Тот, кто меня защитит (СИ) - Черничная Даша

С силой сцепляю зубы и бормочу:

— Ладно, — разворачиваюсь и убегаю.

Мчусь вниз с утеса, размазываю по щекам слезы. Меня обуревает злость на саму себя. За то, что слабая, за то, что беспомощная. Нет от меня никакого прока и профита. Я просто красивое приложение к собственному отцу, вот и все.

Спустившись вниз, не сразу замечаю, как тут красиво. Устало плюхаюсь на песок и стягиваю кроссовки. Ноги устали просто до жути, гудят, в руках термор. Желание одно: напиться, потом проснуться и понять, что все это случилось со мной в бредовом сновидении.

Не отмеряю время, потому что часов у меня нет, а телефон вообще остался в доме у отца.

Смотрю на рыбаков, тянущих мелкую рыбешку, на панораму моря, виндсерферов вдали, а после собираю себя по частям, беру в руки кроссовки и поднимаюсь.

Баба Капа наверняка уже закончила, и я нужна Марату.

Возвращаюсь в дом. Тихо открываю дверь.

Женщина сидит на кухне и смотрит на стол перед собой.

— Как он? — спрашиваю шепотом я, отчего старушка приходит в себя.

— До свадьбы заживет. Сейчас спит, — улыбается устало. — Я так понимаю, вы тут на некоторое время задержитесь?

— Да, у нас сложности.

— Это уж я поняла, — хмыкает она. — Я буду приходить дважды в день и делать уколы. Следи за ним, если поднимется температура, сразу беги ко мне, я живу вон в том доме.

— Хорошо, — киваю я.

— В доме бери все, что понадобится, не стесняйся. Там крупы и макароны. В шкафу Татусины вещи — а Татуся это, по всей видимости, Наташа, — рядом чистое белье и полотенца. Я через часок приду, проверю его и еды принесу. И, самое главное, Ольга: не давай ему вставать. Максимум в туалет.

— Поняла.

Женщина уходит, а я иду в спальню и наклоняюсь над бледным Маром. Невесомо расцеловываю его лицо и стираю слезы, зарекаясь больше не плакать. Самое страшное позади.

Глава 35. Пробуждение

Пробуждение дается тяжело. Тело просто как один большой кусок боли. В целом мне не привыкать, но такое в моей жизни впервые. Чтобы бои, нападение, а вдогонку еще и ножевое.

Разлепляю глаза и окидываю взглядом знакомую комнату. Когда-то я уже просыпался тут и тоже с гудящей головой, только виноват был паленый самогон от местного мужика.

Давно дело было.

Приподнимаясь на подушках и рассматриваю комнату.

В принципе, тут особо ничего не поменялось, все настолько привычно, что я сразу испытываю дежавю.

— А ну лег быстро! — грозный голос Бемби притягивает мое внимание, и я поворачиваю голову.

Ольга откладывает книгу и встает с кресла, быстро подходит ко мне и прижимает ладонь ко лбу.

— Со мной все в полном порядке, олененок, — голос хриплый, болезненный.

Просто до безумия хочется есть, но еще больше пить.

— Да уж, в полнейшем! — психует Оля, подносит к моим губам стакан с водой и дает попить.

— Сколько прошло времени?

— Ты проспал почти сутки, — тихо отвечает девушка, и я окидываю ее внимательным взглядом.

На ней черные спортивные штаны и серая футболка. Скорее всего, это вещи Наташи, по комплекции они схожи. Бледная, мешки под глазами.

— А ты что же, вообще не спала? — удивляюсь я.

— Как я могла? Сидела у твоей кровати и меряла температуру каждый час, слушала твое дыхание, — отвечает она.

— Иди ко мне, — поднимаю руку, притягиваю ее к себе.

— Нельзя, — сопротивляется она.

— А мы аккуратненько, — улыбаюсь ей.

Мне все-таки удается уложить Олю рядом с собой, и она сразу же утыкается носом мне в шею, всхлипывает.

— Малышка, ты что, плачешь? — обхватываю ее за талию и прижимаю к здоровому боку.

Второй рукой отвожу ее волосы и глажу подушечкой большого пальца по щеке.

— Нет, — отвечает тихо. — Я обещала себе не плакать.

— Это правильно, — запускаю руку ей в волосы и вдыхаю свежий аромат. — Расскажи мне, что было?

— А ты не помнишь? — Оля поднимает на меня удивленный взгляд.

Глаза красные, в них стоят невыплаканные слезы, но она держится.

— Я отключился, когда баба Капа меня штопала, — пожимаю плечом, смутно припоминая, что происходило.

Последнее четкое воспоминание — то, в котором я понимаю, что сейчас настанет пиздец, потому что зашивать рану на живую — мягко говоря, удовольствие сомнительное. Я помню, как не хотел, чтобы Оля видела все это. Она нежная, хрупкая, не нужно ей видеть такое.

Ее задела моя просьба уйти, но лучше так, чем ей потом будут сниться кошмары с окровавленным мной. Дальше помню иглу бабы Капы, острую боль — и все, привет, темнота.

— Ты проспал больше суток, — Бемби приподнимается, опирается на локоть и нежно поглаживает меня по скуле, — а я не смогла уйти спать в другую комнату и оставить тебя тут в одиночестве, поэтому дремала в этом кресле, время от времени проверяя тебя.

— Дурочка, — журю ее, — со мной ничего бы не случилось. Надо было идти и спокойно спать.

— Ну и гад же ты! — Оля срывается с кровати, встает на ноги и ставит руки в бок. — Я чуть не умерла, переживая за тебя! И что я слышу? «Надо было спокойно спать»! Ты в себе вообще, Марат?!

— Ну все, все, успокойся, — приподнимаюсь и откидываюсь на подушке.

— Мне было страшно, — шепчет Бемби, садится рядом и обнимает меня, едва касаясь.

Весь день Ольга издевается надо мной и не дает встать — максимум в туалет. Даже есть заставила в кровати. Сама она явно повеселела, расслабилась. Да и пришедшая баба Капа успокоила ее, сказав, что я быстро восстанавливаюсь, но денек мне стоит провести в постели.

Этим мы и занимаемся с Олей. Целуемся, смотрим глупые фильмы, разговариваем. Кажется, в моей жизни никогда не было таких дней, немудреных и спокойных, чтобы просто жить, никуда не спешить и ничего не бояться.

— Марат, а когда нам надо вернуться? — Оля сидит на постели, а моя голова покоится на ее коленях.

— Я не знаю, Бемби. Завтра позвоню твоему отцу и выясню, что у них происходит.

— А твои друзья, они могут вернуться сюда? — неожиданно спрашивает она.

— Это их дом, они могут вернуться сюда в любой момент, но сейчас они далеко. Да и, полагаю, Ярослав понял, что все не очень спокойно.

— Я никогда не слышала этого имени.

— Ярослав — мой друг из прошлой жизни. Он музыкант, который никак не связан с криминальным или политическим миром.

— Расскажи, — неожиданно просит Ольга и кусает нижнюю губу.

Сажусь на кровати ровнее, опираясь на подушки. Нет смысла скрывать эту часть моей жизни от Оли. Пора бы признаться в том, что я люблю ее, а значит, эта девушка имеет право знать обо мне все.

— Хорошо. Но тебе вряд ли понравится моя история

Глава 36. Прошлое

— Когда-то давно у меня была семья в полном смысле этого слова. Отец — успешный бизнесмен, красавица-мать, которая обожала светские приемы и красивую жизнь. Я же был типичным сыном богатых родителей, — хмыкаю я, вспоминая прошлое так, как будто смотрю фильм. — В семнадцать я пил, курил, участвовал в гонках на байках, тусовался, прогуливал пары.

— Что изменилось? — Оля нервно кусает губы.

— Отец. Он задолжал плохим людям огромную сумму денег.

— Кошмар.

— Да. Об этом мы узнали после того, как он пустил себе пулю в висок, оставив нас с матерью разбираться с говном, в которое влез сам.

— Господи, — ахает Оля и зажимает рот рукой.

— Мы продали все, что было у нас в собственности, все ее украшения и всю технику. Остались буквально без трусов, но все равно денег не хватало. Я делал неплохие бабки на гонках, поэтому одно время пытался выкручиваться через них. Но все было не то. На меня начали сильнее давить, мать не справилась и подсела на таблетки. Вот тогда меня познакомили с миром подпольных боев. Там я быстро поднялся. Так продолжалось несколько лет. В какой-то момент бои стали моим наркотиком, а потом все изменилось в одночасье: нагрянули копы и повязали часть людей, в том числе и меня. Сначала от меня пытались добиться официального признания — им нужна была фамилия человека, который организовывает эти подпольные бои.