До скорой встречи (ЛП) - Аксельсон Лекси

Она ответила после двух гудков. У неё был разгар дня, когда я позвонил, мы на пару часов опережали её часовой пояс.

Ноэль взяла трубку сразу. Я слышал, как дрожит её голос; она знала, что звонок от меня, пока Рукер на задании, не сулит ничего хорошего. Я сказал ей, что Рукер в госпитале, его срочно оперируют, и пока неизвестно, выкарабкается ли он.

Она закричала и разрыдалась. Я вздрогнул от звуков в трубке — так звучит сердце, разбившееся на миллион осколков. Никто не хочет получать такой звонок. И это едва не сломало меня.

Я заверил её, что он жив, но честно добавил: ситуация крайне нестабильна. Закончив разговор, я уставился в экран телефона, не зная, чем себя занять. Нужно было отвлечься, иначе я бы ворвался в операционную и потребовал ответов.

Это было вчера. Сейчас около четырёх утра, а я не сплю — меня переполняет ярость. Я злюсь на протоколы, из-за которых меня оставили в тылу. Начинаю листать галерею в телефоне. Нужно чем-то занять голову. Пролистываю в самый верх и останавливаюсь на фото, где мы вчетвером: Кейн, Пол, Рукер и я. Мы на рыбалке на лодке Кейна во Флориде. Пол поймал самого крупного красного окуня, которого мы когда-либо видели. Он гордо держит его, широко улыбаясь. На всех нас — солнцезащитные очки «Oakley», шорты и рыбацкие рубашки.

Я смеюсь.

Помню тот день как вчера. Я тогда ничего не поймал. Пол и Кейн вытаскивали рыбу одну за другой, а у нас с Рукером вообще не шло.

— Эм… извините, главный старшина Райдер?

Я всё ещё смотрю в телефон, когда знакомый мягкий голос вырывает меня из воспоминаний. Я улыбаюсь.

Поднимаюсь и смотрю на Ари. Она всё ещё в хирургической шапочке, и, чёрт возьми, выглядит очень мило.

— Ари… не надо так, — моя улыбка исчезает. Слова звучат как приказ, я не хотел, но это уже привычка. Мне не нравится, что она обращается ко мне по званию. Мы знаем друг друга, а она словно пытается это скрыть.

Я не ожидал увидеть её на смене, но вот она, стоит передо мной: щёки пылают, под шапочкой проступает пот, она облизывает губы.

Как бы я хотел снова почувствовать её язык на своих губах.

— Прости… Он пришёл в себя. Пуля прошла через грудь. Жизненно важные органы не задеты, ему крупно повезло. Хирург смог извлечь пулю и остановить кровотечение. Ему очень больно, но он жив.

Огромный груз сваливается с моих плеч. Мне не придётся делать тот самый звонок. Ноэль сможет сегодня спать спокойнее, зная это.

— Можно его увидеть? — спрашиваю я, засовывая руки в карманы чёрных спортивных брюк. На мне гражданская одежда: простая чёрная футболка и любимые кеды «Vans».

Ари кивает и жестом приглашает следовать за ней. Она смотрит на меня, потом на Кейна, и её глаза расширяются.

— Кейн? Мистер Слотер? — спрашивает, во взгляде читается узнавание.

— Ари Альварес, надо же, ты всё-таки стала медсестрой, — улыбается Кейн и поднимает руку, чтобы дать ей «пять».

— Да, стала. Я уже давно тут работаю, — она обводит рукой вокруг головы, имея в виду госпиталь.

Ари расплывается в ответной улыбке и ведёт нас в палату, где лежит Рукер. Я смотрю на Кейна, во мне быстро разгорается любопытство. Мы держимся чуть позади и не подходим к Ари слишком близко. Кейн лишь пожимает плечами. Его лицо всё в камуфляже, чёрные волосы в беспорядке, он до сих пор в форме.

Этот ублюдок никогда раньше не упоминал про Ари. В сердце вспыхивает незнакомое чувство, и я не знаю, как его подавить.

— Я сдержал слово, данное Полу, ты ведь в курсе, — твёрдо говорит он, имея в виду обещание, которое Пол взял с нас всех: присматривать за его родными — сестрой и матерью. Я единственный эгоистичный ублюдок, который этого не сделал.

— Ты общался с Ари всё это время, с тех пор как Пол погиб? — тихо спрашиваю. Часть меня злится оттого, что у Кейна, оказывается, более близкие отношения с Ари, чем я думал.

Кейн кивает.

Мы следуем за Ари по коридорам отделения неотложной помощи в сторону реанимации. Здесь полно медсестёр и врачей, ночь выдалась напряжённой. Я изо всех сил стараюсь не пялиться откровенно: наблюдаю за тем, как двигается Ари, и в голове сами собой возникают картины того, что я мог бы с ней сделать, если бы она позволила. Мысли крутятся, накатывают одна за другой, и я чувствую, как кровь приливает вниз.

Но как только мы входим в палату Рукера, всё это мгновенно вылетает из головы. Я испытываю облегчение, увидев, что он в сознании и даже ухмыляется. Улыбка вымученная — видно, что ему чертовски больно. Но всё-таки это улыбка.

— Чёрт, выглядишь как дерьмо, — говорю я с саркастической усмешкой и опускаюсь в кресло у его кровати. Рукер подключён к целой куче аппаратов. Палата небольшая: у противоположной стены диван, в углу на кронштейне висит маленький телевизор.

— Ээ, я видел его и в худшем состоянии, это ещё цветочки, — добавляет Кейн, усмехаясь.

Рукер морщится, с трудом приподнимает руку над кроватью и показывает нам обоим средний палец.

— И я рад вас видеть, идиоты, — говорит он, переводя взгляд с меня на Кейна.

Ари стоит у двери с широкой улыбкой на лице. Видно, что она гордится собой, наблюдая за нашей троицей. И правильно: она помогла спасти жизнь Рукера. Я буду вечно благодарен ей за это. Чувствую легкий укол внутри моего потемневшего сердца, когда она улыбается, и невольно морщусь от этого ощущения.

Мне нужен чёртов виски.

Я не могу сосредоточиться, не могу сдерживать порочные мысли, когда она рядом. Каждый раз, видя её, я вспоминаю те ночи перед отправкой на задание — и тот момент в больничной палате.

Сейчас она снова передо мной, и единственное, чего я хочу, — показать ей, что я сделал бы с ней тогда, прежде чем узнал, что она сестра Пола. Я бы трахал её всю ночь напролёт, пока она не забыла бы собственное имя. Заставлял бы её кончать снова и снова.

Но из уважения к Полу я остановился. Не смог довести до конца. Потому что намерения у меня были не чистые. Я хотел полностью её разрушить. Сломать так, чтобы она полюбила это. И больше никогда не звонить.

— Моя смена закончилась, ребята, но прежде чем уйти, вам что-нибудь нужно? Рукер? — Ари встаёт на носки, покачивается на пятке, задавая вопрос. Смотрит на нас всех, готовая помочь.

— Нет, спасибо, милая. Просто пусть морфин не заканчивается, — бормочет Рукер.

— Нам ничего не нужно, — я прикусываю щёку, стараясь её игнорировать. Сжимаю челюсти, не отрывая взгляда от монитора с показателями Рукера. Чем сильнее я пытаюсь держаться от неё подальше, тем чаще она оказывается рядом. Не знаю, сколько ещё выдержу, прежде чем поддамся той похоти, что рвётся наружу, жаждая сделать её своей. Хотя в глубине души она уже моя. Просто ещё не знает об этом.

— Вообще-то, Ари, можно тебя кое о чём спросить? — говорит Кейн, приближаясь к ней.

Я вскидываю брови. Ох, этот тон мне знаком. Слишком хорошо знаком. Мы вместе пережили столько похождений по барам, что я сразу понимаю: он что-то задумал.

Кейн опирается на стену, положив руку на белую доску. Ари сначала выглядит озадаченной, но я уже не слышу их разговора. Продолжаю следить за монитором Рукера. Их голоса долетают приглушённо, и я пытаюсь сдержать закипающую ярость. Мне это не нравится. Совсем не нравится.

Чёрт, надо закурить.

Ари отходит от Кейна и тихо закрывает за собой дверь. Их разговор был коротким, но его хватило, чтобы вывести меня из себя. Кейн возвращается к дивану, садится, закидывает ногу на ногу и поворачивается к нам.

— Ты только что клеился к медсестре? Ты же знаешь, что она сестра Альвареса, — слабо бормочет Рукер, пытаясь устроиться поудобнее на больничной койке, не задев капельницу.

— Не лезь не в своё дело, Рукер, — отрезает Кейн, раздражённо.

— Знаешь, если бы Пол был здесь, он надрал бы тебе задницу за то, как ты на неё пялился, — говорю я жёстко, почти зло. Будто защищаю территорию и понимаю, что это не к добру. Опускаю взгляд на свои пальцы, хрущу ими один за другим, потом бросаю злобный взгляд на Кейна.