Сын бандита. Ломая запреты - Мак Лина

Мне становится неприятно, а ещё противно. Это отвратительно!

– Убери от меня свои грязные пальцы, – шиплю я, дёргая головой.

И я бы ударилась об угол шкафа, но висок бьётся об руку Давида.

– Ты всегда такая неуклюжая? – шипит раздражённо он. – В медпункт пошли.

Давид дёргает меня за руку, которой я в него упираюсь, и предательское полотенце распахивается, повисая на больной руке.

Сцепляю зубы, но совершенно точно не ожидаю, что Давид встанет ко мне настолько близко, что в момент, когда я уже готова была выпустить полотенце, он оборачивает меня им.

Глава 6

***

– Ты не расскажешь, что это за белое видение, Дав? – спрашивает, нагло скалясь, Сизый, а меня передёргивает.

Мудак. Стоял, своим задом светил на весь душ!

– Ты не мог другого места найти, чтобы присунуть этой девке? – спрашиваю я зло.

– Эй, полегче, друг, – хохотнул Арс. – Всегда же всё было в порядке. Да и кто же знал, что эта малышка будет такой любопытной.

Арс дёргает бровью и демонстративно поправляет ширинку.

– Я сейчас вот эту чашку тебе вылью на штаны, – рычу я. – А если бы я не пошёл тебя искать?

– Предложил бы и этой малышке присоединится, – отвечает Арс, расслабленно откидываясь на стул в кафе.

Одно движение, и костяшки моих пальцев приземляются ему на пальцы. Игра в кулачки. С детства играл с отцом, а потом с пацанами, Илюхой и Макаром. Сбивали пальцы, получали по шее, но не переставали. И сейчас ничего не меняется. Я знаю, куда бить, чтобы мои слова услышали.

– Да мать твою! – рычит Сизый, отдёргивая руку, и трясёт ею в воздухе. – Тебе что, мячом прилетело сегодня? Чего бесишься?

Знал бы, не бесился!

Я себя не понимаю. Две недели прошли насыщенно. И можно было бы выбросить эту вредину из головы, но не выходит. Как любит говорить мама, я слишком сильно зацикливаюсь на чём-то. И рыженькие, которых я часто выбираю, это мой фетиш. Но эта Лия выбивается из моего мировоззрения.

Молчу, внимательно смотря на друга. Вижу, что он зол, но мне насрать. С Арсом мы познакомились уже в универе, поступали на один курс. Но вместо того, чтобы воевать, как-то сразу решили, что лучше быть друзьями. Тем более врагами всегда можно успеть стать. Тем более всего хватает на нас двоих. И славы, и внимания, и девчонок.

Каждый из нас – наследник своего отца. У Сизого отец немного отбитый. А иногда мне кажется, что ему отдельное удовольствие доставляет издеваться над окружающими.

Я своего отца никогда таким не видел, хотя многие рассказывают о Давиде Черноборе с содроганием. Но для него семья – это неприкосновенная крепость. И если я знаю, чем займусь после окончания универа, то Арс ненавидит всё, что связано с его отцом.

– Арс, я тебе скажу один раз, и ты меня услышишь, – говорю ровно, смотря Сизому в глаза. – Я никогда не лез к тебе, ты ко мне. Вот и не стоит начинать. Снежинку не трогай.

– Снежинка, – Арс скалится, но, вероятно, что-то замечает в моём взгляде и быстро поднимает руки вверх. – Всё, я понял! Сказал бы сразу, что вкусы изменились. Ты же только рыженьких выбирал всегда.

– Тебя это волновать не должно, – говорю я, стараясь успокоиться.

Какого хрена меня кроет, не понимаю, но не могу перестать думать об этой белобрысой ледышке. Я…

Опираюсь на спинку стула и бросаю взгляд в окно. Знаю, что она до сих пор в медблоке. И даже знаю, что у неё сильный ушиб. Но почему меня так бесит тот факт, что кто-то обидел её?

Я всегда видел, что девки сами готовы выпрыгнуть из трусиков при виде меня. И никогда этого не стеснялся. Дают – беру. Кто я такой, чтобы отказывать себе в удовольствии.

Но Лия… Смотрел на неё сегодня в душевой и хотел, чтобы это полотенце упало. Её грудь быстро поднималась и опускалась, привлекая внимание, а горячая ладошка подрагивала, упираясь в мой мощный торс.

Но когда полотенце уже готово было соскользнуть с неё, я сам же его назад прицепил. Трогал её кожу и чувствовал мурашки под пальцами. А больше всего меня добило, что у неё в глазах был вызов вперемешку со страхом.

– Так что, – Сизый вытаскивает меня из размышлений, – рыженькие тебя больше не вставляют?

– Я тебе сейчас повторю манёвр, – растянул губы я. – И ты знаешь, что я успею.

– Ты себе льстишь, Чернобор, – ответил, кривясь, Арс. – Всегда можно проиграть.

– Я не проигрываю, – отвечаю ему.

– Ну ладно, – кивает друг, допивая кофе. – Хотел узнать, как там твоя сестрёнка поживает.

– Тебе давно ни от кого не прилетало, смотрю, – отвечаю я. – И если за Лию я тебя предупредил, за Вику я тебя закопаю в лесочке за нашим участком.

– Кровь не водица, да, Дава? – хохотнул Арс, спрашивая, а мне только сейчас доходит, что Сизый сегодня весь день какой-то заведённый. – Отцовские корни не вытравить.

– Слушай, у тебя что-то случилось? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает Арс, но по глазам вижу, что лжёт.

Мы оба бросаем взгляд в окно, где как раз выходит из двери Лия. Рука перебинтована, на плече сумка. Но тут из-за угла к ней выходят четыре красотки. И одна из них как раз та, которая помогала сегодня Арсу сбросить напряжение.

– Вау, Чернобор, – присвистывает Арс, закидывая руки за голову. – Я смотрю, твоя Снежинка нашла себе почитательниц. Поможем?

Но я уже не вслушиваюсь в слова Арса, иду на выход. На улице понимаю, что Лия пошла в сторону общежития, только короткой дорогой, через небольшой сквер.

Перебегаю дорогу, извиняясь перед сигналящими тачками, и сворачиваю за угол, на дорожку, где скрылась Лия.

– Ты что, тупая курица? – орёт одна из девчонок, а я ускоряюсь.

– А-а-а! – раздаётся визг, и я уже бегу.

Сворачиваю за высокий куст и понимаю, что мне в лицо попадает вонючая, обжигающая лёгкие жидкость.

– Да сука! – ору я, резко зажмурившись, и понимаю, что глаза горят огнём.

– Отдай гадость, Снежинка, – слышу злой голос Арса, а сам понимаю, что, кажется, я на себе только что испытал силу перцового баллончика.

Глава 7

– Ты дура? – рычу я, понимая, что если бы здесь был отец, я бы получил по шее за такое отношение к девушке.

Но сдерживать себя слишком сложно, особенно когда глаза печет нереально.

– А кто тебя просил выскакивать из-за угла и пугать меня? – спрашивает Лия, заставляя меня снова зарычать.

Скидываю повязку, что мне наложила медсестра, и бросаю на эту идиотку злой взгляд.

Бледная, что только сильнее подчёркивается цветом её волос. Сидит, сжимает ладони между аккуратными коленками, закусывая нижнюю губу.

Бросаю взгляд на перебинтованную руку и понимаю, что ей больно, но она будто специально так делает.

– Точно дура, – рявкаю и дёргаю её руку.

– Пусти меня, – сразу меняется в лице Лия.

Голос становится дерзкий, а во взгляде снова страх.

– Я тебя и не трогаю, – огрызаюсь в ответ. – Ты сама себе больно делаешь, – киваю на её перебинтованную кисть. – Нравится пожёстче? Я запомню.

И вроде я ничего страшного не сказал, но чувствую, как пульс на запястье у Лии ускоряется, а она бледнеет.

– Ну если снова о своих пошлостях думаешь, то всё с тобой в порядке, – фыркает Лия, резко поднимаясь со стула, на котором сидела рядом со мной, и, выдернув руку, идёт на выход.

Она успевает только дойти до двери, как та открывается, чуть ли не сшибая эту ненормальную занозу, которую хочется именно сейчас схватить и, зажав в углу, рассказать, насколько я пошлый.

– Давид! – кричит моя мелкая и быстро подходит ко мне. – Как ты? Мне Арс позвонил, – Вика нервно кружится вокруг меня, заглядывая в глаза, а мне не видно Лию.

Хочу отодвинуть сестрёнку, но она как ураган. Её не сдвинешь! И так всегда. Или мозг вынесет, или в бой пойдёт грудью закрывать.

– Да живой он, – слышу голос отца и закатываю глаза, что снова причиняет дискомфорт.

– Вы сюда всем семейством пожаловали? – спрашиваю я шипя.

Отодвигаю Викулю и понимаю, что в палате нет больше никого, кроме отца и Вики.