Прости меня, отец - Сент-Клер Катерина

Я без раздумий хватаю его за рубашку.

Бросив его на землю, я наступаю ему на грудь, прежде чем он успевает подняться, прижимаю ногой его руку и зажимаю рот, чтобы заглушить крики. Наслаждаясь приглушенным ладонью звуком, я обхватываю его горло руками, собираясь разбить череп о мостовую, увидеть, как жизнь покидает его тело.

– Я знал это, – хрипит он, с трудом хватая воздух. – Я знал, что ты трахаешь ее. Скажи мне, как Дэвид отреагирует, когда узнает, что ты напал на меня? – ухмылка Эрика сводит с ума. – Как думаешь, он поверит твоему слову или моему?

Я отпускаю его, все мои мысли – о страданиях Иден.

Он причинил ей боль.

Перед глазами возникает красный туман.

Он осквернил то, что принадлежит мне.

– Давай, попробуй забрать ее у меня, – шиплю я, мое терпение лопнуло.

Я бью его ногой по челюсти, и свет для него гаснет. Мой телефон начинает вибрировать в кармане, когда я удовлетворенно смотрю на его лежащее подо мной тело.

Когда я отвечаю на звонок, раздается дрожащий голос:

– Роман…

– Как быстро ты можешь собрать сумку? – спрашиваю я, мрачно думая о том, как бы поскорее разбить Эрику голову.

– Зачем?..

Зои заходит ко мне за угол и смотрит на происходящее холодно, решительно.

– Ты попросила меня выбрать, Иден. Я принял решение. Собери вещи для себя и своего брата. Сегодняшняя ночь – последняя, которую вы проведете в этом доме, – шепчу я, хватаясь за голову Эрика, пока он стонет от боли.

Вздрагивая, Иден делает глубокий вдох:

– Хорошо. Я доверяю тебе, Роман.

Когда я вешаю трубку, Зои бросает на меня озадаченный взгляд.

– Они могут остаться с моей мамой и со мной, пока мы не разберемся с этим, – шепчет Зои, глядя на Эрика со смесью гнева и обеспокоенности. – Но тебе лучше сказать мне прямо сейчас, что, черт возьми, происходит.

– Возьми перерыв, и я расскажу, – скупо отвечаю я. – Это будет очень неприятный разговор.

Глава XXVII

Иден

Мы спускаемся по лестнице, от стен дома отражаются звуки оживленной болтовни. Мы с Эйденом напрягаемся, приближаясь к гостиной, и тут в поле зрения попадает затылок Эрика. Я встаю позади Эйдена, стараясь не привлекать внимания.

– Ну и кувыркнулся же ты, – весело, задорно шутит мой отец.

– Что я могу сказать, – мерзкий голос Эрика действует мне на нервы, – я неуклюж до чертиков.

– Это точно, – вклинивается Роман, появляясь из кухни со стаканом скотча в руке. Его улыбка настолько выверена, что это настораживает. – Я рад, что оказался там, – взгляд Романа ненадолго останавливается на мне, а затем он перемещается ближе к Эрику и моему отцу, едва отметив мое присутствие.

Наконец обратив на нас внимание, папа улыбается с неожиданной теплотой.

– Идите сюда, дети, – усмехается он, но его приглашение больше похоже на приказ.

Повернувшись, я с опаской смотрю на покрытое синяками лицо Эрика. Его глаза расширены, а напряжение в комнате ощутимо.

– Что, черт возьми, с тобой случилось? – шипит Эйден, едва скрывая гнев за нейтральным тоном.

– Он упал, идя к своей машине, – объясняет Роман спокойно, но совершенно неискренне. – Похоже, здешней кочке он не понравился.

Эрику удается кивнуть в ответ.

Я двигаюсь к дивану, и мое беспокойство усиливается, когда Роман непринужденно прислоняется к его спинке.

– Что ж, думаю, ужин почти готов…

– Вообще-то, Дэвид, я хотел бы поделиться со всеми кое-чем интересным, – прерывает Роман с ухмылкой, от которой у меня по коже бегут мурашки. Мое сердце учащенно бьется, и тревога стискивает грудь.

Роман почти театрально выходит на середину комнаты.

Окидывает всех холодным расчетливым взглядом.

– Как вы знаете, Иден старательно выполняла свои обязанности в церкви, – начинает он, все присутствующие кивают. – Но вы, возможно, не знаете, о степени ее прилежания. Сегодня у меня была возможность просмотреть некоторые документы, которые она мне доверила.

С нарочитой медлительностью Роман достает из пиджака бумаги и, положив их на кофейный столик, подталкивает к моему отцу.

– Это договор аренды, – заявляет Роман ровным и уверенным голосом. – Через два дня Иден и Эйден переедут в другое место.

Мой отец просматривает бумаги в явном замешательстве:

– Роман, я не это имел в виду, когда просил тебя направлять мою дочь. Мои дети не покинут этот дом.

Взгляд Романа тверд, голос ровен, но в нем чувствуется суровость, требующая внимания.

– Дэвид, – начинает он, – ты должен понять, что путь к истинной набожности часто требует большего, чем просто соблюдение церемоний. Он требует жертв, отказа от привычного ради святости высшего призвания. – Он делает жест в сторону бумаг с нарочитой грацией, его движения выверены. – Решение Иден и Эйдена пожить отдельно – это не просто смена адреса. Это священный акт веры, зримое проявление их приверженности воле Господа.

Стул моего отца скрипит по полу, когда он встает, а его палец упирается в грудь Романа.

– Что, черт возьми, по-твоему, ты делаешь?

– Ты хочешь, чтобы она познала истинное послушание? – спрашивает Роман. – Тогда брось ее в воду и смотри, как она приползет к тебе. Думаешь, она выживет с такой работой? Думаешь, она справится без тебя? Дэвид, это всего лишь испытание. Позволь мне помочь тебе довести его до конца.

Роман продолжает питать иллюзию отцовской власти, и я вижу, как он успокаивается, осознавая.

– Отлично. Ты хочешь уехать, Иден? – Дэвид стоит передо мной, его глаза холодны, губы кривятся в насмешливой полуулыбке. – Отлично. Посмотрим, как долго ты протянешь без меня.

От его слов меня передергивает. Я качаю головой, пытаясь осознать всю чудовищность ситуации.

– Оставь ключи на стойке и убирайся из моего дома, – шипит он, его голос – леденящий душу шепот. – Вы оба.

Взгляд Романа встречается с моим, его глаза сужаются в невысказанном приказе. Все ясно: беги. Беги сейчас же.

Я хватаю Эйдена за руку, и мы стремглав бежим к входной двери. Мы спотыкаемся о сумки, которые я собрала для нас заранее, и поспешно хватаем их. Снаружи припаркована машина Зои, которая судорожно машет нам рукой.

– Вперед, – яростно шепчу я. – Вперед, вперед.

Мы с трудом запихиваем сумки в машину, у Зои бледное от шока лицо, неглубокое и учащенное дыхание.

– Зо… – начинаю я, но она прерывает меня.

– Роман рассказал мне все, – бормочет она, ее голос дрожит. – О моем отце, мачехе, детях…

При упоминании детей Эйден бросает на нее растерянный взгляд. Он все еще пытается собрать все воедино, на его лице написана неуверенность.

Внезапный удар в окно заставляет нас подпрыгнуть. В стекло врезается камень, и ночь пронзает яростный крик моего отца.

Зои нажимает на газ, и мы несемся вперед, машина набирает скорость. Я оглядываюсь назад и замечаю ухмылку Романа, стоящего на тротуаре. Мой телефон вибрирует от сообщения – Роман прислал новый адрес.

Огни фонарей размываются, когда мы уезжаем в ночь и начинаем осознавать тяжесть нашего отъезда.

Пошатываясь, Эрик идет по газону к своей машине, оглядываясь на меня с опаской.

Сегодня мне нужно сделать еще одно.

Я неторопливо иду к нему. Стучу по капоту его машины и наблюдаю, как он забирается на водительское сиденье.

– Пожалуй, мы не с того начали.

– Как долго, по-твоему, Дэвид будет покупаться на твою ложь? – Эрик прерывает меня, его голос тих и опасен. – Думаешь, уход Иден что-то изменит? Я знаю, что ты крыса, и я расскажу Дэвиду об этом.

Я сжимаю челюсти, заставляя себя сохранять спокойствие.

– Как насчет такого: пойдем выпьем у меня. Может быть, ты поймешь получше, какую роль я играю во всем этом, – предлагаю я.

Эрик окидывает меня скептическим взглядом и качает головой:

– С чего бы?

Заглянув в открытое окно, я делаю глубокий вдох и встречаю его взгляд:

– Возможно, я хочу обсудить истинную природу Иден. Ты говорил о том, что она – искушение, так вот, я хочу показать тебе, как я справляюсь с этим «искушением». В конце концов, если кто и должен понимать, что толкает мужчину на грех, так это ты, – говорю я с мрачной ухмылкой.