Дороги мертвецов (ЛП) - Роуз Джей

— Это было доставлено в штаб-квартиру, которая, как мы знаем, внесена в публичный список недвижимости, зарегистрированной на Сэйбер.

— Пастор Майклс знает, что Харлоу с вами, — подчеркивает Кейд.

Выражение лица Энцо мрачное.

— Именно. Это было отправлено по почте, поэтому мы не можем его отследить. Ни отпечатков пальцев, ни ДНК.

— Тогда это тупик, — выдавливаю я.

Энцо отвечает каменным кивком.

— Почему он нарушил свое молчание сейчас? — Спрашивает Тео.

— Он залег на дно, ожидая, приведет ли Харлоу тебя прямо к нему, — предполагает Бруклин, пожимая плечами. — Теперь он снова готов играть.

— Я должен был найти его. — Тео встает и чуть не падает в пьяном состоянии. — Теперь он идет за Харлоу. Это моя вина.

Кофе почти не помог ему протрезветь. Прежде чем кто-либо успевает ответить, Бруклин бросается прямо к нему и бьет по голове с такой силой, что у него слетают очки.

— Ты самый невыносимый гений, которого я когда-либо встречала, и ведь я согласилась выйти замуж за того невыносимого человека. — Она указывает на Кейда, обмениваясь ухмылками с его татуированным братом.

— Эй, ты и за меня выходишь за замуж. — Хадсон поднимает руку вверх, как школьник. — Я честно заслужил титул любимого жениха, Черный дрозд. Не бросай меня, черт возьми, вот так.

— Хад, — рычит она на него. — Заткнись. По одному приводящему в бешенство мужчине-ублюдку за раз, пожалуйста.

— Господи Иисусе, — ругается Кейд, убирая свой айпад. — Такими темпами мы обречены.

Продираясь сквозь заросли недовольства, Энцо поворачивается к Тео. Пара несколько напряженных секунд смотрит друг на друга.

— Ты работал над этим расследованием месяцами, наряду со всеми другими работами, которые мы тебе поручали. — Энцо выглядит раздраженным. — Никто не старался больше, чем ты.

— Недостаточно сильно.

— Убив себя, ты не поймаешь этого убийцу, — предлагает он, понижая голос. — И это ее не вернет.

Тео отводит взгляд.

— Я знаю. Прости меня за то, что я сказал.

— Хорошо, — вторит Энцо. — И ты меня.

Бруклин встает между ними, уперев руки в бока.

— Это значит, что вы поцеловались и помирились? Нам нужно заняться настоящей работой.

Я притягиваю ее ближе и целую в светлые волосы.

— Черт, я скучал по тебе, держащей этих идиотов в узде.

Она толкает меня локтем в ребра.

— Ты мог бы давным-давно насладиться моим обаянием, если бы потрудился позвонить. Когда я закончу выбивать дурь из Тео, ты будешь следующим в моем списке дерьма. Лучше беги.

— Неа. Думаю, я смогу с тобой справиться.

Хадсон хрустит костяшками пальцев у меня за спиной.

— Попробуй, приятель. Тюрьма или нет, я все равно могу превратить твой череп в гребаную шляпу.

— Хантер всегда может найти нового брата, — вмешивается Кейд.

Я не сомневаюсь, что они не шутили. Убийство — очень маленькая цена, когда дело касается их девушки. Чтобы купить временный покой, Энцо раздает по бутылке пива. Мы толпимся у барной стойки, не обращая внимания на беспорядок на кухне.

Кейд приподнимает бровь, когда обнаруживает пистолет под газетой, но Бруклин гордо поднимает кулак.

— Тебе пива не надо. — Вместо этого Энцо готовит Тео еще кофе. — Ты нужен нам снова в лаборатории.

Тео трет налитые кровью глаза.

— Я уйду, когда перестану видеть вас троих. Одного Энцо более чем достаточно.

— Я присоединюсь к тебе, — предлагает Кейд. — Я сузил зону поиска часовни в Нортумберленде, но лес слишком густой. Беспилотник был поврежден.

— Не Р300? — Тео морщится.

Я борюсь с желанием ударить в лицо. Эти дроны — не более чем куски бездушного металла, а не его драгоценное имущество.

— Кто-нибудь слышал что-нибудь от Хантера? — Я меняю тему.

Энцо допивает пиво, лицо у него каменное.

— Утром он ведет Харлоу на встречу с Джианой.

— Как она восприняла эту новость?

— Он не сказал об этом в своем сообщении.

Вертя бутылку в руках, я борюсь с необъяснимым чувством неловкости, которое держит меня на взводе. Чем скорее Харлоу вернется домой, тем лучше мы все будем себя чувствовать.

Пастор Майклс жив и здоров.

Это означает, что она в неминуемой опасности.

ГЛАВА 21

ХАРЛОУ

Тот, кто будет достоин, достигнет царства Божьего.

Это не ты, грешница.

Ты никогда не будешь достойна любви Господа.

Мы припарковались на обочине в двух шагах от аккуратного ряда коттеджей, и голос пастора Майклса дразнит меня. Он звучит громче, чем обычно, поднимаясь из тумана своей неглубокой могилы.

Я смотрю на красную дверь дома номер тридцать пять по Терренс-авеню. Это маленький дом, простой, совершенно не выделяющийся.

Почти слишком нормальный.

Такой могла бы быть моя жизнь.

Гроздья впавших в спячку кустов ежевики вьются вокруг белого штакетника. Высокая яблоня возвышается над садом, отбрасывая тени, пока продолжают падать снежинки.

В это время года цветы не распускаются. С кустов ежевики сорвали плоды, съели и выбросили в сторону. Это похоже на то, что весь сад находится в смертельном состоянии застоя.

Интересно, как часто они думали обо мне. Видела ли Джиана мое лицо в тот день, когда родился ее второй ребенок? Обо мне вообще вспоминали?

— Мы можем зайти, когда ты будешь готова. — Хантер застегивает свой серебристо-серый галстук на водительском сиденье. — Но я бы хотел отправиться в путь сегодня днем.

Я облизываю потрескавшиеся губы.

— Конечно.

Его мелодия звонка усиливает напряжение, между нами. Бросив быстрый взгляд на экран, Хантер игнорирует третий звонок за это утро.

Он уклонялся от звонков все выходные, с тех пор как мы остались еще на пару дней. Мне нужно было время, чтобы подумать и смириться с тем, что вся моя жизнь была разрушена в одночасье.

Это было не так уж плохо — делить с Хантером посреди зимы тесный гостиничный номер. Теперь все по-другому. Он действительно видит меня такой, какая я есть, и мы обсуждали многое, пока я не почувствовала, что могу встретиться с Джианой.

Его телефон звонит снова.

— Отвечай, если тебе нужно.

— Они все взрослые, — говорит он, выключая телефон. — Я управляю этой компанией круглый год. Они смогут продержаться еще один день самостоятельно.

— Я действительно не возражаю.

Он протягивает руку, чтобы взять меня за руку над консолью.

— Что ж я действительно возражаю. Прямо сейчас я нужен тебе больше.

Ощущение его пальцев, сжимающих мои, заставляет мой пульс учащенно биться. Я все еще не привыкла к той непринужденной привязанности, которую он начал проявлять. Я почти ожидаю, что он вышвырнет меня из машины и скажет, что все это было глупой ошибкой.

— Я хорошо выгляжу? — С опаской спрашиваю я.

— Ты прекрасно выглядишь, милая.

Я одета в простые синие джинсы и свободную льняную рубашку, моя парка согревает меня в начале декабрьского холода. Я оставила свои каштановые волосы распущенными и естественными, ниспадающими по спине.

— Что, если она меня не помнит? — Я запускаю руку в волосы и резко дергаю. — А что, если я ее не узнаю?

— Харлоу.

Я смотрю вперед, сжимая прядь волос.

— Харлоу, посмотри на меня.

Кофейного цвета глаза Хантера смотрят в мои, когда я набираюсь смелости посмотреть. Он с улыбкой проводит большим пальцем по моей щеке.

— Все будет хорошо. Я здесь, и мы можем уехать в любое время. Ты ей ничего не должна, ясно?

Я заставляю себя кивнуть.

— Хорошо.

Выходя из машины, он обходит ее, чтобы выпустить меня. Я оставляю свой телефон и маленькую сумочку. Единственный человек, которому нужно знать, где я, находится прямо здесь, заключая меня в свои объятия.

Хантер одет в свои обычные боевые доспехи — синюю рубашку и темно-синий бушлат в тон, который подчеркивает его все еще загорелую кожу. Он пригладил бороду и собрал волосы в аккуратный пучок, подчеркнув старый шрам, рассекающий бровь пополам.