В объятиях чудовища (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat"

— Ева, если мы сейчас продолжим, ты должна знать, что пути назад нет, — произнёс он низким, хриплым голосом, в котором сквозила та властная уверенность, что всегда заставляла меня трепетать. — У тебя есть шанс сейчас отказаться. Если нужно, я подожду. Но я предупреждаю тебя: если сейчас ты согласишься, ты будешь моей. Только моей.

Его слова эхом отозвались во мне, и я вспомнила, как Мила шипела о том, что он никогда не позволяет никому касаться себя по-настоящему, что всегда остаётся в одежде, скрытый, недоступный. Но сейчас… вместо слов я высвободив одну руку из захвата подцепила пальцем край его рубашки и потянула вверх, чувствуя, как ткань скользит по его коже. Он перехватил мою руку, поднёс к губам и поцеловал тонкие пальчики, не отрывая от меня взгляда — пронизывающего, гипнотического.

— Я могу считать это за ответ «да»? — прошептал он, и в его глазах мелькнула тень триумфа.

Я, как заворожённая, смотрела на него и кивнула. Это было безумием, но я хотела его — хотела почувствовать, что он мой, что он позволит мне прикоснуться. Только мне.

Демид хмыкнул, и его пальцы медленно, пуговку за пуговкой, начали растягивать края рубашки. Мои глаза расширились: Бог мой…

Всё его тело было покрыто татуировками. Дымные узоры переплетались в сложные, гипнотические паттерны, покрывая кожу как тени, которые оживают под лунным светом.

Они вились по его груди, спускались по рельефным мышцам живота, обвивали руки и плечи, создавая иллюзию движения — драконы, символы, абстрактные линии, которые хотелось рассмотреть каждый участок, провести пальцами по каждой линии, чтобы понять, что они значат. Это было красиво и пугающе. Как будто его тело было холстом для тёмных секретов.

Он стянул рубашку полностью, а потом, не отрывая от меня глаз, разделся до конца. Контраст ударил по нервам: я ещё была одета, а он стоял передо мной обнажённый, мощный, как статуя воина.

Его член был большим, налитым кровью, с венами, проступающими под гладкой кожей. Он стоял, слегка изгибаясь вверх, головка алого цвета, набухшая и блестящая от выступающей капли смазки, которая медленно стекала по стволу, делая его ещё более соблазнительным и устрашающим.

Но это ненадолго. Демид наклонился, и его руки стянули с меня кофту. Аккуратно, но уверенно, обнажая мою кожу дюйм за дюймом. Потом джинсы, которые он спустил вниз, целуя каждый открывшийся участок тела. Я осталась в белье, чувствуя себя уязвимой и желанной под его прожигающим взглядом.

Он начал с поцелуев — лёгких, обжигающих, по шее, спускаясь ниже, к ключицам, к груди. Его губы захватывали кожу, посасывая, оставляя влажные следы, а язык кружил по соскам, заставляя их твердеть и ныть от удовольствия. Я стонала, выгибаясь, а он спускался ниже, к животу, к бёдрам. Подхватил мои ноги под коленями и раздвинул их широко, раскрывая меня для себя полностью.

Меня пронзило смущение — я прикрыла себя ладошкой, чувствуя, как горят щёки.

— Убери.— Голос был грубоватым, низким, полным желания.

Я помотала головой, шепча:

— Я стесняюсь… не смотри туда.

Он раздвинул мои ноги ещё шире, опустил голову ниже, подхватил мой пальчик своим ртом, посасывая его, и, смотря на меня прямо в глаза, прошептал:

— Я хочу тебя отлизать.

От этих слов у меня покраснели даже уши .

Боже, как он может это говорить?— но его глаза были гипнотическими, полными такой тёмной страсти, что я аккуратно убрала руку. Он улыбнулся порочно и провёл языком там. Медленно, влажно, по самым чувствительным местам. Влажные звуки и причмокивания заполнили комнату: его язык скользил по клитору, кружил вокруг него, посасывая, проникая глубже, в складки, вылизывая каждую каплю моей влаги. Он смаковал меня, и это было так интимно, так порочно, что я выгнулась в его руках, простонала, метаясь по кровати, пытаясь вцепиться руками в покрывало.

Вдруг он взял мою руку и положил себе на голову. Я вцепилась в его волосы, чувствуя их шелковистость под пальцами. Он застонал в ответ, и вибрация прокатилась по моему клитору, усиливая ощущения.

Жар нарастал, волнами накатывая, заставляя тело дрожать и извиваться. Он не останавливался, его язык работал ритмично, глубоко, вылизывая меня изнутри, посасывая клитор, пока я не начала задыхаться от приближающегося оргазма — ещё вот-вот, и…

Он оторвался от меня внезапно, впился поцелуем в рот, сжимая в своих объятиях. Я чувствовала вкус себя на его губах. Солоноватый, интимный. Его член упирался в меня, твёрдый и горячий, головка скользила по моей влаге.

Он смотрел на меня, глаза тёмные от желания, а потом качнул бёдрами и резко вошёл. Одним мощным толчком, заполняя меня полностью.

Я выгнулась и простонала от боли и удовольствия. Оно пронзило меня, как молния. Он был большим, растягивал меня до предела, и это было больно, но так сладко. Его член, толстый, с набухшими венами, входил глубоко, доставая до самых чувствительных точек, заставляя кричать от переполняющего ощущения полноты.

То, что было дальше, было сложно описать словами. Он брал меня, обладал мной полностью — целовал жадно, ласкал руками, сжимая в своих объятиях так крепко, что я чувствовала каждый мускул его тела.

Он входил в меня так глубоко, что казалось, достаёт до самой души. Ритмично, мощно, каждый толчок сопровождался влажными звуками, шлепками тел. Он менял ритм — то медленно, дразняще, то резко, вбиваясь до упора, заставляя меня стонать и выгибаться.

А когда он поставил меня на колени и начал трахать сзади, я потеряла связь с реальностью. Его руки сжимали мои бёдра, пальцы впивались в кожу, оставляя следы, а член входил под новым углом, глубже, жёстче — каждый толчок отзывался вспышкой удовольствия, смешанного с лёгкой болью от его размера.

Он шлёпал меня по ягодицам, ускоряя темп, и я чувствовала, как смазка капает, стекая по моим бёдрам. Оргазм накрыл меня волнами. Я кричала, сжимаясь вокруг него, чувствуя, как он кончает внутри, горячие струи заполняют меня, и мы оба дрожим в унисон, теряясь в этом безумии.

— Ты моя. Теперь тоько моя. — Шептал он целуя меня в припухшие губы.

27 Разбито

Влажный, знакомый запах его геля для душа все еще висел в воздухе ванной, смешиваясь с моим собственным парфюмом. На коже – приятная истома, легкая дрожь в коленях. Он остался принимать душ, а я, завернутая в его огромное банное полотенце, босиком прошлепала по прохладному паркету в спальню.

-Возьми мою футболку, солнышко. В шкафу, слева,— его голос донесся из ванной, расслабленный, бархатистый. Голос человека, который получил все, что хотел. И не раз.

Я улыбнулась сама себе, чувствуя глупый румянец на щеках. Его футболки… В них было что-то интимное, обладательское, и мне это нравилось. Нравилось пахнуть им. Я подошла к массивному шкафу из темного дерева, потянула ручку. Дверь открылась беззвучно. Ряды аккуратно развешанных рубашек, свитеров… Слева, как он сказал, стопка мягких, дорогих футболок. В основном черных, серых, темно-синих.

Я потянулась к верхней – просторной, из мягкого хлопка. Надела её на себя чувствуя обнаженной кожей приятную ткань. И в этот момент краем глаза заметила неладное. Задняя стенка шкафа… Она была не ровной. В самом углу, почти у пола, панель слегка отходила. Небольшая щель. Я нахмурилась. Ремонт в этой квартире был безупречен. Такого быть не должно.

Инстинктивно, почти не думая, я присела на корточки. Провела пальцем по краю панели. Дерево было гладким, но… Она поддалась с легким скрипом щель расширилась. Сердце почему-то екнуло. Я нажала чуть сильнее, подцепив ногтем.

Панель сдвинулась еще на пару сантиметров, открыв узкую, темную щель. И мое сердце просто рухнуло в пропасть, а потом взлетело в горло, бешено колотится, угрожая разорвать грудную клетку. Кровь отхлынула от лица, оставив ледяную пустоту.

Я заглянула в щель и обомлела… Со стены на меня смотрела… я.

Мои. Фото.