Мой клинок, твоя спина (ЛП) - Моронова К. М.

Его тело покрыто синяками, ссадинами и порезами. Некоторые даже ещё кровоточат и выглядят болезненными. Я знаю, что он больше их не чувствует, но он чувствовал их, когда получал, и одного этого знания достаточно, чтобы разбить мне сердце. Он нежно прикасается подушечками пальцев к моим покрасневшим лопаткам, а затем осыпает нежными поцелуями каждое место, где, как я знаю, остались заметные следы от моих собственных пыток.

— Я убью их всех до последнего, — клянётся Кэм приглушённым тоном.

— Мы убьём, — бормочу я в ответ.

Хотя я и задумываюсь, включает ли это избавление от Рида. Как бы я ни ненавидела его сейчас, Рид — мой единственный друг с детства. Единственный, кто вырос со мной и стал таким же испорченным, как и я. Ну, возможно, даже более порочным.

Он же помог нам выбраться.

Мне просто жаль, что он посвятил бы меня в свои планы, какими бы они ни были.

Мне не терпится завтра услышать, что Кэмерон скажет о нём, но сегодня вечером я готова умыться и лечь в кровать. Впервые за два дня я смогу поспать с комфортом.

Кэмерон подводит нас к душевой и включает воду, пока она не станет тёплой. Я тянусь к новому куску мыла, но он выхватывает его у меня из рук и с усмешливой ухмылкой начинает нежно намыливать мне кожу. Обычно я не люблю, когда что-то делают за меня, но это интимно, и я ловлю себя на том, что тянусь к его ласке.

Я закрываю глаза и прижимаюсь спиной к его груди. Его руки скользкие и тёплые, когда он втирает мыло в мою кожу. Пахнет древесиной сосны, и этот запах смешивается с его естественным берёзовым ароматом. Я тихо вздыхаю от успокоения, которое это мне приносит. Кэм обхватывает рукой мою шею и откидывает мою голову назад, а его губы касаются нежной кожи на горле.

Из моих губ вырывается прерывистый стон, когда его зубы скользят по коже. Он опускает руки к моей груди, намыливает и ласкает её, пока я не начинаю таять в его объятиях. Кэмерон стонет, когда я выгибаюсь, и его напряжённый член скользит между моих бёдер.

Его губы перемещаются к моему плечу, пока он мнёт одну грудь, а другая его рука медленно опускается ниже. Он начинает двигать бёдрами, входя в меня. Ещё один стон подкатывает к горлу. Боже, как же я скучала по его вниманию. Его пальцы становятся более скользкими от мыла, и это чертовски приятно ощущается на моём клиторе, пока он дразняще трёт его, а его твёрдый член пульсирует между моих ног.

Я хныкаю в знак протеста, когда он отдаляется, чтобы продолжить уделять внимание всему моему телу.

Он посмеивается.

— Терпение, любимая. Я не дам тебе остаться неудовлетворённой. — Он моет мне ноги и спину нежными руками, затем шампунем моет мои волосы и бережно распутывает ту мешанину, которую Рид позволил охранникам из них сделать.

— Можно я расскажу тебе кое-что постыдное? — спрашиваю я, рисуя круги на его широкой груди. Его взгляд прикован к текущему занятию и лишь на мгновение опускается к моим глазам, прежде чем он хмыкает. Я улыбаюсь его сосредоточенности и провожу пальцем по шраму, идущему вниз по его груди, бормоча: — У меня был сексуальный сон о тебе перед тем, как мы отправились на задание. — Мои щёки пылают. Это так глупо — стесняться этого, но то, как его руки на долю секунды замирают, прежде чем продолжить распутывать прядь, заставляет бабочек порхать у меня в животе.

— Я так и знал. — Его голос хриплый.

Я вздрагиваю.

— Что? Нет, не знал! — смеюсь я, зачерпнув немного воды и брызнув ему в лицо. Он зажмуривает один глаз и смеётся, по-настоящему смеётся, и это меня окончательно добивает. Я не слышала, чтобы он так смеялся, очень давно. Он заслуживает жизнь, в которой будет смеяться так каждый день. Мы оба.

Кэм закусывает нижнюю губу и кивает, приподняв бровь.

— Я понял, что у тебя были неприличные мысли обо мне, потому что у тебя есть привычка тереть свои бёдра, и на щеках появляется самый очаровательный румянец.

— Кэм! — я разражаюсь смехом.

Он пожимает плечами, прежде чем безвольно их опустить, а на губах у него расплывается самая самодовольная ухмылка из всех, что я видела. Я запоминаю этот момент, потому что он так редок. И пока Кэмерон споласкивает мои волосы, а затем моется сам, я ловлю себя на мысли, что мечтаю о будущем, в котором мы оба вырвемся на свободу из этого подполья. И из того, в котором он был создан, и из моего. Я мечтаю о воспоминаниях, которые не придётся каталогизировать и цепляться за них изо всех сил, потому что они могут оказаться последними.

Я жажду такого счастья с ним до конца времён.

— Что? — спрашивает он, игриво прищурившись на меня, потому что поймал, что я уставилась. Он выключает душ и подаёт мне полотенце.

— Ничего, — лгу я, улыбаясь и вытираясь.

— Врунья.

Я пожимаю плечами и подмигиваю ему, направляясь к раковине, чтобы завершить свой вечерний ритуал. Я просто рада, что у них есть целая коробка новых зубных щёток для тех, кто оказывается проездом.

Закончив и переодевшись в запасную одежду с длинными рукавами, уныло-серого цвета, которая у них имеется, Кэмерон ведёт нас обратно в свою комнату.

В центре стоит только одна двуспальная кровать. Простые бежевые простыни и бетонный пол в тон стенам, без окон. Это похоже на тюрьму, но, по крайней мере, здесь уединённо, в отличие от казарм на базе.

Удивлённый вздох вырывается у меня, когда Кэмерон подходит сзади и подталкивает меня к кровати.

— Ты хочешь намекнуть, чтобы я осталась? — говорю я с широкой улыбкой.

Кэмерон ухмыляется и приподнимает бровь.

— Боишься? — дразнит он. Его глаза полуприкрыты и полны вожделения.

Я поднимаю подбородок.

— А чего тут бояться? — оглядываю его с ног до головы и делаю безразличное лицо.

— Ну всё — это единственные слова, которые он успевает произнести, прежде чем подхватывает меня и шлёпает на кровать. Наш смех сливается воедино, пока он щекочет мне бока и сам забирается на кровать.

Одежда, в которую мы переоделись, тонкая и совершенно не скрывает его массивный член. Я облизываю губы при виде того, как он дёргается, пытаясь вырваться из штанов. Кэмерон нависает надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы.

Его рот приоткрывается, и он издаёт низкий стон, когда я ладонью через мягкую ткань обхватываю головку его члена. На ней уже проступает влажное пятно от предэякулята.

— Чёрт, я так сильно хочу оказаться внутри тебя, Эм. — Он покрывает страстными поцелуями мой лоб и щёки, прежде чем мягко коснуться губами моих губ. — Но твоё тело всё ещё болит, даже если ты больше этого не чувствуешь. Почему бы мне просто не полакомиться тобой, пока ты не кончишь у меня на лице? Я не хочу причинять тебе ещё больше боли, — бормочет он.

Ах, Кэмерон, милый ты мой. Ты и понятия не имеешь, как отчаянно я тебя хочу. Я стараюсь скрыть своё развлечение.

— Ты мне нужен, Кэм, — умоляю я, поджимая губы, и это заставляет его рычать. Вибрация проходит через его грудь и отдаётся в моей.

— Я не могу обещать, что буду нежен. — Он стаскивает штаны до колен и освобождает свой член. Вены выпирают, жадно умоляя, чтобы их погладили. Я стягиваю свои штаны достаточно, чтобы он увидел мою обнажённую киску, и вращаю бёдрами, дразня его. Его взгляд становится жёстче, он закусывает нижнюю губу. — У меня яйца просто пульсируют. Я устрою в тебе полный бардак. Хочешь, чтобы я наполнил тебя своей спермой, детка?

— Да, — умоляю я, пока жар разливается по всему моему естеству. Его грязный рот делает со мной невероятные вещи.

Моя голова откидывается на подушку, когда его руки обхватывают мои бёдра, и он пристраивается. Я жду, что он будет дразнить меня головкой, но он начинает с того, что лениво проводит пальцем по моей щели.

— О, как же я обожаю, когда моя маленькая солдатка так чертовски мокра для меня, — говорит он соблазнительным тоном, от которого боль в нижней части живота только нарастает.

Кэмерон вращает пальцем вокруг моего клитора, посылая волну удовольствия по всему телу. Он реагирует на моё движение, крепче сжимая моё бедро другой рукой, в то время как его член упирается в мой вход, приоткрывая меня ровно настолько, чтобы заставить меня хныкнуть, прежде чем отстраниться.