Хотя, наверное, Руслан мечтал о хорошей, породистой собаке, а это недоразумение какое-то, явно дворняга.
— О такой мечтал? — шучу, отодвигая край полотенца с собачьей морды, и показывая ему. Это смешно выглядит — в тик-токе часто бывают ролики, где примерно таким же жестом молодые мамочки показывают папочкам малышей в роддоме.
Вздернув в удивлении на лоб правую бровь, склоняется над собакой.
Он уже успел переодеться и смыть с себя кровь. Повязка на руке тоже чистая — Анаит с порога кинулась обрабатывать, пока я возилась со щенком.
Смотрю на него с такого близкого расстояния, что каждая ресница видна! Это точно тот же человек, который час назад в ресторане бил Бориса? Чувство такое, что это — другой... Мягкий, домашний, красивый очень...
Зависаю в этом ощущении. В фантазии. Что вот я и вот он. И мы здесь живем. И я его... Жена?
Ой, Ксения, только вот не надо глупых фантазий!
Но что интересно, в ответ на эти мысли во мне протеста нет, а вот в ответ на попытку заставить себя не придумывать — есть!
— Что будем с ним делать? — спрашиваю, пока он гладит животное пальцем по носу.
— Воспитывать.
Ладно. Воспитывать, так воспитывать.
Переводит взгляд с собаки мне в глаза.
Чувство такое, словно я вместе со щенком этим лечу с самой высокой точки на качелях — ух! Из моих лёгких внезапно куда-то испаряется весь кислород. Судорожно втягиваю воздух. Сердце как будто тоже обрывается куда-то вниз. Завороженно разглядываю крапинки в его радужках. У него такой цвет глаз красивый... Зеленовато-карий...
Не замечаю, как неловко подаюсь к нему, сползая взглядом на его губы. Внутри всё сжимается от предвкушения. И кажется, я первая его целую...
25 глава. Обещание
Забывшись, обнимаю её.
Сердце мгновенно разгоняется так, словно я снова в ресторане вижу, как Борис её тащит куда-то. Только градус другой. Там мне хотелось разнести и разорвать. Здесь... зажать у стеночки и трахать, трахать...
Наши губы встречаются. Я мгновенно пьянею вдрызг. Вот такой вот эффект от этой женщины.
Языки касаются друг друга у неё во рту. Возбуждение прошивает молнией по позвоночнику.
Ну, вот, Алиев, она, кажется, не против!
И мы в моем доме.
И здесь вообще никто нам не может помешать!
Притягиваю сильнее, желая ощутить как её тело вожмется в мое. Как её грудь впечатается в мою грудь.
Собака, зажатая между нами, начинает громко визжать.
Ксюша дергается, ударяясь спиной о стену, роняет щенка. Я едва успеваю подхватить, чтобы не убился об кафель. Ставлю на пол, подталкиваю его к двери...
— Ой, давай её мне, — смущенно опускает глаза в пол.
Я похож на идиота, да?
Она меня поцеловала сейчас. Сама. Нужно закрепить успех. Собака здесь явно лишняя.
Казалось бы, что такого особенного в этом поцелуе? Но оказывается, всё... Оказывается, для меня это важно. Даже важнее того, что, в принципе, поцелуй состоялся! Она сама хотела...
А я уже было думал, что там, в ресторане, всё испортил. Сначала в туалете, потом, когда с Борисом подрался.
Подталкиваю собаку к выходу. И она с пониманием сваливает. Нормальное животное. Даже есть надежда, что мы уживемся. Запираю дверь изнутри. Поворачиваюсь к ней.
Испуганно отступает к ванне.
Её футболка местами мокрая. Сквозь неё проступают напряжённые соски. Я не могу взгляда оторвать от этой картинки!
Алиев, очнись! Ты же обещал ей, что это больше не повторится! Но обещание было дано до того, как она сама поцеловала.
И она не ушла в ресторане, увидев, каким чудовищем я могу быть. Не убежала, испугавшись. Не кинулась спасать Бориса. А, наоборот, увела меня оттуда, пока я там всё не разнес...
Для меня это многое значит.
— Руслан! — предупреждающе выставляет между нами ладонь, не касаясь меня.
Перехватываю её и укладываю к себе на грудь.
У неё прическа растрепалась и немного потекла тушь. Но это всё равно красиво. А еще добавляет моему мозгу ассоциаций о том, что именно такой она будет со мной в постели... У неё очень нежные, очень чувственные губки. И я уже задолбался фантазировать о них!
— Ты обещал...
Да, обещал.
Пытаюсь притормозить. Но как это делается? Я не в курсе. В моей жизни и не было-то такого никогда, чтобы меня тормозили женщины! Да и зачем? Зачем томозить? Я её хочу очень. Я не помню, чтобы вот так кого-то хоть когда-то хотел! И она же сама меня целовала...
— Ты обещал! — с обидой.
Выдыхаю, все-таки вжимая своим телом её в стену.
Утыкаюсь лбом в её лоб.
Обещал, да.
Не двигаюсь, пытаясь договориться со своим членом.
Ну, куда тебе спешить, Алиев? Целых три месяца впереди. Еще пару собак ей организуешь и всё будет в ажуре.
Не смешно.
Потому что даже через одежду я чувствую, как упругие холмики её груди мягко вжимаются в меня. Я чувствую её горячие ладошки, отталкивающие, да, но, честно говоря, не так уж и старающиеся...
— Может, ты еще раз меня сама поцелуешь? Ммм? — зачем-то улыбаюсь, как пацан. Как будто мне тут реально весело! А мне не весело абсолютно. Я скоро дымиться начну, если не доберусь до неё! Такая вот неадекватная реакция на эту женщину.
— Да не было ничего, — хихикает она. — Тебе показалось.
— Как не было? Это ты вот ему рассказывай теперь!
— Кому? — смотрит влево, потом вправо, потом мне в глаза.
Показываю взглядом вниз на свою вздыбленную ширинку.
— Оу, я не хотела.
— Ты меня сейчас разочаровываешь, женщина.
Очень разочаровываешь. Жутко просто. Ты еще прощения начни просить!
— Извини.
— Извинения принимаю только поцелуями.
Она смеется.
Алиев, ты шутишь, что ли? Сколько долбаных лет ты не шутил? Очень давно.
Да просто надобности в этом не было.
А теперь вот есть.
И оно как-то само получается.
Где-то в доме раздаётся грохот, вскрик Анаит, топот ног, словно стадо слонов проносится по полу мимо нас.
Смотрим друг на друга.
— Мне так неудобно. Он разнесет твой дом, — шепчет виновато.
— А ты стань моей женщиной. И этот дом будет твоим.
— Что? — губки шокированно распахиваются. Гипнотизирую её рот, с трудом сдерживаясь, чтобы не целовать.
Телу хочется наплевать на то, что я там обещал! Оно само себе уже все пообещало!
— Я привык принимать неожиданные решения, — пожимаю плечами.
— Это — шантаж! — возмущается, но глаза смеются.
— Да? Ну, может и так...
— Руслан, — начинает вкрадчиво. А меня сам факт того, что она зовет меня по имени заводит так, что в глазах темнеет и внутренности словно кипятком обваривает. — Я хотела спросить...
— Спрашивай, — что угодно, только смотри на меня так же, как сейчас — с интересом и без всякого страха...
— Представляешь, Борис сказал такой бред. Я, конечно, ему не верю, но... В общем, он сказал, что ты нас с ним развел... Что мы теперь в разводе!
— Да.
— В смысле? А как это... Разве это возможно? Я ничего не подписывала! — игривый тон исчезает, сменяясь на подозрение и холод в её глазах.
— Ну, он тебя отдал мне. Зачем тебе такой муж?
— Да я что, вещь какая-то, чтобы меня отдавать! Я сама ушла!
— Пусть будет "сама ушла", — мне не важна формулировка.
— Да кто тебе разрешал за меня решать!
— Я тебя выбрал. Ты всё равно будешь моей.
Я, честно, не понимаю, почему то, что я говорю сейчас, её так выводит из себя! Я абсолютно честен, я даже искренен. Я ведь это всё уже говорил и не скрывал своих намерений.
— Да ни за что! — прищурившись, сжимает руки в кулачки. — Пропусти меня немедленно!
— Да, пожалуйста! Иди.
Вылетает из ванной, оглядываясь в дверях.
Ну, что, Алиев, судя по её взгляду, ты сейчас откатился примерно на первый уровень в ваших отношениях...
26 глава
Да-да, я, как та самая попаданка из популярных сейчас книг, целый выходной неожиданно для себя занимаюсь обустройством быта.
