— Благодарю, — забираю у продавца сетку с мандаринами, мягко улыбнувшись, после чего отхожу от прилавка.
Плавно поправляю солнцезащитные очки и бежевый шелковый платок, который элегантно замотала на голове.
— Агни Валерьевна, — охранник Влад, который по приказу Сергея следует за мной по пятам, протягивает мне телефон. — Сергей Станиславович.
Посреди оживленного рынка, куда мы приехали за продуктами, разговаривать не очень удобно, поэтому, взяв мобильник, я отхожу к скамейкам возле небольшой рощицы деревьев.
В целях безопасности мы с Сергеем и Адой созваниваемся каждый раз с новых номеров. Охранники меняют сим карты. И даже телефоны. На этот случай было куплено несколько десятков кнопочных гаджетов.
Кроме того, Сергей уже не один раз говорил мне, чтобы я старалась не выезжать «в люди» по возможности. Это слишком большой риск. Но уже через неделю сидения в четырёх стенах я начала сходить с ума, поэтому на второй неделе начала иногда выбираться что-нибудь купить или прогуляться.
На нервах у меня даже желудок принялся болеть. Не допустить, чтобы Абушаев нашёл, где я обитаю, это, конечно, здорово, но не ценой же собственного здоровья.
— Алло? Привет, Серёж.
— Ты снова в городе.
Я тяжело вздыхаю.
Ну, началось.
— Мы это уже обсуждали. Я очень осторожна. На мне платок и очки. Охранники всегда и везде со мной. И я гуляю не больше часа. В конце концов, это невыносимо — сидеть взаперти.
— Он ищет тебя, Агни. Как ты не понимаешь? Всё плохо.
Мурашки бегут по позвоночнику от тона, которым Сергей произносит последнюю фразу.
— Я понимаю… Тебе удалось что-нибудь придумать? Долго ещё мне прятаться?
— Вышел на одного человека. Скоро будет встреча. Думаю, мне удастся прижать этого Саида. Да, ты, конечно, сильно его зацепила, малышка. Он следит за мной. За Адой и девочками. Пришлось всех перевести на домашний режим. В целях безопасности, разумеется.
Мне становится стыдно, что из-за меня по факту страдает вся семья. Это я виновата. Как я могла быть настолько слепа и неосторожна? Ведь было столько красных флагов, указывающих на то, что этот человек не совсем обычная и психологически нездоровая личность.
В который раз пересчитываю все флаги у себя в голове. Все, какие удаётся вспомнить. Их так много…
— Простите меня… — выдыхаю в трубку шёпотом.
— Прекрати. Никто тебя не винит. Просто сейчас стоит быть максимально осторожной, чтобы все усилия не слить в унитаз.
— Я поняла тебя, Серёж. Больше не буду выезжать в город.
— Мы любим тебя, Агни, ты же знаешь.
Я до боли прикусываю нижнюю губу.
— Знаю. И я вас люблю. Как там Ада? Как малыш?
Единственное светлое пятно во всём происходящем — беременность сестры. Когда мы с Адой говорим по телефону о ребёнке, у неё даже в голосе отражается свет солнца.
Но я ненавижу себя за то, что сразу вспоминаю тот момент в машине. Когда я говорила о ребёнке с Саидом.
«А ты хочешь…?»
«Да…»
Почему я так часто думаю об этом? Почему вообще вспоминаю о нём?
— Всё хорошо. Чувствуют себя прекрасно оба.
— Я очень рада. Завтра, надеюсь, получится с ней поболтать?
— К вечеру жди звонка.
Попрощавшись с Сергеем, я сбрасываю вызов и отдаю телефон Владу. Сама откидываю голову назад и смотрю на пасмурное небо, переливающееся всеми оттенками серого и коричневого. Хотя коричневый это, наверное, из-за моих очков.
Как же хочется снять эти дурацкие очки. Неужели я так и буду теперь видеть весь мир в коричневых тонах? Всю оставшуюся жизнь?
Шум и крики со стороны рынка привлекают внимание.
Я вглядываюсь в толпу и вижу, что на земле между прилавками лежит человек, а вокруг него столпились туристы и продавцы.
— Агни Валерьевна, мы должны ехать.
— Там человеку плохо.
— Агни Валерьевна…
Я сжимаю кулаки и кусаю нижнюю губу, пока не ощущаю металлический привкус крови на языке.
Мой взгляд суетливо скользит от машины, на которой мы приехали с Владом, к человеку на земле.
Господи, я так не могу. Я же врач, в конце концов!
С шумом вытолкав воздух из лёгких, я начинаю спешно цокать каблуками в сторону рынка, игнорируя возгласы Влада.
— Что случилось? — опускаюсь рядом с мужчиной.
На асфальт кладу сумку с продуктами и вглядываюсь в лицо лежащего без сознания мужчины.
Чтобы оценить его состояние, мне придётся снять очки. Иначе я просто не вижу цвет покровов кожи.
Ещё раз выдохнув, стягиваю очки и кладу и на асфальт рядом.
— Он упал. Сначала схватился за грудь, а потом… н…начал синеть… — рыдает женщина рядом.
— Скорую вызвали?
— Да…
Быстро осмотрев мужчину, проверив дыхание и пульс, я принимаю решение незамедлительно приступить к сердечно-легочной реанимации. Здесь, скорее всего, сердечный приступ. До приезда врачей необходимо поддерживать кровоток.
Ставлю одну ладонь на середину груди, вторую сверху и сцепляю пальцы в замок. Начинаю давить под прямым углом. Девяносто нажатий в минуту. Не меньше.
После первого цикла синюшность с кожи лица уходит. В какой-то момент я слышу, как мужчина делает вдох.
Я не замечаю, как люди вокруг меня фотографируют на свои телефоны. Мне безразлично всё, кроме жизни под моими руками.
Я — врач.
Это не просто слова. Это моя душа.
Мужчина приходит в себя за пару минут до приезда скорой. Затем я передаю заботу о человеке другим врачам.
Но внутри словно что-то расцветает.
Как же мне не хватает моей работы… Вот, я спасла жизнь человеку. А если бы я уехала, то он бы умер…
— Что? — выгибаю бровь, глядя на Влада, который недовольно смотрит на меня, когда мы, наконец, садимся в машину, чтобы ехать на виллу.
Он не отвечает. Только смотрит.
Я закатываю глаза.
— Я не могла позволить ему умереть! Не надо так смотреть. Лучше поехали. Заедем в аптеку за таблетками от желудка. Не хочу ещё одну ночь мучиться от тошноты.
Глава 27
Глава 27
Агния
Курица с мандаринами. Рецепт, который я подсмотрела в журнале.
У меня новое хобби. Я готовлю всё, что только вычитаю в кулинарных журналах, которые охранники привозят мне стопками каждый день.
Ну должна же я хоть чем-то заниматься?
Хотя сегодня готовится с особо классным настроением. Ведь я человека спасла.
Врубив настенный телевизор на каком-то шоу, я пританцовываю, наслаждаясь звуками шкварчащей на сковороде курицы. Мандарин нарезаю дольками. Ещё достаю арахисовое масло и смешиваю с горчицей и мёдом.
Кстати, охранники в восторге от моей еды. И с каждым разом я всё качественнее готовлю. Вот что значит не работать.
Курица с мандаринами получается превосходная. Я наливаю стакан белого вина для того, чтобы подчеркнуть вкус, и выхожу на террасу.
Воздух сгущается, облака нависают над вершинами гор серой пеной. Где-то вдалеке уже кряхтит гром. К ночи польётся.
Я насаживаю на вилку кусочек мандарина и курицы, затем опускаю в арахисовый соус, с наслаждением кладу в рот и запиваю вином.
Нужно даже в чёрной полосе жизни находить светлые пятна.
Павда, наслаждение вкусом блюда и вина длится недолго, так как мой желудок снова сжимается болезненным спазмом.
Проклятье!
Отставляю тарелку на столик и бегу в дом. Хватаю с барной стойки таблетки, которые взяла в аптеке, затем несусь в ванную, где меня полощет минуты три, выворачивая наизнанку.
Блеск. Поела, называется.
Что за напасть такая⁈
Включаю холодную воду и прежде, чем выпить лекарство, сначала умываюсь. Хватаю полотенце с крючка, промакиваю лицо, и тут мой взгляд падает на упаковку прокладок. Она лежит в плетеной корзинке рядом с зеркалом. Я купила неделю назад. Заранее.
Затем я смотрю на календарь.
Стойте. Подождите. Этого не может быть.
Глава 28
Глава 28
Агния
Успокойся. Просто успокойся.
