Осколки света - Р. Дана

– Рози, вставай, – прошептала я едва слышно.

Реакции не последовало. Что, впрочем, было ожидаемо.

– Огонек, ну же, просыпайся, ты сейчас все проспишь! – мой голос стал громче, обретая привычные нотки.

Рози вздрогнула всем телом, как от толчка, и подскочила, уставившись затуманенными после крепкого сна глазами.

– Да? Что? – Ее голос был хриплым. – Я опять проспала все пять будильников. Вот ответь мне, когда это уже закончится?!

– Думаю, никогда, – усмехнувшись, произнесла я.

– Уже половина восьмого! Как я могла так долго спать? – Рози схватилась за голову. – Тебе уже нужно уходить?

– Меня ждут к половине девятого – сейчас буду выезжать.

– Эх, хорошо, но сегодняшний вечер наш!

– Обязательно.

После школы и моего года в казарме мы с Рози сняли квартиру. Это было удобно. Мы стали близки, и наши ежедневные разговоры были для меня отдушиной, хотя ее работа в суде и моя служба постепенно сокращали это время.

Опаздывать было недопустимо. Наскоро накинув тренчкот и туфли, схватив ключи и сумку, я на прощание обняла Рози.

– Давай, огонек, я побежала. Удачи тебе! Ты со всем справишься, я в тебя верю. Всегда!

– И я верю в тебя. Будь осторожна! – Рози протянула ладонь. Руки сомкнулись, а взгляды встретились.

– Всегда против всех.

– Всегда против всех.

Послав на прощание воздушный поцелуй, я поспешила на парковку.

Пробки, к счастью, были меньше обычных московских, и до места я добралась быстро. Перед выходом бросила взгляд в зеркало, проверила тугой хвост – ни одной выбившейся пряди. Густые непослушные волосы были аккуратно убраны, и вместе с ними словно бы скрылась часть моей личной жизни, уступив место служебной роли. Эта простая манипуляция возвращала необходимое ощущение контроля и собранности.

Каблуки отстукивали четкий быстрый ритм по брусчатке по пути к штаб-квартире. Распахнув дверь, я прошла к отдельному входу и приложила пропуск. Над металлической дверью появился зеленый сигнал.

В кабинете царило сосредоточенное напряжение. При взгляде на большую маркерную доску, завешанную фотографиями, схемами и распечатками, я невольно вздохнула. В центре – лицо мужчины с пустыми, словно выгоревшими глазами. Артем Колесников. Не фанатик, не идеолог. Всего лишь исполнитель.

Полковник Михаил Гаврилов стоял у доски, размахивая маркером и указывая на схему торгового центра, где, по версии, должен был произойти взрыв. Его спина ровная, движения четкие. Как руководитель группы, он за месяц успел проявить себя с лучшей стороны: доступный в общении, без тени высокомерия он сохранял неизменную доброжелательность. Собственной интуиции я доверяла: способность читать людей, остро чувствуя их скрытые намерения, давно стала частью моей работы. Она не раз помогала, хотя иногда это знание становилось бременем.

Вероника Аксенова, старший лейтенант, уже сидела за своими мониторами, лицо ее было озарено мерцающим синим светом.

– Доброе. Что по нему? – спросила я, подходя ближе.

– Доброе, – Ника не оторвала взгляда от экранов, где бесконечными потоками текли данные. – Ловлю его. Парень как парень. Работал водителем, уволился месяц назад. Кредиты, долги. А потом… выход на черный рынок. Искал быстрый заработок. Почти нашел.

Пальцы порхали по клавишам, сопровождаемые ритмичным щелканьем мыши. Вероника была компьютерным гением, способным извлечь из сети любую информацию. Мы с ней ладили – редкая удача, учитывая, что с остальными в отделе я почти не общалась. С момента окончания учебы и получения лейтенантских погон прошел всего месяц. Я все еще считалась новичком, но прогресс уже был заметен.

Кивнув в ответ, я погрузилась в работу. Снова открыла папку с делом, уже в десятый раз пробегая глазами по знакомым строчкам, выискивая ту самую, упущенную, невидимую зацепку.

Рядом сидел Егор Филиппов. Капитан. Рыжий, веснушчатый, с мягкими чертами лица. Казалось, он попал в этот суровый отдел ФСБ по ошибке, перепутав дверь в отделе кадров. Он мог часами шутить и рассказывать нелепые истории. Но первое впечатление обманчиво. Мне уже доводилось видеть, как эти мягкие черты за секунду становились острыми и суровыми, а веселые глаза превращались в прицел.

– Есть, – выдохнула Вероника, и адрес вспыхнул на центральном экране. – Арендованная однушка, спальный район.

Я резко поднялась со своего места.

– Хорошо, Аксенова, – раздался спокойный голос полковника Гаврилова. – Готовимся к проверке. Цель – осмотр и задержание.

Схватив оружие, я подготовилась к выходу. В воздухе загудела энергичная, но сдержанная суета. Каждый знал, что делать.

– Группа, на выход! – скомандовал Гаврилов.

Помахав Нике на прощание, поспешила вниз. На улице ждали машины: в одной – группа захвата, в другой – коллеги. Едва успев сесть, мы тронулись. Пульс, вопреки всем тренировкам, участился, подкрадывалось чувство тревоги. Но страшные мысли пришлось отбросить, все внимание – на дело.

– На месте, – произнес один из сотрудников, и мы вышли из машины.

Осмотрелась. Обычный пятиэтажный дом, ничем не примечательный, как и тот, кто собирался устроить теракт. Сняв пистолет с предохранителя, я двинулась за остальными. Мы действовали бесшумно, словно тени. Спецназ занял позиции вокруг подъезда.

Поднявшись на третий этаж, мы замерли у двери с номером 37. Филиппов встретился взглядом с бойцом, вооруженным тараном, но Гаврилов мотнул головой – пробуем тихий вариант.

– Откройте, я ваш сосед снизу. У меня весь потолок залит. Что это такое? Сейчас полицию вызову! – прокричал он.

Способ был обычным, но, как ни странно, работал. За дверью послышались шаги, и едва створка начала открываться, мы резко рванули внутрь.

– Лежать!

– Руки за голову!

– Не двигаться!

Его быстро прижали к полу, не оставив шансов для сопротивления.

– Все чисто, – доложил сотрудник спецназа, и мы приступили к осмотру квартиры.

Я шагнула на кухню, поскольку остальные комнаты уже были заполнены. Помещение выглядело обжитым: грязная посуда в раковине, пустая пачка от лапши быстрого приготовления на столе. Взгляд упал на старую стенную панель рядом с холодильником. Казалось, будто ее недавно трогали, и один уголок слегка отходил от стены.

Осторожно подцепив край, я обнаружила аккуратно вырезанное углубление, а в нем – не самодельное взрывное устройство, а блок в пластиковом корпусе промышленного изготовления.

– Товарищ полковник, – прокричала я.

Буквально через секунду на кухню зашел Михаил Витальевич. Я указала на находку, и он похлопал меня по плечу.

– Молодец, лейтенант. – Едва заметное облегчение на его лице быстро сменилось привычным серьезным взглядом. – Осталось найти тех, кто стоит за этим.

Я подъехала к дому только в полночь, хотя была уверена, что мы закончим лишь к рассвету. Рози вернулась ненамного раньше. Мы, молча переглянувшись, отменили все планы на вечер: усталость была слишком сильной.

В своей комнате я распахнула окно и вдохнула прохладный воздух. Город засыпал, убаюканный огнями фонарей, и лишь где-то вдалеке слышались редкие звуки машин. Я стояла и смотрела в темноту, ощущая, как усталость постепенно превращается в облегчение.

Сегодня мы остановили беду. Люди, которые сейчас спокойно ужинают с семьями или просто гуляют по улицам, даже не догадываются, что кто-то хотел лишить их этих простых радостей. И, может, так и должно быть. Пусть они не знают. Пусть продолжают верить в спокойную жизнь без страха, без боли.

Я коснулась рукой холодного подоконника и подумала: моя борьба, бессонные ночи, тревога, шрамы – ради этого. Ради того, чтобы хотя бы у кого-то оставался дом, куда можно вернуться, оставались люди, которых можно обнять.

День не прошел зря, мы смогли спасти чьи-то жизни.

Это было важнее всего.

Глава 2

Я замер у двери своей квартиры, роясь в карманах в поисках ключа. Поставив сумку на пол и освободив руки, наконец нашел его. Ключ вошел в замочную скважину, но провернуть его не удалось: внутри кто-то был. Круг подозреваемых был узок: кроме меня, доступ имели только брат и дедушка.