Он ответил по-русски:
— Нет, не ошиблись. Русские стояли здесь. Ушли десять лет назад. Вы как раз на месте бывшего КПП. Я всю жизнь живу рядом, русский выучил неплохо — помог институт.
Немец оказался разговорчивым. Русские, по его словам, покинули город глубокой ночью — без музыки и цветов. С тех пор от военного городка почти ничего не осталось. Лишь несколько офицерских домов были восстановлены.
Поблагодарив собеседника, я направился к дому, где прожил пять лет. Сначала не узнал его: вместо серого фасада — белоснежное здание с просторными балконами, утопающими в цветах. Я обошёл дом несколько раз, любуясь его обновлённым видом. Подъезд был безупречен, на аккуратных табличках — немецкие фамилии.
Я взялся за ручку двери, сжал зубы. На мгновение показалось, что сейчас поднимусь на второй этаж, нажму на звонок и войду в квартиру своей молодости. Но дверь я не открыл. Дом был уже не мой.
Затем я отправился к казармам. В мою бытность их было пять — мощные довоенные здания светло-коричневого цвета, окружённые зелёными насаждениями.
То, что я увидел, поразило меня. Металлические ворота исчезли. Осталась лишь облупленная калитка, на которой ещё угадывались следы старых слоёв краски и едва заметные пятиконечные звёзды.
Я вошёл на территорию. Вместо строевого плаца — зелёное поле, обрамлённое высокими каштанами. Казарм, столовой, офицерского кафе, клубов — ничего не было. Всё словно стёр бульдозер.
Я медленно прошёлся по полю, мысленно восстанавливая расположение зданий. И, к своему удивлению, не ошибся. Этот клочок земли навсегда остался в памяти. Я искал хоть какой-нибудь след прошлого — ложку, котелок, осколок кирпича. Но поле было идеально чистым.
С глазами, полными слёз, подошёл к месту, где стоял офицерский клуб. Ветер колыхал траву, будто зелёное одеяло.
Бывший житель военного городка опустился на землю, затем прилег. Усталость давала о себе знать. Через некоторое время впал в раздумья. Восточные немцы неплохо поработали, чтобы основательно замести следы многолетнего пребывания русских.
Своеобразными памятниками о них остались лишь одни каштаны. Через тридцать лет они превратились в мощных богатырей, к которым не прикасались ни пилы, ни топоры. Я встал и неспеша подошел к некогда любимому, он стоял напротив казармы моего батальона. Я проходил мимо него несколько раз в день, как правило, утром и вечером, когда приходил в казарму и уходил домой. Я подошел к «сослуживцу» и слегка погладил его ствол. Нисколько не сомневался, что каштан-исполин, куда больше знал о жизни полка, чем я.
С грустью покидал я бывший военный городок. На пути к вокзалу, перед мостом через реку Зале, зашёл в небольшой ресторан и заказал большой бокал пива. Осушил его почти залпом. Пиво было холодным и вкусным — как тридцать лет назад.
В поезде, идущем на юг Германии, я заснул. И во сне мне слышался мощный хор двухтысячной армии молодых солдат, поющих: «Наш полк, наш полк, полк мотострелковый…»
Только своего голоса в этом хоре я почему-то не слышал.
Владимир Великий (Яшин, Коза), писатель, историк, публицист
Штутгарт, 2026 год
Оборотная сторона обложки
Владимир Великий родился 25 сентября 1950 года в деревне Драгунка Называевского района Омской области РСФСР. С 26 декабря 1999 года живет в Германии, в Штутгарте.
Жизненный путь доктора истории, писателя и публициста есть повседневное творчество, творчество многоплановое.
Он автор и соавтор многих книг, написал около двадцати научных работ. Он также имеет много публикаций в периодической печати. Издал 10 романов.
Жизнь В. Великого была одновременно и тернистой. Его попытка выступить против устоев тоталитарного режима в СССР закончилась трагически. Его насильно упрятали в психушку. Многие годы он находился под контролем партийных и других органов.
Любовь и ненависть
Он любит её. Она его — нет.
Они становятся мужем и женой, но вместо счастья их жизнь наполняют боль, ненависть и месть. Николай пытается сохранить любовь и семью, Ирина разрушает всё, что связывает их.
Проходят годы и десятилетия. Они расстаются, но прошлое не отпускает.
Потому что там, где любовь однажды встретилась с ненавистью, поставить точку бывает невозможно.
