Жаркие сны - Кренц Джейн Энн

Изабел на мгновение потеряла дар речи.

– Но это означает, что каждый раз, когда ты говорил с Лоусоном…

– И каждый раз, когда Лоусон говорил с Бет, Скаргилл вполне мог подслушивать, – жестко докончил Эллис.

Изабел надела халат.

– Он настолько хорошо умеет управляться с компьютерами? А как насчет возможностей? Неужели он вот так просто вошел в кабинет Лоусона и установил в телефоне «жучок»?

– Честно говоря, я склонен сомневаться, что Скаргилл такой уж прекрасный специалист. Да, он здорово умел играть в компьютерные игры, но я не слышал, чтобы его интересовало серьезное программное обеспечение, которое Лоусон использует для исследования и анализа снов. И Лоусон ни разу не упоминал о сверхъестественных способностях Скаргилла в этой области.

– И что из этого следует?

Эллис раздраженно дернул уголком рта.

– Из этого следует, что в агентстве Лоусона имелся человек, достаточно сведущий, чтобы вставить «жучок» в засекреченный телефон. Тот, у кого были возможности и мотив.

– Какой мотив?

– Любовь.

И тут Изабел осенило.

– Кэтрин Ролстон! – потрясенно прошептала она.

– Да. Думаю, он воспользовался ее чувствами, чтобы уговорить вставить «жучок» в телефон уже после инсценировки смерти. Черт, может, он воспользовался ее помощью, чтобы изменить записи в больничном морге? Ну а потом убил девчонку.

Изабел содрогнулась.

– Ты прав. Проблема действительно серьезная.

Эллис чуть помолчал.

– Но во всем этом есть кое-что хорошее.

– Что именно?

– Последние несколько дней я осторожничал в телефонных разговорах с Лоусоном. Не хотел, чтобы он подумал, будто у меня окончательно крыша поехала на почве Скаргилла. Он не знает о моих подозрениях относительно пожара на складе, и я еще не успел рассказать о Брэклтонской тюрьме и экспериментах с модификацией поведения.

– Но ты сообщил Лоусону, что гибель Гэвина Харди подозрительна, – напомнила Изабел.

– Да, но тот же Лоусон приказал мне не вмешиваться. Пообещал, что Бет будет следить за расследованием, и добавил, что нет никаких твердых доказательств предумышленного убийства. На первый взгляд это обыкновенный наезд.

Изабел тяжело вздохнула.

– Ладно, предположим, Скаргиллу действительно удалось вставить «жучок» в телефон Лоусона. Но знает он только, что сейчас ты в Роксана-Бич, поскольку Лоусон попросил тебя завербовать меня в «Фрей-Солтер».

– Это уже немало. Но одно ясно: я не могу рисковать, объясняя Лоусону ситуацию, пока не потолкую с ним где-то вне «Фрей-Солтер». То же самое относится к Бет. Эти двое делят все.

– Если не считать постели.

– О, это временно. Рано или поздно они опять будут вместе.

Изабел положила ладонь на голову Сфинкса.

– Но ты сказал, что их ссора длится дольше обычного, поскольку Бет обнаружила, что несколько месяцев назад у Лоусона был роман.

– Да. Он нарушил все основные правила их союза.

Изабел взглянула на Эллиса, стараясь выглядеть абсолютно бесстрастной.

– Похоже, сам ты этих правил не придерживаешься.

– Черт, да я бы вообще не выдержал таких бурных отношений, не говоря уже о каких-то правилах.

– Да, судя по твоему рассказу, отношения у них действительно сложные, – улыбнулась Изабел. – Знаешь, может, мой вопрос покажется несколько странным, но Бет очень разозлилась, узнав, что Лоусон ей изменил?

– Не то слово! Она была в бешенстве.

– Короче говоря, в таком бешенстве, что вполне могла жаждать мести? – мягко допытывалась Изабел.

Сначала Эллис не понимал, к чему она клонит, но постепенно до него дошло.

– Думаешь, Бет могла сговориться со Скаргиллом, чтобы наказать Лоусона? – уточнил он, очевидно, желая убедиться, что не ошибся.

– Всего лишь предположение.

Эллис долго обдумывал сказанное, прежде чем покачать головой.

– Нет. Если оставить в стороне их личные отношения, которые всегда казались мне странными, они нуждаются друг в друге как профессионалы. Им приходится работать вместе, даже когда они не спят в одной постели. И так продолжается больше тридцати лет. Вряд ли что-то изменится. Кроме того, хоть у Бет характерец еще тот, она определенно не мстительна. Не думаю, чтобы она пошла на такие крайности, чтобы сквитаться за дурацкую измену Лоусона.

– Ты в отличие от меня хорошо их знаешь. Так что, вполне вероятно, прав.

Эллис подался вперед.

– Сценарий, однако, достаточно интересный. Из тех, что, возможно, мог бы произойти и со мной, но не произошел. Хорошая идея.

Изабел, довольная его комплиментом, улыбнулась:

– Спасибо. Я знаю, что в расследовании преступлений совсем еще новичок, без всякого опыта, но хотелось бы думать, что и я кое-что усвоила от тебя и Лоусона за этот последний год.

Эллис слегка улыбнулся:

– Считаешь, у тебя талант сыщика?

– От всей души на это надеюсь. За расследование дел платят куда лучше, чем в «Кайлер инк.» или на горячей линии «Экстрасенсорный сновидец». – Изабел поплотнее запахнула халат. – Теперь моя очередь. Хочешь, расскажу о моем сне?

Эллис снова подался вперед:

– Конечно.

– Признаюсь, я еще не вела охоту за доказательствами во сне. Но достаточно знакома с твоими сновидениями, чтобы попробовать. Вот я и решилась. И в этом деле есть один аспект, возможно, имеющий куда больше значения, чем ты считаешь.

– Ты говоришь о Гэвине Харди?

– Нет. Сегодня мне приснился Мартин Белведер.

Эллис промолчал, выжидая.

– Думаю, что его скорее всего тоже убили.

Эллис не шевельнулся, очевидно, пытаясь осознать информацию.

– Почему ты так считаешь? – спросил он наконец.

– Две причины. Одна из них – Сфинкс.

Эллис мельком взглянул на кота.

– Продолжай.

– Дверь в кабинет Белведера была закрыта, но Сфинкс гулял по коридору.

Эллис задумчиво покачал головой:

– Говоришь, что нашла его у своей двери? И что он был непривычно возбужден?

– Верно. Сфинкс свободно гулял по центру, но при этом всеми силами старался беречь энергию. Свою.

– У меня сложилось впечатление, что он не слишком физически перенапрягается.

– Верно. Кот часто приходил ко мне в гости. Он любил лежать днем на моем подоконнике, потому что там всегда солнце. Но большую часть времени он проводил в кабинете доктора Би. Подозреваю, что Белведер любил Сфинкса больше, чем своих близких, включая и сына. Дело в том, что я почти уверена: он никогда не закрыл бы дверь кабинета, зная, что Сфинкс где-то гуляет.

– Не закрыл? Даже если бы ему предстояла важная беседа с кем-то?

Изабел поколебалась.

– Может, и закрыл бы, но после ухода собеседника снова распахнул бы, чтобы впустить кота.

– Если только не свалился от сердечного приступа до того, как добрался до двери.

– Верно. Но есть еще одна причина, по которой я думаю, что он убит. В мусорной корзинке рядом со столом не было баночки от йогурта.

– Почему это так важно?

– Где-то за час до смерти он пришел ко мне поговорить о сновидении, которое я анализировала. В руках у него была баночка лимонного йогурта. Он только что ее начал. Обожал лимонный йогурт. Но когда позже я обнаружила его тело, в мусорной корзинке не было ни одной пустой баночки. И ложки тоже. Тогда я была настолько потрясена смертью доктора Би, что не обратила на это внимания. Слишком спешила вызвать «скорую» и даже попыталась сделать ему искусственное дыхание. Но сегодня образ пустой корзинки для мусора вернулся ко мне в виде бездонного колодца.

– Что же, по-твоему, случилось с этой баночкой?

– Из своего сна я заключила, что кто-то скорее всего шприцем ввел яд в йогурт и отравил доктора Белведера. А позже вернулся, чтобы забрать улику.

Некоторое время оба молчали.

– Наркотики? – тихо спросил Эллис.

– Или лекарство, – добавила Изабел, передернувшись. – Доктор Би умер от сердечного приступа. Что, если кто-то воспользовался лекарством для остановки сердца? Это можно сделать с помощью ряда медикаментов, если увеличить дозу. Хотя обычный человек, возможно, ничего об этом не знает.