Одежда здесь вроде простая, но в каждом силуэте чувствуется порода.
Наряды закрытые, но и они подчеркивают ее фигуру — тонкую талию, грудь... Я снова скриплю зубами.
Но перехватываю ее взгляд — Ане нравится.
Ладно.… В конце концов не в спальном мешке она пойдет? Да?..
Сижу в кресле, потягиваю черный кофе и слушаю ее разговор с интеллигентным молодым стилистом.
— Глубокий серый с легким оттенком металлика идеально подчеркнет глаза, — говорит парень.
— Странно, — отзывается док. — Я всегда думала, что мне больше идет голубой. У меня ведь голубые крапинки в глазах.
— Нет, если присмотреться, у вас там бирюза и много серого. Не бойтесь! Стать серой мышью вам точно не грозит. Давайте примерим.
Когда Анна выходит, она сама ахает перед зеркалом.
Я не могу отвести от неё глаз. Снова хочется спрятать ее от всех! Но понимаю, когда появлюсь с такой женщиной, любой поймет — у меня в жизни все великолепно.
43
Стилист подбирает Анне туфли, сумочку. Несколько повседневных вещей — трикотажное платье на весну, пару пиджаков (мой деловой док их обожает), джинсы какого — то нового кроя. Не вникаю в детали.
Когда Анечка робко спрашивает цену, я пресекаю это максимально жестко.
— Не забивай голову.
Цифры ее шокируют, она к такому не привыкла. Но пора вливаться в новую жизнь. Не зря же мы здесь.
Оба выдыхаем, только когда усаживаемся на поздний обед в кафе. Мы зверски голодны.
Заказываем пиццу прямо из печи и густой тыквенный суп.
И вот, когда мы с нетерпением ждем заказ, мой телефон оживает...
Незнакомый номер. Это сразу режет глаз. У меня давно вип — тариф, через который не проскочит ни спам, ни случайный собеседник.
Все, кому я нужен, звонят через моих помощников и офис. Этот номер — только для «своих», для высшего эшелона сотрудников и самых близких.
Которых у меня не так много.
Но сейчас я не могу игнорировать ни один входящий. Вдруг это по поводу…
— Алло, — быстро отвечаю.
— Вы брат Антона? — на другом конце «провода» женщина.
Голос довольно молодой, но строгий.
Я на секунду зависаю. Ко мне ещё так не обращались — не как к Артуру Щербинскому, а просто как к брату Антона.
Но дело, видимо, важное.
— Да. Кто вы? Что случилось? — чувствую, как внутри все напрягается.
— Я врач скорой помощи.
Меня бросает в жар.
— Что с Антоном? В какой он больнице?
— С ним все в порядке, — голос девушки звучит ровно, и это немного сбивает градус паники. — И он не в больнице. Он сейчас на даче у моей бабушки.
Что?!
На секунду кажется, что я просто задремал в кресле бутика или в машине. Мне снится какой — то сюрреалистичный сон.
Какая ещё дача? Какая бабуля? Мой брат должен быть в Москве или в Штатах, а не в саду незнакомого доктора.
Девушка, видимо, чувствует мою немую сцену и начинает наконец объяснять.
Оказывается, Антон попал в аварию. Когда приехала скорая, он наотрез отказался от госпитализации. И каким — то образом оказался у неё.
— Я не могу рассказать вам все по телефону, — продолжает док–2. — Просто мне нужно передать вам кое — какую информацию. Это важно.
— Где вы находитесь? Географически? — спрашиваю, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.
— Простите, но брат не просил вам об этом говорить. Я скажу только то, что он велел передать — не ездите на Столбы. Он сам туда поедет. Поняли?
Я снова впадаю в ступор. «Столбы»?
Это место на нашей родине… Горы, лес — чудесная природа. Но при чем это сейчас?!
— Антон в Красноярске? — быстро спрашиваю я, но в трубке уже раздаются короткие гудки. Она отключилась.
Я смотрю на экран телефона, потом на Аню.
Любимая внимательно наблюдает за мной, ее брови тревожно сдвинуты. Она кивает, мол, рассказывай, что там.
— С Антоном что — то случилось, — говорю я, стараясь переварить услышанное. — Авария... Какая — то странная история. Ему помогает врач скорой, и он через нее передал для меня предупреждение.
Замолкаю, глядя на официанта с пиццей.
Когда тот уходит, я тут же набираю начальника охраны. Короткий приказ: «Узнать, где сейчас старший из моих братьев».
Но сам понимаю — задача почти невыполнимая.
Антон — цифровой магнат. Он умеет заметать следы так мастерски, что сейчас его местоположение известно только Богу и…. незнакомому доку.
Смотрю на Аню. Она замерла напротив, в ее глазах — немой вопрос и тревога. Делюсь всем тем малым, что знаю.
После обеда мы едем в отель. Машина забита пакетами из бутиков, но радость от покупок перебита.
Я заношу вещи в номер и говорю Анне, что она может поехать посмотреть город или просто покататься — охрана ее сопроводит.
Она снова делает попытку:
— Артур, возьми меня с собой. Пожалуйста.
— Нет, Анечка. Это не обсуждается, — отрезаю.
Она сдается. Вижу, как хмурится, но больше не спорит. И никуда не хочет ехать.
Оставшееся до вечера время мы проводим в тишине.
Просто лежим в обнимку на огромной кровати. Я перебираю ее волосы, она легонько поглаживает мою руку. Эти часы — как затишье перед бурей. Нам не нужны слова, сейчас важнее просто чувствовать друг друга.
Когда наступает время уходить, Аня провожает меня до двери. Обхватывает мое лицо ладонями и крепко целует в губы.
— Будь осторожней, пожалуйста, — шепчет.
— Хорошо. Только ради тебя.
Короткий поцелуй на прощание, и я выхожу.
Машина везет к месту встречи.
Я ожидал чего угодно — укрепленного особняка, пафосного закрытого клуба. Но когда мы останавливаемся, не верю своим глазам. Это обычное, ничем не примечательное заведение в тихом квартале.
На улице за столиками сидят местные, пьют вино. Смакуют какие — то банальные закуски.
Внутри, у барной стойки, кто — то тянет пиво.
Меня ведут вглубь помещения, во внутренний дворик, а оттуда — в небольшой дом.
Я захожу в него и оказываюсь в гостиной, обставленной в старинном, очень простом стиле.
Каменный пол, деревянные балки, тяжелая мебель — будто здесь живет обычный итальянский работяга, чья семья владеет этим домом сто лет.
В центре комнаты, в глубоком кресле, сидит толстый седой мужчина неопределенного возраста. На вид он ровесник моего отца или чуть старше. А рядом с ним — та самая девица с мотоцикла. Сегодня на ней нет куртки и шлема.
На ней платье вишневого цвета, которое скрывает изгибы фигуры. Сейчас она выглядит как добропорядочная дочь семейства.
Впрочем, она буквально гипнотизирует меня своими темными глазами, в которых читается неприкрытый интерес.
А мне интересен другой человек.
Мужчина даже не делает попытки подняться навстречу. Он просто сидит в своем кресле и расплывается в широкой улыбке.
— Ну, здравствуй, Щербинский — младший, — он делает акцент на моей фамилии. — Вот ты какой. Чем — то смахиваешь на отца, но больше похож на мать. Она у тебя была красавица, настоящая русская женщина. Всегда таких любил… Но сам женился на итальянке.
Он обменивается быстрым взглядом с брюнеткой. На долю секунды в голове проносится мысль, что это его жена, но тут же развеивается.
— Дочка, принеси нам из кухни вино, которое я приготовил. И бокалы, — командует он.
Брюнетка бросает на меня ещё один изучающий взгляд, молча слушается отца и выходит.
Как скрывается из вида, мужчина понижает голос.
— Я ведь никогда не любил ее мать... Ее отец, гореть ему в аду, заставил меня жениться. Да мне и самому тогда нужно было как — то закрепиться в стране... Красивая она тогда была девка, не спорю. Но стервозна до жути! Дочка, слава Богу, характером больше в меня.
Я никак не реагирую на эти семейные откровения. Хотя понимаю, что нельзя спугнуть или обидеть старика — он должен дойти до сути.
— Хотя твоя мать тоже ангелом не была... Прогнала твоего отца так, что он потом и шагу домой, ступить не мог. Со второй женой ему повезло больше.
