Мистер Невыносимость 3 – За гранью бездны - Граф К.

Потом Лоурен переключился в деловой режим. Мы ещё какое-то время пробыли вместе. Он подробно расспросил о её лечении, истории болезни и попросил меня назначить встречу с профессором Вальтером. Как будто тот скажет ему что-то другое. Но я не стала отказывать. Не было причин.

Затем Лоурен ободряюще погладил меня по плечу и сказал, что ему нужно сделать несколько важных звонков. На прощание он ещё раз заверил, что с Викторией всё будет в порядке, и наказал звонить ему сразу, как только появятся какие-либо изменения в её состоянии. Он также подчеркнул, что я могу связаться с ним в любое время суток не только по поводу Виктории, но и если мне просто понадобится моральная поддержка или сильное плечо.

Я кивнула и попрощалась с ним для вида, как с обычнм знакомым. После этого он ушёл, а меня вновь объяло чувство пустоты.

Лоурен обладает сильной энергетикой. Рядом с ним тяжесть проблем и переживаний всегда тает. Даже если я ему не верю, даже если он вызывает тревогу – его сила способна пропитывать людей вокруг. Такой он человек. Не знаю, врождённое это качество или приобретённое, но он уникален. Я встречала множество людей на своём пути, но такого, как он, – никогда.

Глава 2

Чтобы быть ближе к Вики и ничего не пропустить, я взяла ещё одну смену в больнице. На паузах просто валилась с ног. От напряжения жутко болела голова. Выпила таблетку, но она не помогла.

Когда я наконец смогла навестить Вики в реанимации, она спала крепким, мирным сном. Сейчас ей не больно. Она без сознания, напичканная медикаментами. Может, так даже лучше. Вики страдала каждый божий день, хоть и старалась этого не показывать. Должно быть, ей нелегко давалось держаться до последнего. Она и правда маленький герой.

Мне на глаза снова навернулись слёзы. Почему ей приходится проходить через такое? За что?

Я взяла её руку и сжала крепко:

– Прости меня, малышка. Прости, что не смогла тебе помочь…

Вдруг я почувствовала, как чья-то рука осторожно легла мне на плечо. Я резко обернулась. За спиной стоял Лукас – медбрат детской реанимации.

– Выглядите очень уставшей, доктор Краус. Идите лучше домой и поспите. Если что, я вам позвоню.

В этой больнице уже ни для кого не секрет, что я по-особому отношусь к Виктории. Я ценила заботу коллеги в такой ситуации.

– У тебя ночная смена?

Лукас кивнул.

– Я побуду с ней. Вдруг ей одиноко.

Он тяжело вздохнул, словно перед ним стоял не врач, а убитый горем родитель.

– Вы лучше меня знаете, что она не придёт в сознание в ближайшее время. Ей нужен отдых, как и вам. Просто идите домой. Виктория в хороших руках.

– Да, ты прав. Прости, – согласилась я.

Парень улыбнулся.

– Вам не за что просить прощения. Идите уже, а то уснёте, не дойдя до дома.

Я погладила Вики по голове, заправляя прядь волос за ушко.

– До завтра, подруга. Не вздумай уходить, не попрощавшись, поняла? Я тебя не прощу. Борись, слышишь? Ты можешь. Просто не сдавайся. Ещё не время.

Какое право я имею просить её о подобном, когда у меня у самой опустились руки? Стыдно до боли. Переложила ответственность на ребёнка от собственной никчёмности.

До дома я добрела на автопилоте. И если бы кто-то другой в такой ситуации, несмотря на усталость, не смог уснуть, то я отключилась. В буквальном смысле. Прямо на диване, не снимая верхнюю одежду. Включилась в четыре утра также резко, как и вырубилась. Сердце бешенно колотилось. Стресс меня точно доконает.

Дрожащей рукой я схватила телефон. К счастью, пропущенных звонков не было. Простонала с облегчением. Потом поднялась с дивана, размяв затёкшие конечности, и пошла в душ. После душа стало легче. Я вернулась в кровать досыпать оставшиеся несколько часов.

Когда пришла на работу, в отделении царила привычная атмосфера. Я приняла смену. Коллеги сообщили, что состояние Виктории стабилизировалось. Она остаётся под наблюдением реаниматологов.

На паузе позвонила Лоурену и сказала, что он может её навестить. Тот, конечно, обрадовался и попытался завязать непринуждённую беседу. Наверное, думал, что я снова расплачусь, а он сможет меня утешить. Но я быстро положила трубку. Звонила лишь затем, чтобы передать известие.

Так прошло ещё две недели. Виктории не становилось хуже, но и лучше тоже. Эта неизвестность пожирала меня изнутри. Да, я тайком надеялась на чудо. Очень ждала. И оно случилось, но совсем не так, как я себе представляла.

В один из дней, как обычно, пришла в реанимацию навестить Вики, и не обнаружила её там. Первое, что я почувствовала, – паника.

Поймала первую попавшуюся медсестру.

– Где Виктория? – спросила я с нажимом, пытаясь скрыть страх. Боялась услышать страшную новость. Этого просто не может быть!

Она удивлённо подняла брови, будто я сошла с ума.

– Её перевезли в другую больницу. Вы не знали?

Я вытаращила на неё глаза.

– Нет. Почему? Кто так распорядился?

– Опекуны. Нашёлся орган, поэтому нужно срочно готовить Викторию к пересадке. Этим будем заниматься не мы. Сегодня приехала бригада медиков, ответственных за транспортировку, и забрала её.

– Как так?! Почему оперируют не у нас?! – почти крикнула я, не веря своим ушам.

Медсестра пожала плечами.

– Кажется, донор живёт в другой стране.

«Донор живёт в другой стране…» – фраза эхом звучала в голове снова и снова, пока отдельные кусочки услышанного складывались в цельную картину. Как опекуны смогли провернуть всё это за столь короткое время? У Виктории четвёртая группа крови и отрицательный резус-фактор. Подходящего донора найти почти невозможно. Родственников у неё нет.

– Не знаю, госпожа Краус. У нас все документы в порядке, есть согласие на перевод и операцию. Доктор Вальтер дал добро. Хотите посмотреть? – сухо уточнила девушка.

– Не нужно.

Лоурен. Конечно, он. Кто же ещё. Процесс удочерения не завершён, везде требуются подписи официальных опекунов. Но для Лоурена это пустяки.

Донор – вот что меня тревожило. Где он его нашёл? И куда везут Вики? Это не могло быть совпадением. Что-то здесь явно не чисто.

Когда я покинула реанимационное отделение, то без раздумий набрала номер Лоурена. Он ответил не сразу, но всё же ответил.

– Алло, Лина. Я сейчас не могу говорить, у меня важное совещание. У тебя что-то срочное?

– Да. Перезвони, как освободишься. Хотя нет… Где ты?

Лоурен осёкся на секунду.

– В офисе. Что произошло?

– Это я у тебя хотела спросить.

Настала короткая пауза. Очевидно, он анализировал мои слова – и, конечно же, понял, о чём я говорю.

– Если ты о Виктории, я всё объясню позже. Успокойся и не разводи бурю в стакане.

Он предлагает мне успокоиться, хотя снова решил всё сам, даже не удосужившись поставить меня в известность. Об этом знали все, кроме меня. Даже доктор Вальтер – и тот мне ничего не сказал.

– Я пришла сегодня в больницу, а Вики нет. Как ты думаешь, какая мысль первой пришла мне в голову? – прошипела я.

Он тяжело вздохнул в трубку.

– Прости. Я подъеду через час и всё объясню. Устраивает?

– Нет. Я сама приеду, – отрезала я и завершила разговор, чтобы не сорваться.

Меня распирало негодование. Одно дело, что он не успел сообщить о своём решении удочерить Вики, но умолчать, что нашёлся донор, перевезти её в другую больницу, чтобы потом переправить в другую страну, – это уже край.

Сославшись на боль в животе, я отпросилась с работы. Меня отпустили без вопросов. Я часто перерабатывала, и накопилось немало часов, которые нужно отгулять. Никто не удивился, что я плохо себя чувствую.

Я взяла такси и поехала в компанию Лоурена. Через двадцать минут вышла у центрального входа огромной сияющей высотки Grossmayer Bau AG. Поёжилась на ветру и плотнее закуталась в пальто.

Сделав несколько шагов к главному входу, я вдруг остановилась. Здесь остались страшные воспоминания о Джиме. Это было так давно, а по ощущениям, будто вчера. Джим издевался и надругался надо мной. Такое не забывается.