Любовь цвета клубники - Джей Лия

– Приехала на отдых, а все о своем придурке думаешь. Он тебе нервы трепет, даже когда его рядом нет.

Придурком в моем окружении Нина называла только одного человека – Макса. Причем с первого дня, стоило ему только появиться в наших разговорах. С Максом я познакомилась в прошлом году в кофейне, и Нина его даже не видела, но ей хватило моих рассказов, чтобы сделать однозначный вывод: этот «скуф» мне не подходит.

Я не стала разубеждать подругу, говоря, что думаю вовсе не о Максе, а о нашей искалеченной дружбе. Молча сделала большой глоток пива и совсем не по-женски пригвоздила бутылку к столу. Звон стекла утонул в музыке и гуле голосов отдыхающих за баром.

– Эта ссора – отличный повод расстаться.

Нина выудила из поясной сумки пачку сигарет и закурила. Мне было странно следить за ее четко отработанными движениями. В школьные времена она была той еще зожницей: ходила на танцы, ложилась не позже девяти вечера и досконально высчитывала калории.

– Это не ссора. Так, недопонимание. – Я дернула плечом.

– Недопонимание тут у тебя. – Нина поставила ногу на край стула и обхватила коленку руками. – Он ведет себя как последний эгоист, а ты этого не замечаешь.

– Он просто был занят. – Я сильнее сжала холодное горлышко бутылки. – Или не в настроении.

– А когда он был в настроении? Когда ты присылала ему интимки?

Я выдавила из себя смех и театрально закатила глаза. Попыталась перевести все в шутку, не обращая внимания на серьезный тон Нины. К тому моменту уже пятьсот раз успела пожалеть, что поделилась с подругой своей маленькой трагедией.

Заселившись в отель, я первым делом подключилась к местному интернету, чтобы написать Максу. Думала, он переживал, как я доехала. И доехала ли вообще. В тот день случилась крупная авиакатастрофа. Мой самолет взлетел раньше того, что разбился, на каких-то десять минут.

Новость о крушении я узнала от Нины. При встрече она кинулась мне на шею чуть ли не плача, и я уже тогда заподозрила неладное. Нина всю жизнь презирала телячьи нежности, а тут полезла обниматься. Зайдя потом в мессенджер, я обнаружила с десяток пропущенных и пару репостов из новостных каналов со змейкой вопросительных знаков. Все от Нины.

От Макса ни слова.

Из отеля я отправила ему пару фотографий территории и краткое «Я на месте, все в порядке». Нестерпимо хотелось добавить «Если вдруг тебе интересно», но рука замерла над недописанным сообщением. Заглянув ко мне в телефон, Нина тут же предложила более выразительный вариант – обильно приправленный матом. Выслушав от подруги целую лекцию на тему «Макс – скотина», я сорвалась и все же отправила ту злополучную фразу. А за ней – пару обидных слов Нининого сочинения.

На следующее утро Макс пожаловался на завал на работе и извинился, что не прочитал сообщения раньше. Написал, что новость про крушение не видел. На мои колкости отреагировал сухим «Не пойму, что ты от меня хочешь». Я вспылила. Написала: «Чтобы ты ценил меня!» и по велению Нины заблокировала Макса.

– Вживую мы нормально общаемся. Просто он не любит соцсети.

– Просто он не любит тратить время на «ненужные» вещи. – Нина сделала затяжку и с непроницаемым видом стряхнула пепел. – И на «ненужных» людей.

Кожу обожгло, будто пепел попал мне на руку, хотя ветра не было. Наверное, в моем взгляде промелькнула обида, потому что Нина сочувственно поджала губы и, отложив сигарету, наклонилась ко мне.

– Не хочу показаться резкой, но ты стелешься под него, как тряпка. Никогда бы не подумала, что ты можешь вступить в такие отношения. Ты не достойна этого, Ника, очнись.

Пока она говорила, я смотрела сквозь нее, в бескрайнюю темноту, расстилавшуюся над морем, но краем глаза то и дело ловила ярко-синие волосы подруги. И, как губка, впитывала каждый звук, слетавший с ее губ. Они были расслабленными, не изгибались в презрительной ухмылке. Я понимала, что Нина не хотела меня ранить. Просто говорила что думала, ставя себя на мое место.

Но она никогда не была на моем месте – у нее не было чувств к Максу.

– И что ты мне предлагаешь? Замутить вон с тем барменом?

Я кивнула на паренька с шейкером в руке. Он пялился на меня все время, пока мы сидели за столом. Один раз даже улыбнулся, и я машинально дернула уголком губ в ответ.

– Не дай бог.

Нина затушила сигарету о край металлической пепельницы.

– Почему? Сама же сказала, мне нужно отвлечься.

– Да, но для этого необязательно мутить с кем попало. Выпей коктейльчик, погуляй у моря, соберись с мыслями. – Нина стянула волосы в хвост. Пара коротких прядей выбилась, и подруга не стала их поправлять. – Подумай, чего ты хочешь, а не с чем ты готова мириться.

Я протерла лицо руками, запоздало вспоминая о туши и блестящих тенях, которые к тому моменту, наверное, уже размазались по щекам.

– Хочу «Секс на пляже».

– Только не с этим турком, умоляю.

– Эй, я про коктейль!

Я шутливо пнула Нину ногой. Та хмыкнула, будто лучше меня знала мои потаенные желания.

– Начнешь с коктейля, а там… – Она поиграла бровями.

– Ты же сказала мне ни с кем не мутить.

– Я сказала – не мутить с кем попало. Это разные вещи.

Нина встала из-за стола и протянула мне одну из карточек от номера.

– Пойду позвоню Финну. Посидишь тут?

По ее взгляду было понятно, что мне лучше ответить утвердительно. Кажется, кого-то ждал секс по телефону.

– Прогуляюсь до пирса, – вздохнула я.

Взяв коктейль, я направилась по тропинке вниз к морю. Бармен игриво улыбнулся, когда я делала заказ, и отвесил комплимент моему платью с клубничками. Попросил мои контакты, но я прикинулась, будто плохо понимаю английский.

Через пару минут, когда спустилась к пустому пляжу, пожалела, что отказала. В тишине, прерываемой только плеском волн, одиночество ощущалось особенно сильно.

Да, у меня был Макс. Но он был далеко, и я на него жутко злилась. Мне бы не помешала короткая интрижка, чтобы выпустить пар. Ужасно, что я допускала саму мысль об измене. С другой стороны, Макс висел в блоке, а значит, у нас был временный перерыв в отношениях, так?

Я усиленно пыталась найти себе оправдание, хотя ничего еще не случилось. Шла по мокрому песку, черпая сланцами воду, и потягивала через трубочку коктейль. Алкоголь постепенно вытеснял тревожные мысли, оставляя лишь спокойную грусть.

Когда я наконец добралась до пирса, белеющего макушками сложенных зонтиков, грусть сменилась необъяснимой легкостью и полным безразличием к окружающим. Я села на лежак на самом краю у деревянного ограждения. Вдалеке, на противоположном берегу, словно жемчужины, сверкали огоньки. Я и не сразу заметила, как на соседний лежак забрался мальчишка лет семи.

– Vieni qui! [5]

Женщина произнесла что-то еще на беглом итальянском. Кажется, попросила сына не мешать мне. Он и не мешал. Я немного знала итальянский – спасибо песням Måneskin, – но на пьяную голову не сообразила, что сказать, поэтому просто улыбнулась, чем смутила мальчонку. Мама позвала его еще раз, но он не сдвинулся с места.

– Ti piace la ragazza, uh? [6]

Грузный мужчина с добрым лицом подсел рядом и потрепал сына по макушке. Они расположились вдвоем на лежаке, мальчик забрался к папе на колени. Тот приобнял его одной рукой, другой ответил на звонок, и из динамика полилась итальянская речь. Сыну стало скучно, и он снова уставился на меня.

– Ciao [7]. – Я подмигнула мальчонке.

Тот снова растерялся.

Смеясь, перевела взгляд на его мать. Она куталась в толстовку, надетую поверх тонкого платья, и смотрела на море. Чуть поодаль от нее сидел парень с темными, небрежно уложенными волосами. В руках книжка с маленькой лампой, прикрепленной на обложку. В тусклом свете было сложно рассмотреть черты лица. Но вот он повернулся в мою сторону, и я сделала вывод: вполне симпатичный. Лет двадцати трех.