Когда всё резко оборвалось, это случилось почти внезапно.
Как будто кто-то внутри них нажал «стоп».
Максим замер первым.
Дыхание тяжёлое. Взгляд — тёмный.
Он всё ещё был слишком близко.
Но уже не двигался.
Кира тоже не отстранялась. Несколько секунд.
Слишком долгих.
Слишком честных.
Тишина вернулась.
Но уже другой.
Рваной. Тяжёлой.
Максим отстранился первым.
Смотрел на неё.
Долго.
Как будто пытался что-то понять.
И не мог.
Кира тяжело дышала.
Сердце всё ещё билось слишком быстро.
— Ты — она не договорила.
Он покачал головой.
Как будто отрезая что-то внутри себя.
И молча направился к двери.
Открыл.
Мать отступила назад, всё ещё злая.
Он даже не посмотрел на неё.
Просто вышел.
И дверь громко захлопнулась.
Кира осталась одна.
И впервые за всё время не понимала, что из этого было хуже — то, что происходит вокруг или то, что только что произошло между ними.
Где-то в это же время Артём получил сообщение.
Одно. Без подписи.
«Ты слишком близко»
Он нахмурился.
Экран погас на секунду — и загорелся снова. Новое сообщение.
«Но сейчас это допустимо»
Пауза.
«Используй это»
Артём медленно выдохнул.
Он не ответил сразу. Потому что знал, кто пишет. И знал — ответа не требуется.
Телефон снова вибрировал.
«Она должна привязаться быстрее» «Ускорь процесс»
И только после этого — «Не забывай, зачем ты там»
Тишина.
Артём сжал телефон сильнее, чем нужно. Он понимал. Слишком хорошо.
Отец Виктории был недоволен. Это читалось между строк. В коротких, холодных формулировках. Он зашёл слишком близко. Слишком быстро. Не по плану.
Ноэто можно было использовать.
И теперь от него требовали не отступить — а наоборот.
Углубиться.
— Быстрее — тихо повторил Артём.
Он провёл рукой по лицу.
Перед глазами вдруг всплыла Кира.
Та, какая она была. Не в системе. Не под давлением.
Настоящая.
И от этого стало неприятно. Потому что она не была похожа на остальных.
Она не играла. Не просчитывала. Она просто жила.
И, возможно, именно поэтому сейчас оказалась в этом.
Артём закрыл глаза на секунду.
— Чёрт
Ему впервые стало её жаль. По-настоящему. Потому что он знал, чем это закончится.
Если он сделает всё, как ему сказали.
Пауза.
Но выбора у него не было. Никогда не было. Он открыл глаза.
И набрал короткий ответ.
«Понял»
Экран погас.
И вместе с этим что-то внутри него тоже стало холоднее.
В это же время Максим резко вышел на улицу. Дверь за его спиной захлопнулась слишком громко.
Он уже держал телефон.
— Андрей.
— Да?
— Проверь Артёма.
Пауза.
— Уже.
— Нет. Не «уже».
Голос стал жёстче.
— Полностью. — Связи. — Контакты. — С кем он работает. — Кто за ним стоит.
Пауза.
— Максим
— Сейчас.
Коротко.
Без вариантов.
Он сбросил.
Стоял несколько секунд неподвижно. Сжимая телефон.
Перед глазами всё ещё была Кира. Её дыхание. Её реакция. То, как она
Он резко закрыл глаза.
— Нет.
Тихо.
Жёстко.
Это не должно было происходить. Не с ним. Но уже произошло. И теперь это меняло всё.
Мысли начали выстраиваться быстрее. Жёстче.
Артём. Он был там. Рядом с ней. В её доме. Прикасался.
Щелчок.
Максим сжал челюсть.
— Нет.
Внутри поднялось что-то тёмное.
Не злость даже.
Собственность.
Чёткое, холодное понимание: она — его. Не потому что он решил. Потому что уже не может иначе.
И никакого Артёма в её жизни не будет.
Он открыл глаза.
Взгляд стал жёстче.
Спокойнее.
Опаснее.
— Разберёмся
Почти шёпотом.
Но в этом уже было решение. Окончательное.
