Пуленепробиваемый (ЛП) - Моронова К. М.

Одной из кого? О чём они говорят? Я снова пытаюсь сесть. На этот раз мне удаётся опереться на руку. Я встречаюсь с интенсивным взглядом Романа — нечитаемым, как всегда, и по-идиотски красивым сверх всякой меры.

— Ай. — Я морщусь, когда давление пронзает мой мозг, и прижимаю ладонь к виску.

Джон оказывается рядом со мной через секунду.

— Брайар, ты в порядке? Дай я отвезу тебя в соседний городок. Там больница…

Бенсен твёрдо перебивает его:

— Нет, я могу залатать её на её ферме. У неё, вероятно, сотрясение. Давайте поедем туда, и я позабочусь о ней. — Все они обмениваются неловкими взглядами. Ну, все, кроме Романа. Его глаза всё ещё пристально смотрят на моё лицо, наблюдают за мной, будто ждут, что я укушу его или расправлю крылья — или нассыплю золотом.

Нет уж, хрена с два я позволю им поехать на мою ферму. Я качаю головой и пытаюсь встать, спотыкаясь и уже готовая упасть на колени, но Роман обхватывает меня рукой за талию и притягивает обратно к себе на колени. Чёрт возьми.

— Все, возвращайтесь на базу… — он прочищает горло, — в мастерскую. Мне нужно позаботиться о нашей маленькой проблеме здесь. — Группа бросает на него неодобрительные взгляды.

— Она ранена. Дай ей хотя бы ночь, прежде чем ты… — Тейлор замолкает и скрежещет зубами. — Блять. Просто отвези её домой сегодня. Мы разберёмся с этим завтра, ладно?

Бенсен и Гейл кивают. Джон скрещивает руки.

— Я всё ещё думаю, что тебе стоит отвезти её в больницу в Басклифф. Её голова всё ещё немного кровит. — В голосе Джона слышна боль.

Кровит? Я поднимаю руку и промокаю висок рукавом толстовки. На серой ткани остаётся красное пятно. Не то чтобы это имело значение, учитывая уже имеющиеся пятна. В глубине моей головы шевелится тревожный зуд. Где Хейли? Какого чёрта, как много может пойти не так за одну грёбаную ночь?

Роман вздыхает. — Ладно, я отвезу её на чёртову ферму на одном из ваших мотоциклов. Но не ложитесь спать, пока я не вернусь. Нам нужно обсудить, что случилось сегодня ночью. Присматривайте за Сазерлендом, пока он не уедет.

Джон хватает меня за руку и сжимает её, прежде чем сказать:

— Я отвезу её, а ты следуй за нами. Вот что случается, когда она остаётся с тобой.

Роман бросает на Джона убийственный взгляд.

— Я не буду повторять, Бишоп.

Губы Джона сжимаются, он проглатывает то, что хотел сказать, затем бросает на меня последний обеспокоенный взгляд и отходит в сторону. Роман встаёт с со мной на руках и не ждёт, пока Джон или остальные подтвердят, что мы уходим, — он уносит меня прочь. Позади слышно ворчание, прежде чем остальные возвращаются к вечеринке, чтобы заняться… не знаю чем.

Какого чёрта они делают? Они что, под прикрытием полицейские или что-то в этом роде? Они ведут себя очень странно. Это то, чем занимаются местные культы?

Сейчас гораздо темнее, чем было раньше, и я больше не вижу света от костра.

— Который час? Куда все делись? — Мой голос хриплый, и я только сейчас понимаю, какой у меня сухой рот.

— Ты была в отключке больше часа. Вечеринка на другом склоне холма. Мы же не могли позволить всем увидеть мою раненую пассажирку после гонки, не так ли? — говорит Роман с беззастенчивым оттенком в своей тяжёлой хмурой ухмылке.

Я рычу на него и закрываю глаза.

— Утром я иду в полицию, мудак. Вы будете по уши в дерьме.

Роман хохочет, вибрация от его смеха прокатывается по мне. Я гневно смотрю на него. В темноте трудно разобрать его черты, но я вижу пряди волос, падающие на его лоб, и лёгкое веселье, мелькающее в его взгляде.

— Я сделаю вид, что не слышал, как ты это сказала. Потому что, если бы я это услышал, мне пришлось бы вырезать твой хорошенький маленький язычок. — Голос Романа ровный и лишённый юмора.

— Во что вы, парни, ввязались? Что бы это ни было, клянусь, я не имею к этому отношения. Я буквально просто пытаюсь привести имущество моего дяди в порядок, чтобы продать его, вот и всё. — Я не уверена, насколько моя болтовня поможет моему положению, но я должна попытаться, не так ли?

Он оглядывается через плечо, оценивая, как далеко другие парни, затем переводит внимание на моё разозлённое выражение лица.

— Я знаю, что ты имеешь к этому отношение. Ты была практически доставлена ко мне, завязанная красивыми бантиками, ⁵Сквирт. Ты, кстати, реально облажалась с Грэмом.

— Доставлена к тебе? — произнося я убитым тоном. — Не называй меня, блять, Сквиртом. — Я толкаю его в грудь, но он, кажется, даже не замечает. Я не выношу его грёбаную самоуверенность.

Он изучает каждую мою реакцию.

— Хм. Ты действительно понятия не имела. — Его утверждение — скорее бормотание себе под нос, чем мне. Он также откровенно игнорирует мой комментарий.

— Понятия не имела о чём? — Я ёрзаю в его руках, и он вынужден остановиться и опустить меня на землю. Я немного спотыкаюсь, но на этот раз могу устоять на ногах. — Грэм — работник фермы, который помогал моему дяде. Он мне нужен для работы по ферме. Я не могу сделать весь ремонт сама, и у меня нет денег, чтобы нанять кого-то ещё. Не то чтобы я знала Грэма лично.

Он смотрит на меня так, будто пытается решить, говорю я правду или нет. Мы идём медленно, и я слышу, как кто-то нагоняет нас сзади.

Наши пререкания стихают, пока человек не проходит мимо и не направляется к своей машине на парковке впереди.

Тихая напряжённость между мной и Романом хуже споров, поэтому я подливаю масла в огонь.

— Твоя фамилия Сиксс?

Он косится на меня. — Что-то вроде того.

Моя саркастическая сторона побеждает мою здравомыслящую. Вероятно, потому что у меня сотрясение.

— Роман Сиксс звучит как очень вымышленное имя. Я имею в виду, у тебя буквально римская цифра шесть на лице.

Мы выходим на парковку, где гораздо светлее: виден костёр и гирлянды из тёплых огоньков, развешанные на ветвях деревьев.

Роман игнорирует меня, но я замечаю, как его руки сжимаются по бокам, будто он вот-вот взорвётся. Приятно знать, что я хотя бы действую ему на нервы, не заставляя его терять контроль. Может, он более уравновешен, чем я о нём думала. Это его глаза выдают его спокойное, но взбешённое настроение. В глазах Каллума не было ничего человеческого в ту ночь, когда он похоронил меня. По глазам можно многое сказать.

Мы останавливаемся перед мотоциклом — спортивным мотоциклом, если быть точной. Я искажённо смотрю на Романа. Наполовину «какого чёрта?», наполовину «я не сяду на это».

— С тобой всё будет в порядке. Просто держись за меня.

— Не можешь просто отвезти нас обратно на «Мерседесе»? — Я бы не хотела снова садиться в эту машину, но это лучше, чем эта ловушка смерти, миллион к одному.

Он качает головой. — Не могу. Я проиграл его в гонке из-за тебя.

Я мрачно смотрю на него. — Что?

Его выражение лица ничуть не смягчается.

— Таковы правила. Не волнуйся, я украду его обратно. На, надень это, — говорит он так небрежно, протягивая мне шлем.

— О, то есть второй шлем всё-таки был, — язвительно говорю я. — Как часто ты проигрываешь? И для протокола, я ничуть не удивлена, что ты увлекаешься угоном автомобилей.

— Я могу выбросить шлем в лес, если хочешь продолжать жаловаться. — Он садится на мотоцикл и заводит двигатель. — Это впервые, опять же, благодаря тебе.

Я колеблюсь, надевать ли шлем, беспокоясь, что он будет давить на мой пульсирующий висок. Я осторожно провожу кончиками пальцев по боку головы, чтобы проверить, насколько это чувствительно, и морщусь от боли. Роман смотрит на меня, замечает мою паузу.

Он тяжело вздыхает, откидывает голову назад и глушит мотоцикл.

— Если нас поймают и мне придётся избить какого-то парня — это будет твоя вина. — Он забирает шлем из моих рук и убирает его обратно на свой мотоцикл вместе со своим.

Эта ночь была настолько дерьмовой, что мне всё равно, что он делает, я просто хочу быть на ферме и в постели.

Роман выбирает внедорожник и пробует дверь. Конечно, местные жители всегда оставляют двери незапертыми, поэтому она открывается. Теперь он ещё и заставляет меня участвовать в угоне? Я скрещиваю руки и дрожу, когда холодный ветер пронизывает меня. Он находит ключи под солнцезащитным козырьком и заводит машину.