Бесстыжий детектив (СИ) - Попова Любовь

— Без проблем. Но прошу, снимите наручники с Кадырова Руслана, он пытался меня защитить.

Мужчин по очереди начинают выводить, Омара оставляют напоследок, пока Алина усевает одеться.

— Она украла моего ребенка, — кричит Даурбеков, словно копил в себе эти слова и не выдержал. Пусть возьмут у нее анализ крови и спросят, где мой ребенок.

Ощущение такое, что весь воздух выкачали из легких. Уже не чувствую, ни боли, ни гнева лишь шок от слов Омара.

Ребенок?

Как я мог упустить это?

Почему не было ни одной записи. Кто врет.

Алина выглядит столь же шокированной.

— Я не понимаю, о чем он. Я никогда не была беременна.

— Вранье! Лживая сука! Верни мне сына иначе я просто вырублю обе ваши семейки. Одного за другим, по одному, а вас заставлю смотреть! Отпусти, щенок, или вылетишь из органов!

Нас провожают к машинам полиции, которыми уже забит весь двор. Я открываю Алине двери, но не могу произнести ни слова.

Был ли ребенок? Могла ли она уйти беременной и просто его бросить? Или спихнула куда — то, чтобы жить своей жизнью.

Перед глазами проносятся годы, как на перемотке. Фокусируюсь на лице женщины из прошлого, которая умоляла ее простить, умоляла не обижаться на нее, когда убегала от моего тирана отца. Растворялась в темноте, оставляя меня посреди поля.

Алина может сколько угодно врать Омару, полиции, делать это мастерски, но я прекрасно знаю, с кем имею дело.

— Ты рожала? — не выдерживаю, чувствуя, как закипаю изнутри. Как может мать оставить ребенка? Я точно знаю, что Алина никуда не ездит, не перечисляет деньги.

— Не понимаю о чем ты говоришь.

Глава 29. Алина

Мы проводим в отделении почти три часа. За это время меня допрашивают несколько разных следователей. Заставляют раза четыре написать одно и тоже. Про литр взятой крови из вены я вообще молчу. К концу я настолько слаба, что не могу не то что говорить, а даже двигаться. Сначала я не понимаю, почему все так сложно. И только потом до меня долетает шепоток о том, что у семьи Даурбекова есть друзья, сидящие очень высоко и пытающиеся его вытащить. Проблема в том, что и Кадыров не без связей. И тут-то вступают в схватку совесть и страх лишиться насиженных мест.

В итоге только к обеду к нам с Русланом, который все это время угрюмо молчал, входит следователь, долго просматривает документы и задает мне стандартные вопросы, на которые я откровенно устала отвечать.

— Назовите, пожалуйста, свое имя. Полностью.

— Да вы издеваетесь?! Она уже сказала, там у вас все написано.

— Сядьте, гражданин, с вами мы тоже переговорим.

— Интересно, ты тоже на кормушке…

— Знаете, вы уже не первый раз оскорбляете сотрудника правоохранительных органов.

— И что ты мне сделаешь? Штраф выпишешь?

— Валера! Зайди! Молодой человек очень хочет отдохнуть в камере.

— Я никуда не уйду.

— Я без него говорить не буду!

— Тогда мы аннулируем все ваши заявления, а вас посадим за клевету на уважаемого человека.

— Охуеть, вы ебнутые.

— И еще штраф за оскорбление. Уведите.

Я встаю за Русланом, но он мотает головой и уходит почти добровольно, но пару раз вдарив этого Валеру под дых. Я же остаюсь в маленьком, пропахшем лапшой быстрого приготовления, кабинете и сажусь напротив мужчины в костюме с иголочки.

— Итак, ваше имя?

— Алина Ринатовна Сандал. Родилась…

— Не спешите, я записываю…

Хочется взорваться, внутри все кипит от негодования, хотя метод считаю потрясающим. Будь я менее устойчивой, уже бы выложила все, что он хочет знать. Он не верит мне, потому что не верит Даурбеков. И кровь, которая отличается от крови сестры, не убедила его.

Я успокоилась, посмотрела на эту сцену не как участник, а как автор, который мог бы ее написать. Дома работало, как срабатывало в моменты с Даурбековым, когда было слишком больно. Срабатывает и сейчас. Я методично отвечаю на все вопросы. Если надо, повторяю ответ по два, а то и три раза. В конце на моей коже ни капельки пота, зато офицер Репин стирает его со лба.

— Вы свободны, Алина Ренатовна.

— Я и не была задержана. А что насчет Даурбекова, он понесет наказание?

— Ему будет предъявлено обвинение, наложен административный штраф в размере…

— Ни слова больше… Наверное, чтобы его посадили, мне надо записать было, как он меня насилует, ведь моих слов было бы недостаточно...

— Хотите откровенно, Алина?

— Удивите меня.

— Даже если бы он вас изнасиловал, скорее всего, у вас дома нашли бы наркотики, а вас объявили бы обманщицей, которая клевещет на столь уважаемого человека. Наркоманам не верят.

— Интересно… А теперь скажите мне, Вячеслав, в моей квартире уже нашли наркотики?

— По странному стечению обстоятельств еще нет, но скорее всего, их уже подкинули.

— Спасибо за откровенность. Отпустите Руслана, пожалуйста.

— Хорошо. Этот разговор…

— Между нами. Всего доброго.

Я выхожу из отделения, наблюдая, как несколько машин ждут своего хозяина. И почему они все мне представляются огромными бульдогами на цепи, чьи пасти готовы сомкнуться на моей шее по первому приказу?

Я обнимаю себя, стою у входа и просто жду, когда выйдет Руслан. За это время я ощутила на себе столько энергетических выбросов негатива, что, кажется, должна с головы до ног покрыться сажей.

Наконец, слышу, как открывается железная дверь, и выходит Руслан. Натягивает свою кожанку и идет ко мне. Не смотря в глаза, хватает за запястье и просто уводит за ворота сквозь всех этих амбалов. Скоро и Даурбекова должны будут отпустить. И как защитить себя и всех, кто нам с Русланом дорог, остается большой вопрос. Мы идем по улице несколько минут, пока не доходим до машины на прокат. Он открывает ее с помощью приложения и коротко кидает:

— Садись.

Когда двери машины закрываются, Руслан не заводит ее, а долго молчит, смотря в лобовое стекло. Долго и напряженно.

— Хорошо, что тебя отпустили, да? Ты мог бы быть повежливее там, все-таки полиция.

— Алина, заткнись. Вот просто сейчас заткнись!

Сердце падает в пятки, по телу скользит мороз. Руслан злится, и у него есть повод, а я до сих пор не знаю, могу ли ему доверять? И от этого больно! Потому что сегодня он защитил меня, а завтра у него не останется выбора, и ему придется защитить свою семью.

— Не кричи на меня.

— Не все могут, как ты, прятать свои эмоции за маской социопата! У тебя такой вид, словно ничего, блять, не произошло! Зачем ты ко мне пришла? Зачем вообще появилась?! Жил, блять, не тужил.

— Рада, что ты, наконец, раскрыл карты своего истинного отношения ко мне.

— Тебя только это заботит? Мое к тебе отношение? Не заботит урод с такими связями, что моему влиятельному братцу и не снились! Сука, ты видела, как они все тряслись? Ощущение такое, словно президента всея Руси привели. А ты… Ты знала, во что меня втягиваешь, и молчала!

— Не понимаю, о чем…

Не успеваю закончить, как рука Руслана оказывается на моем горле, сжимает с такой силой, что темнеет в глазах.

— Ни слова лжи больше! Ни одного, блять, слова, иначе я прямо сейчас везу тебя к этому чудовищу и рассказываю все то, что узнал.

— Вези, — хриплю. — Если тебе станет легче, отвези и скинь эту ношу.

— Дура. Мне и про сестру — близняшку твою рассказать? Рассказывать, что она не мертва, а вполне себе жива и бродит по нашему городу? Это ему рассказать?!

— Не понимаю, о чем ты, — канаты внутри тела, натянутые до предела, связываются в узел, который не дает нормально дышать.

— В двенадцать лет твою сестру похитили. Все уверены, что она мертва, но это не так. Родители не захотели позориться, да потому что она была в плену слишком долго. И вела себя неадекватно. Более того, когда Даурбеков пришел за тобой, он хотел не тебя, а твою сестру, чем родители и воспользовались, постоянно меняя вас местами. Наверняка у вас где-то был потайной ход, где вы постоянно менялись местами, чтобы ты передохнула, а твоей сестре было плевать, она уже была сумасшедшей.